Пожар судеб

Дождливый летний день. По аллее шаркая грязными старыми ботинками шел человек, лет 30. Его черные грязные волосы падали ему на лицо, моча щеки дождевой водой. Его черный смокинг был весь мокрый, словно этот мужчина только что вышел из какого-нибудь глубокого озера. Человека звали Мистер Креффингер, когда-то он был самым знаменитым адвокатом в городе. Когда-то… Все уже в прошлом. Теперь он, к его собственному горю, является, по его мнению, «представителем низкой ступени общества». Он называл так бедных, бездомных, не угодивших ему людей или просто небогатых. Креффингер считал, что без денег ты никто и что весь этот мир построен на валюте, на заработке. Раньше, он считал тех, кто зарабатывал меньше него, просто ленивыми людьми, недостойными жить в этом мире, построенном на деньгах. Ведь, у кого денег больше, тот и сильнее! Но теперь, он оказался этим самым «представителем». Был бы этот представитель кто-то другой, Креффингер однозначно бы питал лютую ненависть к нему. Но дело в том, что сам Креффингер теперь и является им. Нельзя же ненавидеть себя самого. И к тому же, он не ленивый идиот, который не может заработать такую важную в жизни вещь, как деньги. Нет! До этого злосчастного дня, у него были золотые горы, деньги, о которых другие безденежные дебилы могли и даже не мечтать. Он все потерял не из-за своего идиотизма, нет! Креффингер сел на скамейку. Вытерев руки о без того уже мокрую кофту, он посмотрел на дом напротив него. На доме была табличка «Баллин Хиллс». В окне этого жилища показались светловолосый мужчина лет 25 и такой же мальчик 9 лет в голубой полосатой футболке. Мужчина кружил мальчика в воздухе, а сам мальчик, весело смеялся и наслаждался своей жизнью. Взгляд бывшего адвоката был устремлен на светловолосого мужчину. Он диким, полным ненависти взглядом посмотрел на счастливую семью 5 секунд, а затем сквозь зубы проговорил: — Казуха… Мистер Креффингер продолжал сидеть на скамейке и смотреть на дом, даже когда Казуха и мальчик ушли куда-то в другую комнату и в окно их было больше не видно. Теперь, бывший адвокат смотрел на сам дом. Он хищным взглядом осматривал фрагменты квартиры, которые можно было бы увидеть из окна. Смотря, на безвкусный (по его мнению) интерьер в этом доме, он почувствовал себя очень паршиво. Он почувствовал лютую ненависть к Казухе и ко всему, что с ним связано. Мистер Креффингер уже 5 минут сидел на этой чертовой скамейке. Он был весь мокрый от дождя и даже не замечал холод, бушующий в его теле, ведь гнев, который он испытывал, смотря на этот дом, способен был согреть даже Антарктиду. Креффингер закрыл глаза, чтобы не видеть этот чертовый дом, испортивший ему, по его мнению, всю жизнь. Он невольно задумался о своем детстве… ***** В этом небольшом городе, на одной из множества улиц стояли однотипные дома, похожие на бетонные коробки. Только одно здание выделялось из этого странного серого ансамбля. Оно, несмотря на свою маленькую высоту, стояло крепко, величественно, будто бы говоря остальным зданиям: «Я лучше вас всех». Чересчур вычурные и старомодные узоры его надменных стен сразу же бросались в глаза и заставляли идущих по улице людей замедлять шаг, дабы с удивлением, с восхищением или даже с презрением осмотреть данное жилище получше, через точно такой же, узорчатый металлический забор. В саду этого средневекового величественного особняка часто можно было заметить беззаботно гуляющего черноволосого мальчика лет пяти. Сегодняшний день не был исключением. Добродушно улыбаясь своим ртом с тонкими губами, разглядывая все любопытными карими глазами, он руками оперся на решетку забора и начал с интересом рассматривать проходящих мимо людей. Все они были разными. Кто-то был одет в деловой костюм, такой же как у мальчика, кто-то носил простую футболку и джинсы, у кого-то были покрашены волосы, кто-то ходил в грязных обносках. Некоторые люди улыбались маленькому мальчику. Он улыбался им в ответ. Некоторые, по неизвестной ему причине, с негодованием на него смотрели. Глаза иных будто бы жалели его, из-за чего — неизвестно. Возможно они хотели бы с ним поиграть или зайти в сад, но у них нет на это времени, поэтому единственное, что им остается делать — это смотреть на мальчика и своим заботливым взглядом обещать, что они когда-нибудь с ним обязательно поиграют. Такое объяснение давал этому мальчик, в силу своего возраста. Помимо этого, разглядывая людей на улице, он замечал очень странную вещь: в его семье все выглядели аккуратно, одинаково, носили нарядную одежду и даже какие-нибудь люди, приходившие к ним в гости были одеты так же, а прохожие на улице редко выходили погулять в элегантном костюме с галстуком или в черном платье. Мальчик посмотрел на свой вычищенный ухоженный черный смокинг, на белую футболку одного из проходящих мимо людей, на клетчатую кофту второго, на легкое платье без рукавов третьей, и недавно созревший вопрос еще сильнее начал докучать его. Почему все в его семье выглядят так одинаково, а люди на улице все такие разные? Может быть папа ввел какое-то правило, что все в его доме должны ходить в таких костюмах? Но зачем его вообще вводить? Это же очень глупо, а папа — не глупый человек… Тогда почему же это? Мальчик долго думал над решением этого сложного вопроса, но в голову никаких мыслей не приходило. Его маленький, жаждущий знаний мозг требовал ответа, и в конце концов, мальчик решил обратиться к самому умному, как он считал, человеку на свете — к своему отцу. Тот как раз вовремя вышел из-за громадных дверей дома. Обрадованный сын рванул к нему. — Папа, папа! — кричал он, подбегая к мужчине. Его отец был высоким, широкоплечим мужчиной с большими жилистыми руками. На сильном теле располагался чистый черный смокинг с длинным галстуком. Точно такие же штаны облегали его громадные ноги. На среднем пальце крепкой руки располагалось кольцо: главный повод гордости для этого мужчины. Кольцо это напоминало средневековое фамильное украшение, которое обычно носили дворяне или графы, гордившиеся своим знатным родом. В центре драгоценности располагался алый рубин, вокруг которого было прописным почерком выгравировано имя: «Бастер Креффингер». Это и был наследник благородного рода, хозяин дома, дворянин, глава этого семейства. Такого мнения этот холодный снаружи и тщеславный внутри человек, был о себе. Он стоял на крыльце, постукивая ботинком по каменной поверхности и холодно наблюдал за подбегающим к нему сыну. — Что случилось, Саймон? — все так же холодно, будто бы разговаривая не с собственным сыном, а с неприятелем спросил он, когда мальчик наконец добежал до него. — Папа! У меня вопрос! — громко сказал Саймон, а затем задумался, пытаясь придумать, как бы поточнее объяснить папе свою проблему. Бастер стоял, глядя на него свысока, с холодным безразличием, которое маленький Саймон никогда не замечал, считал что папа его очень любит. — Папа, — подумав, наконец заговорил мальчик, — почему все в нашей семье… носят такую одежду, — он слегка потянул ткань своей блузки, — а люди… вон там, на улице, — он пальцем показал на забор, — не носят такое. Бастер задумчиво почесал подбородок своей правой рукой. Увидев кольцо на пальце отца, сын сразу же продолжил говорить: — А еще… у тебя и у мамы колечки есть… — Кольца, — отрезал холодным, полным презрения тоном отец. — Это символ нашей семьи. Понимаешь, Саймон, — он взял сына за его немного закругленный подбородок, — в этом мире есть достойные, — он показал пальцем на себя, а затем на Саймона, — и не достойные люди, — он махнул рукой в сторону забора и толпы народа, безмятежно ходившей по улице. — Есть ступени на которых располагаются разные члены общества… — А как же люди на инвалидных колясках? Они же не могут подниматься по ступеням… — Кхм, я имел ввиду образные ступени, понимаешь? — в его твердом тоне чувствовалась нота раздражения, которую Саймон не замечал. — Образные? — растянул это слово сын и озадачено покосился на Бастера. Тот нахмурился и продолжил: — Ну знаешь, образы, как в сказках. — Сказки обычно рассказывают не об этом… В сказках обычно есть главный герой… — Тут тоже есть главные герои, Саймон. Это мы! — он горделиво выпятил грудь. Сын посмотрел на Бастера с еще большим недоумением: — Только мы вдвоем? — Нет, я имею ввиду знатных людей, таких как мы с тобой, понимаешь? — Саймон кивнул. — Отлично, так вот… люди на самых низких ступенях — это отбросы, безденежные люди которым никогда в жизни не добиться такого величия как у нас, понимаешь? — Саймон кивнул. — Так вот, — хотел было продолжить Бастер, как сын резко его перебил: — Подожди, но ведь бедные герои в сказках обычно добиваются успеха… — Да, но люди, о которых я говорю — не герои, — отец повернул сына к воротам и указал в сторону прохожих, — они — самые настоящие злодеи. — Злодеи? — сын удивленно посмотрел на Бастера. — Да, злодеи. Подлые, ленивые, глупые… — Но ведь некоторые люди улыбались мне, махали рукой, — с негодованием сказал Саймон. Бастер холодно спросил: — А как еще с тобой взаимодействовали эти люди? — Некоторые как-то странно на меня смотрели… будто бы я им не нравился, — с каждым произнесенным словом, тон мальчика становился все неуверенней. Бастер снова заставил сына смотреть на себя, схватив его за шею: — Вот! Знаешь что это значит? — мальчик помотал головой. — Это значит, что есть разные виды злодеев: те, которые сразу же атакуют, те, которые пытаются тебя обмануть, изображая доброжелательность и те, которые прячутся в кустах, ожидая свою жертву! — В кустах?! — мальчик испуганно посмотрел на кусты в саду. — Не в этих кустах. У нас дома таких людей никогда не будет, — Бастер бросил презрительный взгляд на забор, — сюда ступает только нога знатных людей! — он горделиво выпрямился и стал казаться маленькому Саймону еще огромнее. — Значит поэтому к тебе в гости приходят только важные люди в костюмах и с чемоданами? — Именно. Мы не должны давать отбросам пройти сюда. И пусть они глазеют на наш дом, сгорают от зависти… Ты ни при каких обстоятельствах не должен общаться с ними — они не достойны твоего внимания! — Саймон задумчиво смотрел в сторону ворот, пытаясь переварить слова отца в голове. То есть все те люди, гуляющие по улице — злодеи… А Саймон ведь считал некоторых из них хорошими. Он даже улыбался им… Осознание, что он когда-то махал из-за ворот тем низшим существам вызывало в нем какое-то чувство отвращения. Стоп, Саймон же иногда общался с этими людьми… это означает что злодеи наложили на него свои чары?! Мальчик испуганно посмотрел на отца. Стыдливо спрятав руки за спину и слегка опустив голову он практически шепотом, в панике пролепетал: — Папа, а я ведь общался с ними… Что со мной будет?! Я тоже стану одним из них?! Они меня заколдуют?! Бастер скрестил руки на груди и безразлично ответил: — Успокойся. Они могут заколдовать тебя, заставить стать одним из них только если пообщаться с ними в определенном количестве. — Т-то есть я еще не заколдован? — с надеждой в голосе спросил мальчик. Отец холодно ему кивнул и продолжил с презрением разглядывать прохожих за забором, словно зверей в зоопарке. У Саймона словно камень спал с груди. Он почувствовал облегчение, радость. Он не заколдован! Он не станет злодеем! Нужно больше не общаться с этими людьми, чтобы магия не подействовала… Мальчик недоверчиво покосился на людей за забором. — Они там толпятся, словно муравьи, — презрительно рассуждал отец. — Но люди выглядят красивее чем насекомые, — заметил сын. Отец на него странно покосился. — Только не эти злодеи… они всего-лишь отбросы, которым место в муравейнике, среди таких же, как они… Мальчик начал внимательно разглядывать прохожих, но не заметив сходство с муравьями, он возразил: — Они не похожи на насекомых… — Я имею ввиду образно. У них повадки, как у муравьев, — Бастер немного зевнул и вяло повернул голову в сторону дома, услышав чьи-то шаги. Из-за дверей появилась худая, истощенная женщина с растрепанными светлыми волосами, которые клочьями падали ей на лицо, частично закрывая осунувшееся бледное лицо с выступающими скулами. На среднем пальце у нее было такое же кольцо, как у Бастера, только с синим рубином и с другой надписью: «Лия Креффингер». Эта уставшая, отчаявшаяся женщина была матерью Саймона. На голых руках у нее можно было заметить странные раны, происхождение которых Саймон не знал и не мог понять. Нередко он спрашивал мать об этом, но она каждый раз по-странному уходила от ответа. Еще больше мальчика настораживало то, что с каждым днем шрамов становилось все больше и больше. Но увы, тайну этих странных ран Саймону никогда не удавалось раскрыть. Возможно он еще слишком маленький для того чтобы такое знать… Ее усталые голубые глаза остановились на сыне, который все еще с недоверием смотрел на прохожих. — Что тебе надо? — холодно спросил женщину муж. Услышав его, она слегка вздрогнула. Положив руку с длинными ногтями на грудь она вздохнула, а затем робко, практически шепотом проговорила: — Зачем ты рассказываешь сыну неправду? Бастер в удивлении поднял брови. Его холодные глаза заискрились раздражением. Саймон ошеломленно посмотрел на маму. Неправду? Что она говорит? Неужели папа врет ему?! Саймон ошарашено посмотрел на отца, тот сдержанно тяжело вздохнул и выставил ладонь вперед, жестом прося сына успокоиться. Мальчик недоверчиво посмотрел на родителей. — Саймон, похоже злодеи заколдовали твою маму… — Что?! Но ты же сказал… — Она недавно уходила погулять куда-то в парк, может быть, наткнулась там на колдуна, — муж укоризненно посмотрел на озадаченную, испуганную Лию. Саймон еще раз окинул родителей озадаченным взглядом. Несмотря на то, что он не знал кому верить, слова отца будто бы звучали убедительнее. Как-никак он нашел объяснение поведению мамы, а она просто стоит и вопросительно на всех глазеет, что означает что она и вправду заколдована, раз не знает, о чем идет речь! — Мы пойдем поговорим с мамой, я попытаюсь ослабить действие чар, — холодно воскликнул Бастер, уводя Лию обратно в дом. — Я могу помочь? — робко предложил сын. Он очень переживал за маму и хотел внести свой вклад в путь ее выздоровления. — Нет, — холодно отрезал отец и без всяких объяснений скрылся в доме. Саймон грустно и немного озадачено опустил голову в землю и начал рассматривать свои ноги. Он смотрел на свои ухоженные черные ботинки минут десять, пока его наконец не начало клонить в сон. Мальчик решил пойти спать, но перед этим еще некоторое время постоять у черного забора, по-рассматривать отбросов. Он хмуро стал наблюдать за проходящими людьми. Мимо прошел высокий большеротый парень в наушниках. Затем прошла группа каких-то шепчущихся девочек. «Они наверняка шепчутся о том, как наложить на людей новое проклятие…» — хмуро подумал Саймон. Долгое время по тротуару никто не проходил, и Саймон уже хотел пойти спать, как тут на велосипеде проехал парень, по пути улыбнувшись мальчику. Саймон хмуро посмотрел на него, затем развернулся и пошел в сторону дома. ********* Ночью Саймону не спалось. Он уже два часа лежал в постели, не в силах уснуть. Он постоянно думал о матери, о том, что с ней делает отец. Расколдовал он ее уже или нет? Но увы, мальчик не мог найти ответа на этот вопрос. Ему надо было спать. Саймон уткнул лицо в подушку, в надежде уснуть и расспросить папу обо всем завтра. Но сон не наступал, как он ни старался. Может быть злодеи тоже заколдовали его и теперь он не может уснуть? Хотя нет, проблема со сном же встречается у всех, так мама говорила… Мальчик от скуки начал рассматривать белый потолок, представляя на нем, словно на полотне, картину битвы знатных людей и отбросов. Последние, конечно же проигрывали элегантному войску в черных костюмах, потому что добро всегда побеждает зло. Тут, из зала раздались странные звуки. Саймон вскочил с кровати и прислушался. Что это такое? Мальчик занервничал и обнял белое одеяло. Звуков становилось все больше, они напоминали кряхтение какого-то подводного чудовища. Саймон насторожился. Вдруг к ним в дом пробрались злодеи? Хотя нет, не может такого быть, злодеи никогда не смогут пробраться к ним в дом, так папа сказал. А может быть это подкроватный монстр? Нет, подкроватный монстр ведь обитает под кроватью… Саймон испуганно посмотрел под кровать. Никого. Мальчик решил забраться под одеяло, чтобы обезопасить себя. В конце концов, какой монстр это бы ни был, они все не смогут достать его под одеялом. Саймон так и сидел в своей шелковой крепости, не слыша ни звука, как вдруг он уловил очередной странный звук. Кто-то пытался открыть дверь в его комнату… Это точно не папа, он знает что дверь в его спальню всегда закрыта. А тот кто пытался открыть дверь, по видимому, этого не мог понять. Что происходит? Саймон свернулся калачиком, нервно ожидая, что произойдет дальше. Через некоторое время, звуки наконец прекратились. Что это вообще было? И вот, Саймон Креффингер вырос. Он выучился в университете на отлично, стал адвокатом, лучшим адвокатом, стал лучшим во всем. Единственное, что ему не удавалось заполучить, так это- признание своего отца. Его отец постоянно требовал от него лучших результатов, а когда он этих результатов достигал- не получал никакой награды. Отец никогда не показывал ему знаки любви, но Мистер Креффингер считал, что это нормально. Ведь они с отцом- представители одной из высших ступеней общества. Именно так и должны воспитываться нормальные люди. Но что же сейчас? Саймон Креффингер потерял все… Он стал этим самым «представителем», которых ненавидит его отец. Возможно, после этого, он перестанет считать Креффингера своим сыном… НЕТ! Надо сделать так, чтобы этого не произошло… Нужно… Нужно что-то сделать для своего рода, например, убрать каких-нибудь отбросов из него. Саймон помнил, что в те, незначительные моменты, когда ему каким-то невероятным образом все-таки удавалось выудить информацию о матери от отца, он обычно был очень зол на мать, так как она «опорочила род Креффингеров». Может быть, если он устранит какого-нибудь отброса, который портит их семью, он наконец получит признание от отца? Креффингер посмотрел в окно того самого дома. Он хищно улыбнулся, зачем встал со скамейки и залился диким маниакальным смехом. Саймон с широкой улыбкой и свирепыми глазами смотрел в окно дома Казухи. -Казуха Креффингер, -прошептал он.