(не)любимая зима, что соединила нас.

— Глупая девушка! — кричала женщина лет 40. — Мама, мамочка, — плакала Лиза, держась за живот. — Ну что же ты наделала… Что?! — из щек женщины текли слёзы. Та поджала губы, отвела взгляд в сторону. Лицо её уже покраснело от горячих слёз. — Не поймут нас, ой не поймут! — судорожно хватая ртом воздух, женщина присела на место. Руки сами по себе потянулись к сердцу. Оно стучало. Казалось, что вот-вот выпрыгнет. Живот Лизы уже был достаточно виден. Она, кажется, сама не подозревала, что беременна. Отсутствие менструации она трактовала по разному, всячески отказываясь от плохих мыслей. Но когда её начало тошнить чуть ли не каждый день, а живот увеличивался с каждым месяцем, — сомнений не осталось. — Мама, — девушка бросилась к матери, сжимая её дрожащие руки. — Кто? — Артём. Надя накрыла лицо покрытыми венами руками и тихо заплакала. Лиза, сидящая у её ног, склонилась к ней и разрыдалась, что есть силы. Мать, пересилив себя, нежно коснулась волос дочери, успокаивая. — Что мне делать? Как ему рассказать? — Нашла о чем думать, горе на голову мою! Уезжаем, уезжаем мы. Завтра же вечером! Собирайся. Никому ничего не говори, особенно — Артёму, — строго запретила женщина, вытирая льющиеся слёзы. Голос её сильно дрожал, слова будто обрывались, — Знаешь какой он… Знаешь… Глаза Лизы округлились, она яро покачала головой, не соглашаясь с ней. Как это? Как можно просто уехать никому ничего не сказав? А Артём? Она ведь любит Артёма… Больше жизни своей! Только ради него согласилась, опьянила любовь! А теперь бросать его? Уму не постижимо! Но девушка смолчала. Не хотела видеть мать в ярости. Надя, к счастью, была хорошей матерью. Хоть и с натяжкой, но нашла в себе силы простить дочь. Не бросать же её. Совсем юную, глупую… Она порою не понимает что творит, не видит людей насквозь, не разделяет на хороших и плохих. Слишком наивная для своих лет.

***

Надев на себя множество слоев одежды, Лиза пришла на встречу к Артёму. Он, как всегда, выходил со школы в компании шумных друзей, которые были намного глупее его. Лиза даже задумывалась, о чем же они болтают, если они совсем разные? Хотя, может они и не такие разные, просто девушка не понимает этого? — О, Панфилова! — чмокнув девушку в щеку, Артём обвил её за талию и нахмурился. — Ты что, набрала что ли? — посмеявшись, он жестом показал ребятам идти, а сам остановился рядом с волнующейся Лизой. — Чего в школу не пришла? Поговаривают, что твоя мама забрала твои документы из школы. Что, от любви настоящей бежать пытаешься? — парень улыбнулся. Его улыбка была бесценна. Красивые ямочки, белоснежные зубы. В общем — мечта всех и вся! Интересно, почему ему пригляделась именно Лиза, если в школе полно других девушек? Она была обычная. Темные короткие волосы, зелёные глаза, несколько веснушек на лице и тонкие губы. Не совсем прекрасный набор чтобы заполучить красавца, но почему-то Артем ещё с самых первых дней, как только они вступили в старшие классы — не отводил с неё взгляд. — Бежать не хочу, вот в чем дело, — опустив глаза, девушка взяла парня за руку, сплетая их пальцы вместе. — Ты чего? — Ничего. Поговорить пришла. — Давай быстрее тогда. Пацанов догнать надо, — Артём рефлекторно обернулся, глазами ища своих друзей. — Только не тут. Давай отойдем, в тихое место. — Охо-хо, — не сдержав смешок, парень сверкнул глазами. — Средь бела дня? С ума сошла что ли, Лиз? — Не будь идиотом! — фыркнула она, потянув парня за руку. Артём, конечно, был обычным старшеклассником. В уме лишь девушки, дешевое бухло, развлечение, секс и друзья. Но почему-то Лиза, хорошая девочка, влюбилась именно в него. В темноволосого, кареглазого красавца с прелестной улыбкой, и даже шрам на лбу, что занимал большое место — не отталкивал. Наоборот, придавал особый шарм. Они прибыли в заброшенное здание за школой, которое когда-то было отдельным корпусом. Сгоревшие части ужасали. Всё здание будто еле стояло, потому что довольно большая часть кирпичей — упало, создавая пугающий вид. — Ну? — В общем, Артём, — нервно впиваясь в ногти, девушка не сумела найти в себе сил посмотреть прямо ему в глаза. — Я беременна. — Чего? — он хмурится, но уголки губ тянутся вверх. Думает, что она шутит. — Не смешно, Лиз. — Это правда, Тёма. Лиза поднимает глаза и встречается с карими, полными непониманиями, глазами. Он хмурится, поджимает скулы. Орлова пытается взять парня за руки, но стоило ей коснуться холодных пальцев Артема — он спешно их убирает, отходит на пару шагов и отрицательно качает головой — Не шути так, Лиза! Совсем с ума сошла? — Пойми, я не шучу. Мне страшно, — тихо шепчет она, и на глазах наворачиваются слёзы. — Артём, ты же не бросишь меня…? Нас… — Не говори «нас»! Никаких «нас» нет. Больше нет, — кричит он. — Что это значит? Ты не можешь… — она качает головой. — Ты просто не можешь! — Могу! Ещё как могу, Лиза. Отстань от меня или я всем расскажу какая ты вертихвостка! — его глаза горят огнем. — Блять! Невозможно. Я не отец, это ты шлюха, понимаешь? Лиза чуть ли не падает с ног, когда он приближается ближе. Он кричит ей в лицо, слюни разлетаются по сторонам, попадая прямо на девушку, но это не важно. Она уже ничего не слышит. Может Артём кинул ей что-то вслед, но она уже не слышала. Быстрая ходьба превратилась в бег. И она побежала. Побежала домой. «— Ебанная шалава! Кому ты ещё дала? Под кого ты легла?!» В тот же вечер они покинули Зеленодольск. Теперь Казань — их дом.

***

— Моя мама родила меня в семнадцать, — сидя в комнате, тихо шептала она, рассказывая историю от начала до конца. Турбо долго молчал, обдумывал. — мама часто оставляла меня с бабушкой. А она, знаешь, умная женщина была. Научила меня разговаривать, уже в два годика разговаривала, — хмыкает Жасмин, поправляя хвост. — Я уверен, что она была хорошей матерью. Жасмин улыбается. Почему-то она знала, что он не осудит. Хотя, иногда мысли о том, что он настоящий пацан с района и у него другие ценности, не давали спать по ночам. Но, к счастью, его реакция на Лизу — была хорошая. — Да, она была, — понурно произносит она, вспоминая теплые моменты. — Иногда оставляла меня, но… Она не такой человек как мой биологический отец. — А про него что известно? — Ну, — вздыхает она. — он был полным мудаком. Повесил на мою мать ярлык шлюхи, — она откашливается, встречаясь взглядом с Турбо. Он внимательно слушает. Голова наклонена в бок, пухлые губы слегка приоткрыты. Жасмин улыбается. Наконец, кто-то слушает её. По-настоящему. — Я всегда боялась встретить парня как Артём. Боялась связать с таким жизнь, как моя мать. Боюсь быть обманутой, брошенной… — тихо шепчет Панфилова и прикрывает веки. — Встретила такого? — парень убирает непослушную прядь волос за ухо девушки, и медленно скользит по ним вниз, касаясь нежной шеи. Жасмин улыбается, опускает глаза, прикусывая губы. — Нет, не встретила, — их глаза вновь пересекаются. — Я встретила прекрасного парня. — Мм, да? — томно выдыхает кудрявый, привставая с своей позы и притягиваясь к девушке. — и как его зовут? — У него отличное имя, красивое! — Так? — Так! Его зовут Марат. Турбо моргает, отстраняется и нахмурившись глядит на лицо девушки. Она не удерживает смешок и тянется к парню, хватая его за щеки. Тихие хихиканья всё ещё разлетаются по комнате, когда она тянется к манящим губам возлюбленного. Но его большие пальцы останавливают её. — Плутовка, — смешно хмурясь и улыбаясь, произносит Валера, после приоткрывает рот, якобы удивляясь словам девушки. Она лишь смеётся закрывая рот руками. Парень улыбается, изучая взглядом счастливую девушку напротив. — Знаешь, Марат такой хороший! Он мой отличный друг и он… — смеясь, она жестикулирует рукой, в состоянии эйфории совсем не понимая что делает. Он хватает её за дрожащие из-за смеха руки и притягивает ближе. Целует в губы. Совсем мимолётно, будто мальчишка. Но Жасмин не перестает смеяться и лишь отстраняется, не удерживая приступы внезапного веселья. Турбо, влюбленный, смотрит ей в глаза, а губы сами по себе ползут вверх. Тусклая комната заливается хохотом, когда кудрявый щекочет Жасмин. Она кричит, говорит, чтобы он прекратил, но он не слышит. Или делает вид что не слышит? — Люблю тебя, — почему-то тихо произносит она, руками обвивая парня за шею и проходясь пальцами по завиткам. — Я бы отдал за тебя жизнь.