лишь непокорное смог любить.

​Мой милый мальчик, как ты красив, умён, пытлив и красноречив! Зачем пришёл ты в мои леса? Сребром сверкают твои глаза.. ты розы держишь в своих руках, ладонью гладишь мой липкий страх, даёшь мне яд и седой цветок: «будь аккуратна, мой ангелок». Зачем тебе приручать зверьё? Я ведь учую твоё враньё! Я непокорная дочь ветров, глажу загривки голодных львов, живу по принципу «смерти нет!», иду на бой, затянув корсет. — Ты точно хочешь пойти со мной, связав нас вместе одной судьбой? — Хочу. — Запомни тогда одно: соврёшь — я кину тебя на дно. Ты слово дал мне, мой милый друг, замкнув опальный секретов круг; вручаю сердце в твою ладонь — пусть снег окутает мой огонь. Ты подарил мне звенящий смех под звук гитары и шум помех: набатом бьётся в груди пожар, рассветом льётся в душе нектар. Но любой песне придёт конец, коль в ней герой — вероломный лжец. Ты зря играешь в дурную власть, танцуя с чувствами блудный вальс, ведь солнцу надобно лишь гореть, не воевать, не пускать под плеть. Меня боишься — не покорить (лишь непокорное смог любить). И с криком гневным за мной бежишь, в пустотах леса ветрам дерзишь; победу кáдмову* получил — не греют снег твой мои лучи. За мной беги же, не зная страх, как добежишь — обратишься в прах. И вспомнишь, что острию клинка дают лишь женские имена.