Единственный желанный сердцу

Пусто. В этом тёмном пространстве... так одиноко. И холодно. Парень обнимает себя руками, чтобы согреться хотя бы так. Его тело покрылось мурашками, и он начинает хмуриться, пытаясь понять, где оказался. Что это за место? Последнее, что есть в воспоминаниях – то, как Минхо в слезах вливал в свой организм соджу. Очень много соджу. Казалось бы, это должен быть сон, да? Только тут настолько пусто, что он сомневается даже в этом. Появляется из ниоткуда свет. Пространством оказывается небольшая, но до боли в сердце знакомая комната, площадью где-то в пятнадцать квадратов. Серый диван, столик, два стенда с книгами и не только, телевизор, ковëр... Самая обычная гостиная. В глаза сразу же бросается длинная гирлянда на одной из стен. Почему-то Ли уверен, что она должна светить именно жëлтым. Но он отвлекается от разглядывания, когда чувствует на себе мягкое прикосновение. Подскакивает и оборачивается. – Господи... Не пугай так меня. Ты не знаешь, где мы? – сказал Минхо и начал осматривать незнакомца, который, между прочим, по какой-то причине тоже казался знакомым. Он не мог это объяснить. Парень был чуть ниже его ростом с пухлыми щëчками и немного худоватым телосложением. Ли отметил его сходство с белкой. А ещё у него пухлая нижняя губа, и очень-очень красивые глаза. Если так посудить, то он был очень даже миленьким. Только вот с каждой секундой рассматривания, голова начинала гудеть, и появлялся звон в ушах. Ли сгибается пополам и накрывает их руками. Больно становится ещё и глупому сердцу, что начало так сильно биться от встречи. Незнакомец не знает, что должен сделать. Он что-то говорит, но его не слышно. Словно у телефона выключили звук, но видео продолжает идти – тоже самое. Его рука поднимается, и парень щёлкает пальцами, после чего уходит вся боль, и, кажется, появляются звуки. Потому что только сейчас Минхо начинает слышать ненавязчивую мелодию, которая, видимо, играла тут всё время. – П-прости, это моя вина, надо было сделать так раньше, но увидев тебя я так заволновался, понимаешь... – юноша тараторит. Поправляет свои волосы, волнуясь. И видно, что ему хотелось бы прикоснуться, но он не осмеливается. Голос, кстати, хоть и был немного дрожащим, казался красивым. Этому человеку стоило бы развиваться в пении, Минхо словно слышит на подкорке мозга, высокие ноты, которые берёт этот медовый голос. Наверное, будь здесь кто-то другой, то Ли начал бы раздражаться от чужой нервозности. Но с этим незнакомцем, как и с этим местом, всё было слишком... по-другому. – Так ты знаешь, где мы? – говорит Минхо. Он проходит из центра гостиной к стендам с книгами и всякими другими вещами. В основном тут зарубежные писатели, есть так же несколько произведений про психологию, музыку, и парочка просто художественных романов. Что ж. О многом это не говорит. Между прочим, ни окон, ни дверей тут нет. Ли, собственно, и не обращает на это внимание, до тех пор, пока его взгляд снова не приковывает гирлянда. Появляется чувство, что что-то с ней не так, она должна выглядеть иначе. – Да... Это я тебя сюда позвал, можно сказать, – незнакомец поправляет прядь волос и присаживает на диван. – Имя «Хан Джисон» тебе о чëм-то напоминает? Сердце начинает будто резать. Оно словно реагирует отдельно от разума. Хан Джисон... Кто это? Всë тело почти полностью слабеет, Минхо падает на колени. В этот раз, кажется, незнакомец по щелчку пальца не сможет унять его внезапную боль. Какие-то обрывки воспоминаний появляются в голове. Прогулка по набережной. Тогда была дождливая погода, но Ли было совершенно всё равно. Он смеялся и прыгал по лужам, позволяя себе быть ребёнком рядом с каким-то человеком, чьë лицо в глубине памяти не всплывает. Тогда он чувствовал себя самым счастливым на свете. Какая-то тусовка в клубе. Они по пьяне поцеловались, и дело могло стать куда серьёзней, если бы не внезапно появившийся незнакомец, который пытался подкатить к другу. Ревность, которую тогда чувствовал Хо не описать словами. Только потом парень объяснил, что ни разу в жизни не видел этого неудавшегося пикапера, и после этого так захотелось обниматься. Первое Рождество вместе с ним же. Они пили какао с маршмеллоу, смотрели рождественский мультфильм, а под его конец обсуждали сюжет, будучи очень сильно возмущëнными. Это был первый раз, когда Минхо подумал, что они с этим человеком, оказывается, очень похожи. Четырнадцатое февраля. Ли уже не мог избавиться от чувств, зародившихся несколько месяцев назад. Он осмелился пригласить объект влюблённости на свидание, которое прошло удачно. И когда нужно было прощаться, тот поцеловал Минхо в щëку, заставляя уши предательски краснеть. На следующий день ему сообщили, что Хан Джисон попал в аварию. Он мигом поехал в больницу. Страх за любимого проник во все атомы его тела. Нельзя описать то, как сильно он переживал, искусывая губы в кровь, пока за дверью проходила операция. «К сожалению, спасти его не удалось» – стало тем, что поделило жизнь на до и после. Это было ужасно. Началась бессонница. Как он мог нормально спать, если каждый раз, когда закрывались глаза, представал образ радостного донсэна? Всё вокруг начинало напоминать его. Особенно звëзды. Смотреть на них было невыносимо, помня то, как они нравились младшему. Джисон всегда был добрым с людьми и животными. Ему было легко рассмешить людей вокруг, и он искренне был рад, когда делал это. А ещё Хан был тактильным. Минхо не особо любит прикосновения, но каждый раз, когда тот тянулся с обнимашками, отпускать его не хотелось. Он не знал, что у них было так мало времени. Никто не мог знать. Около месяца Ли медленно убивал себя. Нет, он не пил сразу кучу таблеток, не пытался вскрыть себе вены или повеситься, хотя очень хотелось. Он пил. Много пил и курил, потому что а как ещё справиться с этой чертовой болью? Минхо не знал. Друзья интересовались его самочувствием. Им ведь тоже больно. Особенно Чану, который был знаком с Джисоном более четырëх лет. И всё же они находили силы как-то идти дальше. Ведь жизнь на месте не стоит. Но как же больно оказалось потерять свою любовь. Глаза наполняют слëзы. И Минхо никак не препятствует их проявлению. Они текут будто ручьëм, но ни одна мышца лица не движется. Хочется скривиться и хоть как-то пошевелиться, но все силы будто высосали и оставили крупицу для рыданий, которые, наверное, были так необходимы сейчас. Парень присаживается рядом, сначала поглаживая по руке, а потом утягивая в тёплые объятия. Медовые, как хотелось бы сказать. – Мой хороший... Тебе было так больно, – он говорил это шёпотом. Аккуратно поглаживал чужую спину и маленькие капли упали с его глаз, оставляя на одежде след. – Бедный котёнок. Я представляю, как тебе тяжело. Не стесняйся плакать сильнее, если тебе это нужно. Хотелось уткнуться в чужую смуглую шею, чтобы стать ещё ближе. Но тело стало неконтролируемым. Ладонь со спины поднимается к пушистым волосам. Начинает поглаживать так нежно, словно действительно маленького котëнка. Слëзы превратят всё лицо в беспорядок, скорее всего. Но пока чужие тёплые руки ласкают, Ли плевать. Он только... сочувствует себе и Джисони. Их история трагична. Наверное, всё должно было сложиться не так. Хани не должен был умирать. На самом деле, Минхо даже не был бы против отдать свою жизнь в обмен на жизнь любимого. Вот только он знает, что такое невозможно. Как им передали, таксист не справился с управлением. Джисон – очень светлый человек. Конечно со своими недостатками, как и у всех людей, но он их компенсировал своими действиями – он же даже был волонтёром, чëрт возьми! Судьба была несправедлива. Он не заслуживает умереть от чужой ошибки. Прежде незнакомец протирает щëки Минхо и теперь становится понятно. Этот парень и есть Джисон. Он вспомнил. – Мне жаль, что так произошло. Я тоже хотел бы для нас другого конца. Я люблю тебя. Может быть я эгоист, раз уж говорю тебе об этом сейчас, но я не могу... не сказать, – грустная улыбка появляется на его лице. – Если ты останешься здесь на ещё дольше, я боюсь, что тебя заберут со мной. Тебе пора идти? Ли качает головой в отрицательном жесте. – Н-нет, нет, Джисони, не прогоняй меня. Я тоже люблю тебя! Я не находил себя места всё это время, пожалуйста, – он прижимается крепче, не собираясь отпускать. Хан дарит поцелуй в щëку, пытаясь вложить в это прикосновение всю свою любовь, и отстраняется. – Наши души связаны. Я надеюсь, что в следующей жизни нас ничто не разлучит, – получает в ответ кивок и громкий всхлип. – Я всегда буду тебя защищать. Не забывай хорошо питаться, ладно? – Знаешь, я– Но не успевает Минхо договорить, как свет выключается. И он снова возвращается в пустое пространство. ꔫ ꔫ ꔫ Глаза еле разлепляются. Веки ужасно тяжёлые, а подушка мокрая от слëз. Он плакал пока спал? Парень пытается встать с кровати. В голове гудит, а в горле так сухо, хоть тихий океан вливай – всё равно мало будет. Минхо не реагирует на стеклянные бутылки с ещё оставшейся жидкостью, не убирает их и пытается как-то встать на ноги. Попытка оказывается неудачной. Падает на колени, на которых каким-то образом были ссадины. Похоже, что даже не заметил, когда ранее поранился. Если честно, сейчас Ли чувствует себя очень пусто. А ещё сердце, почему-то, так сильно болит. Его как будто режут. И с каждой миллисекундой боль усиливается. В дверной звонок кто-то настойчиво звенит. Феликс, скорее всего. Но сил на то, чтобы открыть дверь, никаких нет. И единственное, что Минхо успевает сделать перед тем, как рухнуть на пол от бессознания – посмотреть в окно и слабо улыбнуться. А там рассвет. Птички на деревьях сидят. Он бы хотел, чтобы Хан это увидел, и, как всегда, когда видит что-то красивое, радостно вскрикнул, чтобы потом ещё минут десять восхищаться. Кажется, уже наступила весна, нет? У него так много сожалений. Ли хотел бы повернуть время вспять или чтобы рядом с ним внезапно появился Джисон. Он бы обязательно сказал, что нельзя так много пить, а ещё помог бы выкинуть всю кучу бутылок. Заставил бы лежать в кровати, чтобы поухаживать, и обязательно бы заказал доставку своей любимой пиццы с ананасами. Минхо, на самом деле, она тоже нравится. Как он может любить кого-то другого, когда единственный желанный его сердцу – Хан Джисон? Терять близких тяжело и бояться выпускать своё горе от утраты слезами точно не надо. Много времени уйдёт на то, чтобы восстановиться, но Ли справится. Создание романтических отношений, конечно, тяжело будет даваться, и вряд ли он действительно влюбиться в кого-то так же сильно, как в Хана. Но одиноким Минхо не останется. Еле вспомнивший код от двери Феликс ему об этом точно напомнит, когда старший очнëтся.