(не)любимая зима, что соединила нас.

Девушка вламывается в дом подруги, когда та испуганно открывает дверь. Слёзы льются. Жасмин падает на колени и кричит, кричит скручиваясь от боли. Катя прижимает девушку к себе, поглаживает её за холодные щеки, пытается понять что произошло. Глаза сразу падают на шею, где отпечатались чьи-то руки. Всякие мысли лезут в голову блондинки, и она лишь с ужасом приоткрывает рот, держа дрожащую подругу за плечи. В голове уже собрался рой мыслей, которые безостановочно жужжали, не давая ухватиться хоть за одну. — Родная, — было единственным, что смогла вымолвить Катя. А дальше как в тумане. Уложив, так и ничего не сказавшую девушку, в кровать, Катя, постукивая пальцами по столу, задумчиво глядела в лицо спящей подруги. «Что же такое стряслась?» — этот вопрос заставлял её сердце больно вздрогнуть. Катя лишь помотала головой, избавляясь от мыслей. Проснется — расскажет.

***

И это случилось. Жасмин рассказала всё «от» и «до». Лицо Кати перекосило от злости, а её руки сжались в кулак. В глубине души, каждый понимал, какой Валера человек: он настоящий пацан, что вырос по суровым правилам улицы. Он никогда не потерпел бы такую грязь, как бы сильно не любил. Ему проще отпустить и остаться самим собой, чем жертвовать и выйти из зоны комфорта. Может поэтому он и не умел любить? Любил ли он вообще, или просто развлекался? Стеклянные глаза застывшей подруги — убивали. Она больше не плакала. Слёзы толком и не выходили. Теперь Жасмин лишь молча вглядывалась на стену. Что-то внутри съедало. «Он не любит меня. Не любит» — проносилось в голове, и она больно кусала себя за нижнюю губу, заставляя его кровоточить. На ум сразу приходили моменты, когда она обрабатывала кудрявому губу. А теперь она сама истекает кровью, и нет, совсем не из-за губ. Такое вряд-ли вылечишь, вряд-ли поможешь. — Я такое ему устрою, — злилась блондинка, беспрерывно роясь в аптечке, чтобы дать подруге успокоительные. Но эти слова не имели значения. Ничто не имело.

***

Жасмин стояла напротив ванного зеркала и вглядывалась в свои волосы. Длинные, красивые… «Как у его мамы» — дополнило сильно бьющиеся сердце, и Жасмин отпрянула, ударяя себя по лицу. Какое унижение. Руки сами по себе потянулись к ржавым ножницам и через секунду, темные локоны один за другим спадали на белую раковину.

***

— А пошли со мной, давай уедем? К семье моей. В Москву тебя увезу, — тихо шептала Катя, вытирая льющиеся слезы Жасмин. Она лишь всхлипывала, не в силах остановиться. — Я любила его, — заикаясь промямлила кареглазая. Её голос дрожал, сердце разрывалось. Катя, обняв подругу, сама всхлипывала, хоть и не делала это часто. Глаза блондинки загорелись огнем мести. Она ненавидела Валеру за то, что он сделал с ней. Поверил Кощею, не выслушал её, оставил Жасмин. Бросил, как бычок сигареты, мол она — ничего не значила. Будто докурил и бросил, растоптал ногой. Катя обязательно отомстит ему. Добьется правосудия. Так просто она это не оставит. Он заплатит за каждую слезинку, что упала с глаз Жасмин. — Он поймет, что он был неправ. Но будет уже слишком поздно, — шептала подруга, гладя темные, до этого длинные, волосы, которые сейчас были криво и коротко пострижены. — Я уничтожу каждый его след. — Я потеряла смысл жизни, у меня никого не осталось… — сказав это, девушка разрыдалась с новой силой, ещё больше прижимаясь к подруге, ища в ней защиту и поддержку. — У тебя есть я, и всегда была, — приподняв Жасмин за подбородок, блондинка взглянула в её заплаканные глаза. — Поехали со мной, родная. — Забери меня. Мама была права. И в ту кромешную ночь, универсам встретились у вокзала.

***

— С одной стороны, хорошо, что ты уезжаешь, — пытался развеять Вова. — Все на улице уже… того. Он не стал говорить дальше, лишь смотрел в уставшее лицо. — Мы ещё увидимся? — с глаз Марата стекала одинокая слеза, которую он благополучно смахнул. Жасмин пожала плечами, мол не знает. В Казань она ни ногой. Марат лишь кивнул. — Хотя бы в Москве хорошо учись. Надеюсь тебя не выпрут за пропуски, как тут, — он издал смешок и вся компания посмеялась. Марат пытался сгладить острые углы и оставить хорошее последнее впечатление. — Если проблемы будут — маякните, — хмуро процедил Зима, не отрывая взгляда от блондинки. Последние объятия. — Мы встретимся? — с надеждой в глазах, тихо произнес Зима, хватаясь за руку Кати, которая уже заходила в вагон вслед за подругой. Она лишь грустно улыбнулась, поджала губы и пожала плечами. Никто ничего не знает. — История закончилась, — было последнее, что сказала блондинка перед тем, как раствориться в толпе людей. В одно окно глядели двое. Жасмин видела смрад, потухшие глаза друзей и своё усталое отражение. А Катя видела лишь будущее, что их ожидало. В последний раз видела глаза парня, кто был по уши в неё влюблен. И она ничего не почувствовала. Сердце не ёкнуло, руки не сжались, не появилось дикое желание спуститься, обнять и не отпускать. Катя никогда никого не любила. Никого кроме подруги. И ради неё — она готова на всё.

5 лет спустя.

Громкие стуки каблуков разносились по помещению, раздаваясь эхом. — Панфилова, вам тут письмо, — подошла ассистентка, вручая в руки слегка помятую бумагу. Сейчас, сидя на большой московской кампании, глядя на солнце, что медленно присаживалась за горизонт, оставляя красивый след, — она не думала ни о чем плохом. Уже прошло пять лет, как она покинула Казань, и больше не появлялась. Всё это время она провела с Катей, рука об руку. Даже смогла стать владелицей её бизнеса. Оказывается, со временем человек ко всему привыкает. Она, конечно, не забыла причину её разбитого сердца в один миг, но спустя годы и стало лучше. Время лечит. Руки спокойно раскрыли конверт. Она стала читать. Письмо №20 «На связи Марат. Привет, Жасминка. Пишу уже двадцатое письмо, на которое ты и не ответишь. Да и плевать если честно. Просто знай, что происходит. Вова умер. Ещё четыре года назад, если помнишь. Умер легко и просто, неожиданно для всех. Уснул и не проснулся. Жалко, что тебя не было на похоронах. Я очень в тебе нуждался тогда. Может и сейчас нуждаюсь? Я ушел с группировок и теперь пытаюсь строить свою жизнь. Даже комсомолом стал, представляешь? Я понял, что есть законы выше, чем пацанские. Жалко только то, что до меня не доходило раньше. Я бы хотел защитить тебя тогда. Прости меня. Зима развлекается. Попал один раз в тюрьму на небольшой срок, вышел и тоже стал нормальным пацаном. Только вот, пьет он много, молчит тоже. Каждый день вижу его с новой блондиночкой. Думаю, может он скучает за Катей? Кстати, передай ей привет. А Валера… Валера был отшит сразу же, как ты уехала. Поступил не по-пацански. А через год он попал в тюрьму. Кто-то его подставил, и кажется, я знаю кто. На его первой посылке лежала расческа и лист с инициалами «К.С». Теперь он отбывает свой срок. Хотя, я с ним не общаюсь, так что не знаю всех подробностей. Я просто хотел, чтобы ты знала. Это мое последнее письмо. Не отвечай — если не хочешь. Хорошо, что ты отпустила прошлое. Но я тебя — нет. Прощай, брюнеточка. С любовью, вечно твой друг — Марат». Конверт был сжат в сильной женской руке и выброшен в стоящую урну, где лежали ещё несколько писем с подписью «Марат». Жасмин сделала глубокий вдох, закрыла глаза и улыбнулась своим мыслям. Любить группировщика — большая ошибка. И она это поняла.