Мой ледяной принц

      Сон парней прерывается громко звучащей песней на английском. Сонхун мычит и бормочет что-то в подушку, накрываясь одеялом с головой, будто это спасёт от громкой музыки. Джеюн поднимается с кровати и, наконец, выключает телефон, издающий этот звук. – Кто в такую рань звонит? — сонно спрашивает Пак, спустив одеяло с головы. – Джей. Да и не рань вовсе. Уже двенадцать дня. — Шим потирает глаза после сна. – Пошёл к чёрту этот твой Джей. — фигурист поднимается и садится на кровати, потягиваясь.— Я ведь теперь не усну из-за этого придурка. – Подожди, — Джеюн начинает разглядывать комнату. — А мы сейчас где? Что вчера было? – Мы у Хисына в загородном, как я понимаю. — Сонхун тоже осматривается и улыбаются ничего не понимающему Джейку. — Щеночек так напился, что ничего не помнит? – Да я, вроде бы, и выпил не так много, но не помню. Почему ты так спокойно говоришь? Мы непонятно где, не помним, что вчера было, и вообще, ты ведь не хотел, чтобы я был рядом, так почему сейчас не гонишь от себя? – Во-первых, мне не привыкать здесь просыпаться. Хисын всегда отвозит меня сюда, когда я много выпиваю, потому что, цитирую его слова, — парень прочищает горло и пытается повторить голос Ли. — Пьяный Пак Сонхун - это олицетворение наглости, похоти и сумасшествия. Если он выпил, то его нужно увозить куда-нибудь подальше от людей. Во-вторых, — продолжает Пак, уже своим обычным голосом. — Раз уж мы проснулись в одной кровати, это значит, что помирились, а раз так, то нет смысла тебя гнать. Всё равно щенок будет верен своему хозяину, правильно? — Пак подмигивает и идёт в ванную комнату. – Мне бы твой пофигизм. Джеюн подходит к зеркалу и начинает приводить растрепавшиеся после сна волосы в порядок. – А это ещё что? — глаза становятся по сто вон и австралиец начинает водить руками по собственной шее. — Чёрт, Хун, ты издеваешься? – Что я уже успел сделать пока умывался? — вытирая полотенцем лицо, спрашивает Сонхун. – Ты зачем мне на шее засосы поставил? – А что? Пусть все знают, что у щеночка есть хозяин и очень ревнивый, к тому же, может быть, теперь не будут лезть к тебе. – Какой же ты придурок, Пак Сонхун! И хватит сравнивать меня с собакой! Ты такой спокойный, что аж бесит. Знаешь же, что я ненавижу носить водолазки, а по-другому их не получится сейчас скрыть. – Ну я ведь не виноват, что твоя шея такая прекрасная! – И поэтому её нужно сосать? Следует усмешка фигуриста. – Сосать тебе нужно не шею, а.. – Сонхун! Заткнись, ненормальный. Это что получается... мы переспали? – До тебя это только дошло? Ну, получается, да, ты не рад? – Мой первый раз с парнем прошёл в нетрезвом виде и я ничего не помню, а как ты думаешь, рад или нет? – Джейк, успокойся, это же не в последний раз. Ты ещё так запомнишь весь процесс, что потом вспоминать не захочешь. Подожди, это твой первый раз с парнем? — Пак слегка наклоняет голову и ярко улыбается, отчего на щеке появляется милейшая ямочка. – Да, первый, только не нужно вставлять свои остроумные шутки. Раз мы помирились, то давай поедем домой. Ты знаешь, как трудно жить под одной крышей с Джеем, который постоянно говорит какой ты плохой? — Шим направляется к выходу из комнаты. – Не знаю. И знать не хочу, если что. Да и чего нам спешить? Тут хорошо так, нет никого. Можем продолжить вчерашний вечер. — с самодовольной ухмылкой, Пак направляется следом. – Я тебя ударю, если ты ещё раз скажешь что-то подобное. — Джеюн останавливается и фигурист врезается ему в спину. – Эй, Джейк, полегче. Что я такого сказал? — парень крепко обнимает австралийца за талию и начинает шептать тому на ухо. — Ты ведь сам хотел запомнить весь процесс, так в чём проблема сделать это сейчас, когда мы одни, к тому же, за городом и без соседей? – Я не говорил, что хочу это запомнить. — освобождаясь от объятий, говорит Шим. — Меня просто выбивает из равновесия то, что я ничего не помню. Вдруг я сделал или сказал что-то не так, и теперь нужно извиниться? – Не волнуйся, передо мной тебе извиняться не нужно, а остальные не заслужили твоих извинений. Мальчики спускаются вниз и проходят на кухню. Дом оказывается большим, просторным и довольно чистым, несмотря на вчерашнюю вечеринку и, кажется, небольшой ураганчик, который здесь прошёлся. – А откуда ты узнал, что здесь никого нет? – открывая холодильник, чтобы найти что-нибудь на завтрак, спрашивает Джейк. – Хисын всегда оставляет меня одного. Это своеобразное наказание за то, что я напиваюсь и треплю ему мозги. Знал бы ты, как отсюда трудно добираться до города. — говорит Пак, взяв со стола вазу с фруктами и подходя к панорамным окнам, которые открывают чудесный вид на лес. Уже пожелтевшие листья висят, как говорят, на последнем волоске. При малейшем ветерке они плавно спускаются и ложатся на землю, образуя жёлто-оранжевый ковёр. Несмотря на яркие лучи солнца, которые освещают всё вокруг, в лесу всё равно темно, и даже устрашающе, из-за близко стоящих деревьев. Если долго смотреть в эту темноту, то обязательно начнёт казаться, что из леса сейчас выйдет какое-нибудь страшное существо из детских сказок. Так и случается... Ну, почти. Из темноты на солнечную лужайку выбегает гончая собака. Неизвестно, что она забыла в лесу. Может потерялась, а может и вовсе брошенная. Животное видит Сонхуна, спокойно рассматривавшего вид и евшего фрукты, бежит к нему. – Эй, Джейк, иди успокой своего родственничка. – Какого родственничка? Эти фрукты с какими-то добавками? — кивнув на вазу в руках фигуриста и улыбаясь, говорит Шим, который достаёт тарелки с кимчи и рисом . – Придурок. Там собака из леса выбежала и к нам ломится. Сейчас все окна запачкает своими грязными лапами, а Хи на меня орать будет. Сам потом будешь их вычищать. – Почему именно я? – Ты щеночек? Щеночек. Он тоже, судя по размерам, не шибко старый. Значит, найдёте общий язык. А я ледяной принц, правильно? Заморожу его ещё и виноват останусь. Иди. — Пак подходит ближе и забирает тарелки из рук австралийца, подталкивая его в сторону окон. – У тебя отговорка зашибись просто. Даже не поспоришь. – Значит согласись, что я гений. — с самодовольной ухмылкой говорит Сонхун. – Ты самовлюблённый придурок, а не гений. — с этими словами Джеюн выходит на улицу и начинает отгонять собаку. – Самовлюблённый придурок, значит... — шепчет себе под нос фигурист, смотря на удаляющегося Джейка сощуренными глазами. — Не разбрасывайся словами, любимый, могут быть серьёзные последствия. Тем более, мы тут одни... Через несколько минут собака убежала, Шим вернулся, а завтрак уже ждал на столе.

♪♪♪♪♪

Уже в городе, у себя в квартире, Сонхун сидит за компьютером, слушая в наушниках музыку, и печатает что-то неизвестное австралийцу. Шим подходит к Паку, садится на колени, чтобы смотреть прямо на лицо и снимает наушники, укладывая их на стол. – Ты сильно занят? – Для своего щеночка - всегда свободен. — фигурист кладёт обе руки на талию парня. — Что ты хотел? – Ты помнишь, какой скоро день? — с улыбкой говорит парень, кладя свои руки на плечи Сонхуну. – Мой день рождения. Тридцать один день ведь считается за «скоро»? — следует усмешка фигуриста. – Придурок. — Джеюн слегка бьёт Пака по плечу. — Не считается. Хорошенько подумай. – Ты думаешь, что я склерозный дед? Тебе напомнить кто из нас двоих младше? – У нас разница всего месяц. – Двадцать три дня, вообще-то. – Ты ещё часы с минутами посчитай. – Надо будет - посчитаю. — руки на талии начали сжиматься. – Эй, успокойся. — Шим с испуганным лицом пытается разжать руки Сонхуна и тот, на удивление, легко поддаётся. – Ты меня боишься? — почти шёпотом говорит фигурист. – Нет, с чего ты взял? – Показалось, что испугался. – Не неси чушь. Просто неожиданно было и мне не хочется тебя злить. Ты так и не ответил на вопрос. – Ну, помню я. День рождения твой. Что дальше? – А подарок уже готов? — с детским любопытством спрашивает Джейк. – Да, подарю тебе ошейник. У каждого щенка он должен быть. – Я серьёзно, вообще-то. – Думаешь, что я шучу? – Если подаришь мне ошейник, то даже не смей со мной разговаривать. — обиженно говорит парень, слезая с колен. – Эй, ты куда? — фигурист разворачивается к Шиму с разочарованным лицом. — А продолжения не будет? – Какое тебе продолжение нужно? – Сам додумайся. – Ой, иди ты. С этими словами, Джейк выходит из комнаты, оставляя Сонхуна в недоумении.

♪♪♪♪♪

Недели пролетают со скоростью света, а дни - ещё быстрее. Пятнадцатое ноября наступает слишком быстро. Джеюн бегает из одной комнаты в другую, наводя порядок в квартире. Пак только просыпается и медленно идёт на кухню позавтракать, потирая глаза и не понимая, что происходит. – Ты чего вскочил с утра пораньше и бегаешь, как лань укушенная? — сонно спрашивает фигурист, останавливаясь в около гостиной. – Хун, не отвлекай меня и вспомни, какое сегодня число. — снова убегая на кухню, говорит австралиец. Сонхун стоит на месте с непонимающим лицом и пытается понять, о чём говорит Шим, а после, с глазами по сто вон, идёт на кухню, вслед за парнем – Сегодня что, пятнадцатое? – Да. Молодец, тугодум, вспомнил. — говорит Джейк, ставя на стол тарелки с разной едой. – Чёрт, это получается, что твои родители приедут? – Да, и они, кстати, скоро уже будут, а ты здесь ходишь в пижаме. – Почему ты меня раньше не разбудил, именинник чёртов?! – Ты пять минут назад говорил, что рано проснулся. А что сделал бы, если б я тебя разбудил? – Убил бы. Знаешь, что ненавижу рано просыпаться. – Так что ты хочешь от меня? Сам уже ответил на свой вопрос. – Ой, отстань. Мне нужно выглядеть нормально сегодня. — с этими словами, Пак разворачивается и идёт в спальню к шкафу. – А поздравить ты меня не забыл? Живу со склерозником каким-то. — размышляет Шим вслух.

♪♪♪♪♪

Звенит дверной звонок, и радостный Сонхун в недавно выглаженной рубашке, чёрных брюках, с аккуратной укладкой волос, бежит открывать дверь. Родители Джеюна очень добродушные и весёлые. Весь вечер дружной компанией они поют, танцуют, поздравляют Джейка и просто хорошо проводят время. Настаёт минута, когда нужно дарить подарки. Мама дарит сыну джинсовую куртку, о которой тот давно мечтал, отец разные принадлежности для рыбалки. Приходит время Пака.. – С днём рождения, любимый. Надеюсь, ты будешь счастливым и всегда рядом со мной. — говорит фигурист, протягивая среднего размера красную коробочку с белым бантом. – Наконец-то! Спасибо огромное! От тебя я подарка ждал с самого утра. — Шим крепко обнимает парня, широко улыбаясь. Вот только улыбка мигом пропадает, когда австралиец открывает коробку. А вот у Сонхуна наоборот, расцветает. – Что это? — Джеюн смотрит на Пака с непонимающим лицом. – Ты ослеп от счастья? Хорошо, что в этот момент Мистер и Миссис Шим выходят что-то обсудить, иначе их лица показали бы все отрицательные эмоции на свете. – Хун, ты серьёзно?! — кидая коробку на стол, возмущается парень. – Что? Я же обещал. – Я думал, что это шутка, а ты серьёзно купил ошейник, так ещё и наручники? – Тише говори, вдруг услышат. Я свои слова держу. – Услышат и поймут, что я люблю не просто Пак Сонхуна, а придурка Пак Сонхуна? – Да успокойся. Сам потом спасибо скажешь. – Даже интересно, в какой такой ситуации мне поможет ошейник и наручники? — Хочешь узнать? – Говори. – Я тебе не только скажу, но ещё и покажу. Только вечера дождись. – Сынок, — немного грустно начинает миссис Шим, возвращаясь на кухню. — нам с папой нужно идти, его срочно вызывают на работу. Но узнать, что подарил тебе Хун-и, мы успеем! Фигуриста аж передёргивает от такого милого и непривычного прозвища. Ещё никто его так не называл. – Да так, ничего особенного... — начинает краснеющий Джейк, но тут же пытается перевести тему. — Очень жаль, что не можете остаться. Давайте провожу хоть. – Как это ничего особенного? — настаивает на своём мама Джеюна. — Небось, какой-нибудь билет в театр на свидание, а ты стесняешься сказать? – Да! — быстро отвечает австралиец, чтобы закончить с этим вопросом побыстрее. – Эх, ты, стесняшка наш. Как ты живёшь с ним, Хун-и? – Сложно. — широко улыбаясь и смотря на Джейка, говорит Пак. Родителей, всё же, провожает Сонхун, потому что Шим не выдержал бы расспросов матери, вот только на обратном пути к квартире, парень встречает того, кого сейчас совсем не хотелось бы увидеть. – Ты здесь что забыл? — спрашивает фигурист, совершенно не скрывая отвращения. – Имею полное право поздравить друга с его днём рождения. — Джей тоже не скрывает своей неприязни. – Конечно имеешь, но только когда меня не будет рядом, а этого никогда не случится. – Ты только месяц назад прогонял его и чуть не довёл до депрессии, а теперь думаешь, что вы будете вместе? Очень сомневаюсь. Он наивно любит тебя, а ты бросишь снова через пару месяцев. – Мне ни жарко, ни холодно, от того, что ты там думаешь. И я не прогонял его, а пытался защитить. – Ты откроешь мне дверь или нет? – Нет. Отдай мне подарок и исчезни из нашей жизни. – Ещё чего. — а после Чонсон кричит. — Джейк, это Джей, мне здесь.. — но закончить фразу не успевает. Сонхун испуганно закрывает ему рот ладонью. — Придурок, не ори. Сейчас открою. — будто опомнившись, фигурист отдёргивает руку, вытирает её об штаны, демонстрируя своё отвращение и, всё же, открывает дверь. – Как легко, оказывается, тебя убедить. Запомню на будущее. — с самодовольной ухмылкой, друг Шима проходит внутрь квартиры. – Заткнись, пока я тебе не врезал. — цедит сквозь зубы, идущий следом, Сонхун. Джеюн радостно обнимает Чонсона, принимает подарок и приятные слова, а фигурист стоит поодаль, облакотившись о стену, и прожигает Пака взглядом. – Хун, хватит дуться, иди к нам. — с яркой улыбкой говорит австралиец. – Что там? — парень подходит ближе, и по взгляду можно понять, что он говорит про подарок. – Не знаю, позже посмотрю. — будто не замечая ревности, Шим продолжает улыбаться. – Дай, я посмотрю. — Пак протягивает руку. – А может он сам разберётся, что делать с его подарком? — заметно выделив голосом, кому принадлежит содержимое небольшой коробочки, говорит Джей. – Тебя никто не спрашивал. — Сонхун снова будто плюётся ядом. — Хун, давай не будем портить праздник и просто дружно посидим? — с жалобным лицом, просит австралиец. – Я не буду с ним сидеть. — одновременно говорят оба Пака. – Что ж мне с вами делать... – Предлагаю выгнать его. — пальцем указывает на Чонсона. – А я предлагаю тебе свалить и дать своему парню, раз уж он им является, нормально отпраздновать свой день. – Я сейчас вас обоих выгоню! — не выдержав, кричит Джеюн. Парни растерянно смотрят на него. – Значит так, — серьёзным, даже немного грозным тоном, начинает Джейк, положив коробочку с подарком на ближайшую тумбочку. — Сонхун, иди в магазин, купи моё любимое мороженое и ещё что-нибудь в качестве подарка. — а после добавляет заметно выделив голосом. — только нормальное и без шуток. – Я не оставлю тебя с этим придурком! — противится фигурист. – Я сам разберусь, с кем мне оставаться. – Ты меня не любишь, да? — с какой-то детской, театральной грустью, говорит Пак. – Иди уже, шантажист чёртов. — австралиец подталкивает парня к выходу. — Ты в курсе, что за шантаж посадить могут? – Они не устоят перед моей красотой, так что не посадят. – Сомневаюсь! — кричит из комнаты Чонсон. – Твоего мнения никто не спрашивал! – Хун, ты пойдёшь за мороженым или нет? – Пойду, но только если ты меня поцелуешь. – Ты издеваешься? Меня Джей ждёт. – Я не могу уйти без поцелуя. А придурок подождёт. Всё-таки, имею право на поцелуй от своего парня. – Нет, Хун.. — Джейк хочет сказать что-то ещё, но не успевает. – Да кто тебя спрашивает вообще. — с этими словами Сонхун целует Шима и у того, вместо очередного отказа, вырывается лишь тихий стон. Пак обнимает австралийца за талию и тот заметно расслабляется. Он целует его напористо, но нежно, и Джеюн буквально тает от такого Пак Сонхуна. Парень, в принципе, обожает любого Пак Сонхуна: грубого, каким тот порой бывает, настойчивого, а иногда и чересчур наглого, но такого: нежного, ласкового, почти что дразнящего - особенно. Мгновения перетекают в секунды, а секунды в минуты, этот поцелуй длится не долго, но так чувствительно. Фигурист перестаёт целовать, но не отстраняется. Лишь крепче прижимает к себе Джейка и начинает покрывать поцелуями шею. – Эй, ты вообще-то за мороженым собирался. — немного толкая парня, говорит Шим, но, всё же, наклоняет голову, открывая большее пространство. – Зачем мне мороженое, если у меня в руках уже есть самое сладкое в этой вселенной? — Пак шепчет это на ухо безумно низким голосом, опаляя своим горячим дыханием, из-за чего у австралийца по всему телу бегут мурашки а ноги подкашиваются. – Эй, Икы, ты чего так долго? Он тебя не съел, случайно? — из гостиной выходит Джей, что-то печатая в телефоне. Шим, будто током ударенный, отскакивает от Сонхуна и, заметно краснея, вытирает свою шею и губы от лишней влаги, переводя шокированный взгляд от одного Пака к другому. – А, понятно. Давай быстрее. — с полным равнодушием говорит Чонсон и идёт обратно в комнату. – Сиди на диване и не мешай. Я сам разберусь, когда отпустить его к тебе. — кричит фигурист тому вслед. – Ладно, всё, иди. — поцеловав, а точнее "клюнув", парня напоследок, говорит Джейк и открывает дверь.

♪♪♪♪♪

За последние несколько часов мальчики подружились, хотя это и громко сказано. Сонхун продолжал сверлить Джея взглядом, но, всё же, не так часто бросался колкостями. Вечер дня рождения Джейка прошёл на «ура», чему нельзя было не радоваться. Вкусная еда, разные напитки, музыка и игры. Жаль, что время проходит слишком быстро и нужно заканчивать веселье. – Напиши, когда придёшь домой. — обнимая на прощание Чонсона, говорит австралиец, закрывает за парнем дверь и отправляется в спальню. Он надеется увидеть там Сонхуна уже спящим или готовящимся ко сну, ведь пару минут назад тот выглядел очень уставшим, но, зайдя в комнату, Пак хватает Шима за запястье и буквально кидает на кровать, нависая сверху и прижимая обе его руки к кровати. – Ты что творишь?! — Скажи, тебе не хочется оставаться со мной наедине? — нарочно игнорирует вопрос. – Откуда такие выводы? – Думаешь, что я не видел с каким грустным лицом ты провожал своего Джея? – Во-первых, он не мой, а во-вторых, мне было грустно, что ты весь день прожигал его своим ревнивым взглядом. – А, так это я виноват, получается? – Ну не я же. – Аккуратнее со словами, Джеюн-а. — шепчет фигурист, и целует кончик носа парня. Тот лишь мило морщится и продолжает делать вид, что обижается, но теперь уже видно, что Шим лишь притворяется. – Отстань. — пытается отвести взгляд и даже отворачивается. – Не обижайся, к тому же, я обещал тебе показать свой подарок на примере. Пак оставляет несколько поцелуев на губах и шее, замечает, что парень под ним расслабляется, а после резко поворачивает австралийца на живот и скрещивает его руки за спиной. – Ты что делаешь?! – Не строй из себя невинную овечку. Наручники тихо щёлкают, хватка на руках ослабляется и Джейк сразу пытается освободиться, но, конечно, ничего не получается. Его разворачивают обратно и снова начинают целовать, спускаясь всё ниже и начиная раздевать. – Хун, вообще-то прощение заслуживается немного другим способом. — извиваясь от ласк, бросает Шим между тихими стонами. – Вообще-то, — Сонхун передразнивает Джеюна, отстраняется, дав ему минуту на восстановление дыхания, а сам тянется к недавно подаренному ошейнику и одевает его на парня. — твоя задача - молча лежать и получать удовольствие. А каким способом я прошу прощение - уже мои проблемы.