Пельмени с предсказаниями

      У каждого свои традиции: кто-то вечером тридцать первого декабря ходит в баню, кто-то впопыхах покупает подарки друзьям, оставив это на последний момент, а кто-то вытягивает бумажки из банки с написанными на них желаниями, обязательными к исполнению.       У Чимина с Чонгуком была ежегодная новогодняя миссия, в рамках дружбы, приличия и действующего законодательства страны. Парни придумали лепить пельмени, прятать в один из них бумажку с заданием, и, кому она попадется, обязан его выполнить. Никаких отговорок. Никакой пощады. Все четко по заданию.       Парни дружат с первого года старшей школы. Сначала они играли только вдвоем, но потом к ним добавились еще ребята, на которых распространялись те же правила.       Хосок, Сокджин и Намджун стали неотъемлемой частью этой дружбы и воодушевленно взяли на себя обязанности организовать тусу на квартире у первого, потому что остальные жили в общежитии, а там готовить опасно для жизни — утащат ингредиенты, не успеешь моргнуть глазом.       Компания молодых парней сидела за столом и обтекала слюнями в ожидании готовности пельменей, только что закинутых в кастрюлю. Они их сами лепили, выучив рецепт из интернета. За пять-то лет это вполне реально.       И вот, ароматные горячие пельмешки переместились из кастрюли в большую миску, куда Сокджин кинул несколько кусочков сливочного масла и встряхнул, предварительно закрыв плоской тарелкой.       — Ох, давайте жрать уже, не могу ждать! — только успевал вытирать слюни с подбородка Намджун, который не участвовал в готовке. Его пельмени не отличались ни красотой, ни крепостью и разваливались при соприкосновении с водой, поэтому он в этой компании — простой поедатель.       — Погоди, давайте разложим по тарелкам, а то получится как в прошлый раз: Джун наелся, а я ходил голодным, словно ничего не ел, — сетовал Хосок, доставая пять небольших тарелок из кухонного шкафа.       — Меньше будешь клювом щелкать.       — Обиднее всего то, что я съел меньше всех, но задание выпало мне.       — Это, знаешь ли, не от нас зависит, — ухмыльнулся Чонгук, предвкушая ужин.       — Что ты там написал, Хо? — спросил Чимин, садясь на стул и наклоняясь вперед, чтобы хотя бы понюхать, раз пока не разрешали есть.       — Уж поверь, тебе понравится! — подмигнул Чон. Именно ему как проигравшему в прошлом году посчастливилось придумать задание и аккуратно спрятать его в одном из слепленных им пельменей.       — А что сразу я? Не надо мне тут пиздеть раньше времени! — Чимин поднял палочки и указал ими в сторону друга.       Хосок улыбнулся, но промолчал. Он по очереди начал раскладывать пельмени по тарелкам, как бухгалтер — под счёт. Ни больше, ни меньше — всем поровну!       «Пророчество» Чона сбылось быстро. Чимину не удалось скрыть, что ему попалось что-то несъедобное. Чонгук первым заметил скривившееся лицо друга и радостно завопил, победно поднимая руки вверх. Его примеру последовали остальные парни, кроме, естественно, победителя.       — Ну что там? — стучал по столу Хосок.       — Ты же знаешь, что там, — съязвил Пак, доставая из мини-капсулы свернутую в несколько раз бумажку.       — Читай вслух! — Чон ни капли не палился.       — Так… — вытерев руки салфеткой, чтобы не заляпать бумажку, Чимин развернул ее и еще больше скривился. — Какого хуя блять?       Хосок ржал как не в себя. Чонгук вырвал задание у друга и тоже рассмеялся, после чего похлопал его по плечу и приободряющее приобнял.       — Что там? — хором спросили Сокджин с Намджуном.       — Заставить Мин Юнги сказать «Съебись» или что-то с похожим смыслом, — перефразировал Пак и посмотрел на Хосока, стреляя искрами-проклятиями из глаз. — Ты, сука, подстроил это!       Все указывало на это: предложение Чона разложить пельмени по тарелкам, тонкие мини-угрозы Чимину, а еще он вспомнил, как в прошлом году Хосок ворчал по поводу своего задания, которое, к слову, придумал Чимин. Смахивало на месть.       — Как ты себе это представляешь? Я бы в жизни не нашел нужный! Гляди, они же все одинаковые! — продемонстрировал свою и указал на тарелки друзей. Те готовы были согласиться с Паком, но чесали затылок и не верили, что можно как-то подстроить передачу новогодней миссии определенному человеку.       — Он прав, — первым произнес Намджун, и со всех сторон посыпались многочисленные «ага».       — Если и есть вероятность что-то угадать, так это пельмени, которые лепил Джун, — продолжал Хосок, садясь обратно на стул.       — Эй!       — Тут я с ним согласен, — в отместку сказал Чимин.       Он еще раз посмотрел на задание, черными чернилами успевшее въесться в его сознание.       В задании фигурировал Мин Юнги, капитан университетской баскетбольной команды и ее секс-символ. Последнее звание, конечно, Пак дал ему сам, потому что ух, как он горяч, стояч (лежач или сидяч) и ебуч! Чимин с первого курса пускал на него слюни (и все остальные жидкости) и мечтал хотя бы просто оказаться рядом.       — А это не тот Юнги, который отшил тебя как-то? — задумчиво спросил Сокджин.       — Он самый! — хором ответили Хосок с Чонгуком.       Ладно, второй как лучший друг отлично знал о симпатии Пака, но энтузиазм Хосока выбешивал до трясучки. Потому что он состоял в той же команде по баскетболу и лично был знаком с Юнги. А еще он стал свидетелем позорного признания Чимина и последовавшего отворот-поворота в виде одной фразы: «Съебись, мелочь!»       — Вообще не вижу проблем, — широкая улыбка озарила лицо Пака. — Все, что мне надо, это чтобы он сказал «Слезь с меня». Легче легкого.       — Если он тебя ударит, это не считается, — предостерег Чонгук с набитым ртом.       Чимин с опаской сглотнул.       — А что, если он меня отпиздит, но ничего так и не скажет?       — Будешь пытаться, пока не получится. Сколько бы это не заняло времени. Например, я в прошлом году два месяца мучился, выполняя твое наитупейшее задание.       Хосок подергал запястьем, как будто до сих пор ощущая на себе последствия прошлогодней миссии. Ему тогда пришлось не просто пожать руку пятистам студентам, но еще и попросить их заполнить специальные бланки с именем, возрастом и названием отделения, где они учатся, чтобы не повторяться.       — Ты, скотина, еще больше подозрителен! — не унимался Чимин. — Точно похоже на месть. Не знаю, как ты это провернул, но я выясню.       — Мне потом расскажешь, — подмигнул Чон, засунув в рот пельмень.

***

      Чимин с Чонгуком вышли из раздевалки одного тренажерного зала в поисках «жертвы» для первого из них. Они являлись частыми посетителями данного заведения, поэтому боялись оказаться в черном списке, лишиться абонемента или, еще хуже, получить по полной. А судя по заданию для Чимина, вероятность получить пизды высока.       Парни решили сделать вид, что они пришли на тренировку, размяться, оглядеться, а уже потом действовать.       — И помни, тебе запрещено говорить ему суть твоей миссии, — уточнил Чонгук, круговыми движениями разминая шею.       — Понял я, понял, — воодушевился Пак, останавливаясь взглядом там, где располагались тренажеры для мышц рук и плечевого пояса.       Там сидел молодой парень крепкого телосложения. Его длинные волосы убраны в хвост. Судя по льющемуся по лицу и телу поту, он тут давно и, скорее всего, заканчивал. Его черная майка с принтом промокла насквозь — хоть выжимай, но он с упорством и приглушенными стонами поднимал и опускал достаточно тяжелый груз. Чимин насчитал больше десяти брусков, держащихся на тросе за спиной спортсмена.       — О, вижу его, — хмыкнул Чонгук, вернув взгляд на друга, чтобы не палиться.       — Угу. Отшил меня раз, пошлет и во второй раз, — пытался воодушевись себя Чимин. — Вряд ли он передумал. Гляди, у него даже на футболке написано «Отъебитесь». Это мой шанс. Я пошел.       — Будь осторожен, — будто в пустоту говорил Чонгук, глядя в спину уходящего друга.       Чимин знал, что Юнги не любил, когда его личное пространство кто-либо нарушал. Непонятно тогда, почему он выбрал баскетбол, который считался контактным видом спорта, но это уже другой вопрос.       Разговорчивостью Мин также не блистал, и Чимин прекратил даже думать о второй попытке признания. Так что очевидно, что Юнги не станет объяснять долго. А Чимину и простого «Съебись» будет достаточно.       Встретившись с объектом миссии взглядом, Пак уверенно шел, натянув улыбку от уха до уха. Юнги как раз отдыхал, соблазняюще вытирая полотенцем пот с шеи и висков. Бесполезно: оно уже промокло и просто размазывало влагу по светлой коже.       Чимин на секунду остановился напротив, а потом сел на колени лицом к парню, который, кажется, вообще никак не отреагировал — ни один мускул не дрогнул, ни одна мышца не сократилась.       «Ну же, скажи это», — твердил Чимин, будто внушая тому, что он уйдет сразу, стоит его только попросить. Одна фраза. Одно слово.       — Удобно? — произнес Юнги, откинув полотенце на пол.       — Мне уйти? — открыто намекал Чимин. «Просто скажи "да"».       — Почему же? Оставайся, если удобно.       Пак не мог понять, сарказм это или нет, но его задание звучало однозначно и последнее предложение Юнги под успешное выполнение не подходило. Мин чуть наклонился вперед и потянулся к перекладине за спиной парня обеими руками так, что между ними оставался считанный сантиметр. Чимин в смятении сглотнул и приоткрыл рот, выдыхая горячий воздух прямо в губы напротив. Еще раз: ни одна мышца не дернулась, не было даже слабого подобия улыбки.       Раз.       Не произнося больше ни слова, Юнги принялся опускать и поднимать тяжелый груз, иногда задевая поясницу сидящего на нем парня, отчего тот слабо дергался вперед и чуть не врезался носом в спортсмена. Пришлось опереть руки о спинку сидения и держать безопасную дистанцию, находясь в полнейшем замешательстве. Чимин поймал взгляд Чонгука, который зашел Мину за спину и делал вид, что выбирал гирю для упражнений, а сам следил за другом и сдерживал смех, как мог.       Два.       Чимин закусил губу и снова сглотнул. Он предпринял попытку подняться, намекая, что может уйти и без таковой просьбы, но Юнги не прекратил тренировку.       Три.       Чимин смотрел в глаза Юнги и умолял простить ему эту шалость, эту глупость, этот идиотский поступок и отпустить. А он пообещает больше никогда не показываться Мину на глаза. Хоть радар себе установит.       Четыре.       Чимин напряжен почти всем телом, каждой клеточкой держал оборону непонятно где проведенной границы.       Пять.       Чимин слегка двинул тазом назад, но очередное опускание груза вернуло его задницу в прежнее положение.       Шесть.       Чимин огляделся вокруг, поймал несколько вопросительных взглядов и отвернулся, зажмурившись.       Семь.       Чимин распахнул глаза, когда Юнги издал хриплый стон. Мышцы на его руках напряглись, выводя отчетливый рельеф, а Пак представлял, что именно он, а не пот сейчас стекал по восхитительной коже.       Восемь.       Чимин сглотнул вязкую слюну, загипнотизированно следя за капелькой пота, текущей по виску, шее, груди, пока она не впиталась в промокшую майку с надписью «Отъебитесь». Ну почему он не может сказать это вслух?       Девять.       Чимин считал количество подходов и молился, чтобы на десятом счет остановился.       Десять.       Чимин задницей (совершенно случайно) прошёлся по паху Юнги и рвано застонал, чувствуя, как натягивается последняя струна его разорванной в клочья души.       Одиннадцать.       Чимин почувствовал, как напряглась последняя мышца его тела.       Двенадцать.       Чимин, наверно, сбился, но, походу, Юнги не собирался останавливаться на десяти.       Тринадцать.       Чимин слышал слишком тяжелое и томное дыхание Юнги. Фантазия рисовала картинки, что он не устал, а возбудился не меньше него.       Четырнадцать.       Чимин уже совсем не случайно двинул бедрами, выгибаясь в пояснице, и издал еле сдерживаемый стон.       Пятнадцать.       Чимин находился на грани и молился, когда ему позволят встать полностью, а не только отдельной частью.       — Подними руки, — прохрипел Юнги, кивая на перекладину и требуя взять ее.       Чимин послушно выполнил приказ, убедившись, что держит равновесие и не упадет в объятия Мина, сливаясь с его приоткрытыми губами в поцелуе. Перехватив перекладину (при этом совсем не касаясь крепко сжимающих ее сильных рук) Пак в ужасе подскочил с места будучи перевешенным тяжестью груза. Пискнув от неожиданности, он не сразу понял, что произошло, но Юнги встал с тренажера и подмигнул, глядя Чимину прямо в его красное от стыда лицо.       Что ж, хотя бы не отпиздили.       Но ему-то нужно другое!       Хотя… Что это всё значило?

***

      Чимин решил не отчаиваться раньше времени. Он выпросил у Хосока, по каким дням Юнги обычно посещает качалку и во сколько. Точное время.       — Ты же говорил, что все проще простого, — улюлюкал Хосок, прежде чем скинуть информацию.       — Ой, завались. Лучше помогай, сам же подписал меня под… Знал бы, каким придурком я себя ощущал.       — И каким еще будешь! — подмигнул Чон, отправляя файл с расписанием друга.       Не то, чтобы он знал точно распорядок дня капитана команды по баскетболу, просто их тренер настоятельно советовал посещать тренажерный зал хотя бы иногда, добавляя часы к и без того изнурительным тренировкам. Юнги следовал этим советам, остальные же частенько игнорировали, несмотря на оплаченное университетом время.       Чимин пришел минута в минуту, чтобы случайно столкнуться с Юнги в раздевалке. Вдруг удастся выполнить задание, не заходя в тренажерный зал.       Мина в раздевалке не было: он пришел раньше и, уже успев размяться, устроился возле тренажера со штангой. «Я сейчас закончу и дам тебе пизды», — сегодня было написано на его футболке, из-за чего Пак слегка (нихуя не слегка) испугался и сглотнул.       Отпустив свой страх вместе с выдохом, Чимин размял шею и относительно уверенной походкой направился к Юнги, который уже присел два или три раза. Как и в прошлый раз, Пак остановился перед парнем, мысленно извинился и, как обезьяна, залез на Мина, обхватив его талию ногами, а шею руками. Было жутко неудобно, причем явно не только Чимину, поэтому он думал, что Юнги быстро сдастся и попросит свалить. Его тренировка только началась, а его уже прерывают самым наглым образом. Однако тому хоть бы хны: он что-то проворчал невнятное и продолжил приседание с утроенным весом.       — Эй, гирблянда, — наконец, возмутился Мин, и Чимин навострил уши, надеясь услышать заветное «съебись».       — Оу, — отозвался он и отлип от шеи парня.       — Тебе там удобно? Ничего не мешает?       — Мне ок, — Чимин покраснел и спрятал лицо в сгибе шеи. Судя по всему, его очередная попытка увенчается провалом. Что за непруха! Что не так (или что так) на этот раз, раз Юнги не сгонял его прямым текстом. — Но если ты хочешь, чтобы я свалил, то…       — Да виси, кто не дает, — пожал плечами Мин.       — Эй, Юнги, — свистнул кто-то справа от него, и он повернул голову на голос. — Кто это?       — Без понятия. Это не представилось, — улыбнулся Юнги.       Пак думал, стоит ли ему называть свое имя сейчас, но застыл в нерешительности. Он совершил достаточно, чтобы ему прописали пиздюлей без раздумий, но почему-то он до сих пор жив и цел.       Что-то Чимин уже поставил под сомнения изначальные правила их миссии: в рамках дружбы, приличия и законодательства. По крайней мере, он уже нарушил несколько законов, а именно статьи домогательства, сталкерства и насилия (в какой-то степени). Наверняка что-то еще.       Юнги сильно вспотел, поэтому Пак быстро соскользнул, из-за чего сначала присел, а потом лег на пол, чем Мин и воспользовался, отодвинув парня и пройдя к другому тренажеру. А Чимин крепко вцепился за чужую ногу и потащился за парнем по полу. Весь следующий час он пытался вывести его из себя своим присутствием, но тот либо успешно игнорировал, либо еле (прямо очень еле) заметно улыбался. Как будто что-то знал и молча издевался.       Тренировка завершилась походом в душ, куда в ту же кабинку проследовал и Чимин. Как он краснел и ненавидел себя за преследование, но даже тогда Юнги не произнес ни слова, только направил лейку от душа на парня, и его тут же снесло потоком ледяной воды.       Однако это также не вписывалось в успешное прохождение миссии.       Итог: провалено.       Или, как пишут в видеоиграх: потрачено.

***

      Хосок не унимался и с каждым днем больше подначивал друга, чтобы тот поторапливался со своей миссией, а тот бы с радостью разделался бы с ней, вот только Юнги, как упёртый баран, терпел и сносил все (абсолютно все) домогательства. Чимин и хвостиком ходил за ним, и всячески мешал: например, забирал воду или полотенце, садился на тренажер, к которому направлялся Мин, пристраивался сзади с ненужным массажем и так далее. Надо отдать ему должное — никогда не повторялся. Казалось, Юнги как раз и проверял простор чиминовой фантазии, правда, никак это не показывал.       В один из очередных походов в тренажёрку Чимин понял, что Мин немного поменял свое расписание, чему немного порадовался. Ведь это получается, что он все-таки довел Юнги, и, возможно, сегодня ему повезет.       Уже плевать — пусть в челюсть ударит. Хоть какая-то реакция.       Чимин нашел Юнги в небольшом закутке зала, где лежали маты и хранился требующий ремонта спортивный инвентарь. Парень (опять насквозь мокрый) качал пресс, поднимая и опуская корпус к коленям. Увидев Пака, он хмыкнул и лег на мат, упершись локтями сзади.       — Отличный принт, — кивнул он на футболку Чимина, и тот довольно улыбнулся.       Он немного нарушил (совсем нет) правила и заказал себе надпись на белую футболку: «Мне съебаться?» Она откровенно кричала о желании Пака прекратить уже этот спектакль, в который перестало быть забавным играть в одного.       — Спасибо. Нравится?       Мин промолчал, продолжая смотреть на личного сталкера.       — Может, тогда, скажешь, чего хочешь? — ну вот уже намекал откровеннее некуда, дальше уже только просить напрямую, а это против правил. Если друзья узнают (а они узнают), то ему придется проходить штрафное задание, намного хуже этого. Плюс, Чимин — честный парень. Не сможет солгать, глядя в глаза.       — Садись, раз пришел, — Юнги выпрямил ноги и указал на них кивком. — Чего встал? Сам же предложил.       Чимин закипал. Он жутко краснел, устраиваясь на чужих голенях и кладя руки на колени. Юнги приступил к очередному подходу упражнения, его осанка идеально прямая, движения отточенные до мелочей. Он каждый раз поднимал корпус чуть ли не до прямого угла, при этом его лицо не выражало ни грамма смущения. Вместо него в эмоциях терялся Пак, невольно кусая и оттягивая пухлые губы. Ну что ему еще сделать, чтобы добиться нужной реакции? Разве что в туалет ходить вместе с ним, но это уже явно перебор. Хотя…       «Надо идти ва-банк!» — решил про себя Чимин и сел немного выше, проскользнув задницей вдоль ног и остановившись на бедрах. Теперь, когда Юнги поднимал корпус, его лицо оказывалось на таком же расстоянии, как и в первую чиминову попытку на тренажере.       — Тебе как? — прежним хриплым голосом спросил Юнги, шепотом добавляя «шестнадцать».       — Не думай о моем комфорте. Главное, чтобы тебе было хорошо.       — Поверь, лучше тебе сесть ниже.       — Почему?       Чимин и без ответа понял, почему пересесть на бедра оказалось плохой идеей. Вес парня объективно был меньше Юнги, поэтому он при каждом подъеме корпуса подскакивал и пару раз врезался носом в Мина. И снова: ему все равно? Это какой-то розыгрыш?       Пак вздохнул и понял, что иначе ну просто нельзя! Ва-банк, так ва-банк!       Он дождался, пока Юнги поднимет туловище, наклонился и, взяв его лицо обеими руками, коснулся его губ своими. Мин по инерции лег на пол, но Чимин шел в комплекте. Он жмурился в ожидании удара в челюсть, однако вместо него почувствовал руки на талии, прижимающие ничего не понимающего парня к чужому телу.       Юнги целовал в ответ. Пиздец, нахуй и блять!       Чимин в шоке распахнул глаза, но не встретил удивленного взгляда напротив: глаза Юнги закрыл и медленно целовал, моментально перехватывая инициативу в поцелуе, которую Пак не сильно-то и держал.       За все последние дни чувства Чимина вспыхнули заново. Он давно привык избегать Юнги, насколько это было возможно, и даже во сне боялся увидеть любимое лицо. Разумеется, видел эротические сны с участием своего краша, а утром чувствовал стыд, будто Мин каким-то образом узнает и уже не ограничится словами, прописав Чимина в неотложке.       Сейчас его целовали по-настоящему, а не в самых потаенных мечтах, бесцеремонно забирались под футболку и гладили по талии и ребрам, прижимали к себе и сладко стонали прямо в губы. Пак отвечал тем же, терся о чужой пах собственным возбуждением и медленно умирал. Его член стоял, будь здоров, и если его за это не убьют, то он сам с собой покончит, потому что Мин, мать его, Юнги не прекращал целовать его и не отрывался ни на секунду. А еще, Чимин ощущал, что не только ему в трусах стало тесно.       Нехотя, Пак отстранился, так как понял, что ему просто необходим кислород, чтобы жить. Как-то забыл про это, умопомрачительно целуя Юнги и чувствуя его мягкие губы на своих.       — Понял, почему? — спросил Мин, и Чимину пришлось напрячь мозг, чтобы вспомнить, к чему это он. Ах да, сесть пониже. Типа из-за этого он потерял равновесие и так далее. Только вот все было не так.       — Угу, — буркнул Чимин и сначала поднялся на руках, а затем выпрямился, но с чужих бедер не слез. — Тебе нормально вообще?       — Твои по мне поползновения? Мне интересно, как далеко ты зайдешь.       — В каком это смысле? — искренне удивлялся Чимин. Еще чуть-чуть, и он бы догадался, но Юнги опередил.       Он взял мобильный, понажимал по экрану и показал Паку диалог с Хосоком.       Хо (19:58): {Прости, что втягиваю тебя в это, но обещаю, будет весело!} — писал Чон, и, читая это, Чимин закипал настолько, что вот-вот пойдет пар.       Я (20:06): {Говори}, — даже в этом коротком сообщении от Юнги чувствовалось раздражение.       Хо (20:08): {У моего друга миссия заставить тебя сказать «Слезь», «Съебись» и тому подобное. Если тебе не трудно, мог бы ты его помучить? Я в долгу не останусь!}       — Хосок-ходячий-хуй! — сквозь зубы процедил Пак, когда дочитал фрагмент чата и вернул взгляд на довольного собой Юнги. — Я могу все объяснить!       — Спасибо, мне уже не надо. Ваша ежегодная традиция меня мало интересует, — ухмылялся Мин, убирая телефон и приподнимаясь на локтях. С себя он Чимина так и не согнал.       — Тогда, может…       — М?       — Почему сразу не попросил меня съебаться? И почему до сих пор…       — А ты готов сдаться?       — Нет!       — Тогда продолжай, кто тебе не дает?       — З-зачем тебе это? — заикаясь, спросил Чимин.       — А почему Хосок выбрал для тебя меня? — задал свой вопрос Юнги.       — Он не выбирал, мне случайно попалось задание в пельменях.       — Сам-то хоть в это веришь?       — Теперь уже нет. Просто скажи это, и я сразу же уйду.       — Почему меня? — настаивал Мин и требовал ответа.       — По-моему, все очевидно, — щеки Чимина горели, а внизу живота по-новой нарастало возбуждение. Только от одной мысли, что Юнги все это время терпел его не из-за просьбы Хосока, становилось до дрожи приятно.       — Более чем. Что ж, ты мне не мешаешь, так что оставайся. И сядь пониже, мне надо доделать упражнение.       Чимин послушно вернулся в изначальное положение, сев в районе голеней. Мысли об убийстве Хосока заполнили голову, потому что теперь, когда Юнги в курсе миссии Чимина, выполнить ее становится в разы, в десятки, в сотни раз труднее!       Чимин ощущал себе тем еще придурком.       «А каким еще будешь!» — голосом Хосока твердило сознание.

***

      — Как думаешь, он уже дошел до крайней степени отчаяния? — шепотом спрашивал Сокджин Чонгука, глядя на Чимина, что старательно выводил на белой картонке подбадривающие фразы.       Если точнее, для баскетбольной команды от их университета.       А если прям на сто процентов точнее, то для Юнги, которому, походу, жалко калорий на одно слово, вместо которого он упорно разрешает делать с ним чуть ли не всё, на что способна фантазия Чимина. Но как выиграть, если Мин открытым текстом заявил, что его устраивает играть дальше?       — Еще нет, но он уже сам с собой разговаривает, — с беспокойством вздохнул Чонгук, который жил с другом в одной комнате, поэтому мог почти круглосуточно лицезреть смену настроения Пака.       — Погоди, вот я доберусь до тебя только, — причитал Чимин под нос, — Чон Хуйсок. Я теперь тебя только так и буду называть.       Отодвинув от лица картонку и оценив масштаб проделанной работы, Чимин кивнул сам себе и закрыл фломастер, убрав его в рюкзак.       — Что думаете? — спросил друзей, показывая им надпись.       — Я бы тебя отпиздил! — скривился Намджун, усмехаясь.       — Ты реально написал «Везде побритый Юнги, всех побрей!»? — сказал Чонгук и ударил себя по лбу. — Тебе надо, чтобы он тебя согнал, а не избил.       — Плевать. Меня уже достало, что он почти никак не реагирует, а так хоть что-то, — отстраненно произнес Пак, еще раз проверяя, все ли правильно написал. — Главное, чтобы увидел. Кто-нибудь может спуститься вниз и проверить, читабельно ли?       — Просто подними выше, и сам узнаешь, — предложил Сокджин.       Чимин пожал плечами и выставил табличку над головой, ища того, кто первым отреагирует. Кто-то из зрителей напротив их трибуны прищурился в его сторону и, покрутив палец у виска, позвал соседа, чтобы указать на него. Замечательно: если с противоположной трибуны смогли прочитать, то и Юнги увидит. Не зря Пак старательно закрашивал маркером каждый белый просвет между контуров букв.       Свисток судьи и на поле под объявление диктора вышли обе команды, вставая каждая на свою сторону поля. Чимин быстро нашел Юнги по капитанской повязке на правой руке и залип, почти забыв, с какой целью пришел. Мин шикарен, его сильные руки бы отлично смотрелись на шее Пака, причем не важно, обнимая бы или сдавливая. Длинные волосы убраны в тугой хвост, на голову надета повязка, чтобы пот меньше заливал лицо в процессе игры.       Чимин очнулся из-за легкого тычка Чонгука в бок и кашлянул.       — Три, два, один, — тихо проговорил он, прежде чем подняться с места и со всей дури закричать: — МИН ЮНГИ-И-И-И!!!       Обернулись буквально все! Даже комментатор завис, прочитав надпись, и убрал микрофон от лица, чтобы его прорывающийся смех не слышали через колонки.       Юнги тоже заметил. Он безэмоционально поднял правую руку и показал средний палец, затем отвернулся к сокомандникам и что-то им сказал, после чего все выставили руку вперед и, прокричав «файтинг», разошлись на свои позиции.       — Он показал мне фак, это считается? — умоляюще уставился на друзей Чимин.       — Нет.       — По сути, это же означает «пошел нахуй», — пытался уговорить Пак.       — Вот когда он скажет это вслух, тогда мы засчитаем.       — Блять.       Всю игру Чимин не мог сосредоточиться на просмотре, хмурясь и пытаясь придумать очередной способ доебаться, на этот раз успешный. У него почти закончились идеи, ведь даже поцелуй не сработал. Реально, даже поцелуй оказался настолько бездейственным способом, что Юнги не только не оттолкнул, но и отвечал и, Чимин был готов поклясться, постанывал от удовольствия. Или как интерпретировать вставший не у одного Пака член?       Хорошо, что они находились вдалеке от посторонних глаз, не то…       Стоп!       Юнги никогда не любил лишнее внимание. Скорее всего, поэтому лег в закуток, прячась от преследующего его Чимина. А значит, есть кое-что, чего Пак точно еще не пробовал и что совершенно наверняка выведет Мина из себя.       — Он что-то придумал, — перекрикивая болельщиков, сказал Намджун Чонгуку и указал на воодушевившегося Чимина. — Гук, мне это не нравится.       Парень, до этого сидевший неподвижно и держа голову на сложенных в замок руках, улыбался и не выглядел расстроенным. Он был уверен в себе.       — Как думаешь…       — Дошел ли он до ручки? Скоро узнаем, — мотал головой Чонгук, не рискуя переубедить друга в том, что он там задумал.       Игра почти закончилась, команда Юнги уверено вела, поэтому последние минуты играла расслаблено. Еще до финального свистка Чимин поднялся с места и, сложив картонку под стулом, двинулся вниз по ступенькам. Рука Чонгука не успела вовремя схватить его, чтобы он не наделал глупостей, поэтому друзьям оставалось проследовать за ним. Что бы он не задумал, помощь не помешает.       Оглушительный свисток.       Команда в красных костюмах начала обниматься, игнорируя Юнги: Чимин правильно расценил отсутствие любви к прикосновениям. Мин ограничился лишь легким постукиваниями по спине и рукопожатиями с сокомандниками, празднующими победу в полуфинале.       — Он же не собирается… — сетовал Сокджин, следя за спиной Пака, что был уже на полпути к объекту своей миссии.       — Собирается, — на выдохе произнес Чонгук и отвернулся, чтобы не смотреть.       Чимин с силой сжал кулаки и шел к Юнги, который его сразу заметил и не скрыл странной ухмылки. Подойдя, он не раздумывая обхватил мокрое от пота лицо Мина обеими ладонями и впился в его губы настойчивым поцелуем. Пак снова, как в первый раз, зажмурился и напрягся всем телом, приготовившись принять удар любой его частью.       Юнги не любит лишнего внимания, часто держится особняком, игнорирует большие компании — всё это держал в голове Чимин, раскрывая свой рот и проникая между зажатых губ Мина языком, углубляя поцелуй.       «Ну же, Юнги. Публичное место. Ты целуешься с парнем у всех на глазах. Сделай что-нибудь», — твердил сам себе Пак. Прямо до тех пор, пока тот не обнял его за талию и не начал отвечать, перехватывая инициативу.       Мир Чимина рушился. С одной стороны, он так хотел выиграть уже наконец, а с другой, утопал в чужих объятиях, сладко, вот прям как кот, укравший со стола пельмень, причмокивал и постанывал, становясь тем самым потом, что ручьем стекал по телу Юнги. Пак ощутил чужую руку на затылке, что пальцами зарылась в волосы и сжала их в кулак, однако не отпихивала парня, а прижимала к губам сильнее, помогая Мину вылизывать рот Чимина и не пропускать ни один его уголок.       Неожиданно Юнги дернул Пака в сторону и разорвал поцелуй, злобно уставившись куда-то вбок. Его бешеный взгляд метался, пока Чимин собирал рваные кусочки собственного сознания, что покинуло тело с ударом по голове.       — Ты как? — спросил Мин безвольного парня, который смотрел вперед отсутствующим взглядом.       — Что?       — Тебе мяч по голове прилетел, — хмыкнул Юнги.       Что ж, пизды Чимин получил, правда, совершенно этого не почувствовал. Его голову, которую чуть ранее занимал чужой язык, теперь поглощала мысль, что его новый план, такой идеальный и аргументированный, пошел нахуй. Тем самым жестом, которым его наградил Мин.       «Что дальше, Чимин? Минет при посторонних?» — теперь даже это не казалось той идеей, к которой он еще не готов.

***

      Очередная тренировка в тренажерном зале. Чимин шел по залу в поисках Юнги, которого нигде не видел, хотя в расписании у него не было изменений. Даже заглянул в тот закуток, где они самозабвенно (по крайней мере, так было для Чимина) целовались в перерыве между упражнениями.       К слову, Пак ни разу не притронулся как следует ни к одному тренажеру. Выходит, он заплатил огромные деньги за абонемент и приходил в зал исключительно чтобы подомогаться и подоёбываться Юнги. Если бы он знал, что Хосок его так подставит, вел бы себя по-другому.       Чимин рассказал друзьям, что подлый Чон все раскрыл Юнги, поэтому-то он и не говорит заветного «съебись», а те пожали плечами и согласились, что миссия должна быть завершена во что бы то ни стало, не зависимо от переменных.       Чимин был готов уйти из зала, так как на него уже начали подозрительно пялиться: все-таки он стал знаменитым, и девушка-администратор пригрозила, что за сталкерство может лишить его абонемента без возврата денежных средств за не использованные дни. Тут он заметил шевеление в зале для пилатеса, где был выключен свет, однако кто-то как будто прятался. В любом случае, проверить не мешало. Ничего же не терял. Всегда можно свалить, пообещав никому не рассказывать.       Но как только он ступил в темное помещение, был резко схвачен за запястье и вдавлен во что-то холодное и гладкое, предположительно, зеркало.       — Тебя-то я и ждал, — послышался сексуальный голос у уха, что обжигал кожу на шее, где за жизнь еще никто не оставил ни одного засоса. — Я уж думал ты не придешь.       Чимин захныкал. Сегодня он пришел с единственной идеей на самый крайний случай, надеялся на спонтанность, а его ждали. Попытка была провалена еще даже не начавшись.       — Что такое? — шептал Юнги, ведя одними губами по плечу и шее, останавливаясь у уха и принявшись ласкать его горячим языком.       — Ты же знаешь мое задание, — борясь с возбуждением, говорил Чимин. — Просто скажи это, а я обещаю, что не уйду.       — Мухлюешь? Нехорошо, — Мин оставил мокрый поцелуй у уха и накрыл губы Чимина своими.       Чимин стал жидкой лужицей (да-да, он бы использовал именно плеоназм для описания себя). Не верил в происходящее и разрывался между тем, чтобы продолжать целоваться, и тем, чтобы сесть на колени и умолять позволить ему завершить миссию как можно раньше. Прошел уже почти месяц!       — Тебе сложно, что ли? — еле как оторвался Пак. Он хотел сказать это прежде, чем вдохнет спасительный кислород, который из душного помещения словно выкачали.       — А ты хочешь свалить?       — Нет. Просто…       — Просто что?       — Ты раз уже сказал мне съебаться? Что не так в этот раз? — Чимин уже не знал, что для него важнее: новогоднее задание или губы Юнги, которые он бы с удовольствием снова ощутил на себе. Можно и не только на губах.       — Я не мог… — искренне недоумевал Мин, принявшись исполнять невысказанной желание парня напротив, — … такого сказать.       — Но сказал. Полтора года назад. Зачем ты согласился подыграть сейчас?       — Мне понравилась твоя настойчивость.       Чимин последними живыми клетками мозга ухватился за слово «понравилась» и потерял нить разговора, прильнув приоткрытым ртом к оголенной шее Юнги. Ну, в принципе, всё: педаль газа нажата до упора, педаль тормоза вырвана с корнем и нахуй.       — С чем ты пришел на этот раз?       — С пробкой в заднице, — выложил карты на стол Чимин, совершенно уже себя не контролируя.       — Охуенно.       Юнги жадно ворвался языком не только в рот Пака, но и нагло выправил его майку из шорт и проник рукой в трусы, обхватив и сжав у основания давно затвердевший член. С губ Чимина сорвался первый стон, но Мин поспешил заглушить его, вобрав послушный язык парня в себя.       — Будь тише, пельмешек, — шептал Юнги, водя рукой по всей длине и размазывая обильно текущий предэякулят.       Чимин изо всех сил пытался не кричать, задерживал дыхание, выдыхая воздух по чуть-чуть, пока его кожу усыпали поцелуями, а член надрачивали. Он хватался за чужие плечи, толкаясь в ладонь Мина. Недавно он мечтал, чтобы эта рука сдавливала его шею, но в эту секунду его мечта сбывалась для другой части его возбужденного донельзя тела.       Та жидкая лужица (Чимин настаивал на плеоназме) потихоньку начала испаряться.       Внезапно Юнги вытащил руку из трусов Пака и развернул его спиной к себе и лицом к зеркалу. Да, это все же было зеркало — та гладкая и холодная поверхность. Чимин выставил руки перед собой, толкаясь в стену и упираясь задницей о твердый пах Мина. Тот плавно и мучительно медленно провел рукой от груди по талии и бедрам, заворачивая к ягодицам и касаясь через тонкую ткань торчащего конца пробки. Его прошиб электрический разряд, когда Юнги пошевелил ею, а потом надавил сильнее так, что она уперлась в простату.       — Тс, — протянул Мин, свободной рукой закрывая громкий рот Чимина. — Не ожидал, что ты настолько чувствительный.       Пак промычал что-то в ответ.       — Я уберу, но ты должен обещать, что будешь тихим.       Тот закивал.       — А ну, съебался нахуй отсюда! — в отличие от прежнего тягучего тона, от стен помещения эхом отразился недовольный вскрик Юнги.       — Чего? — в шоке обернулся Чимин, не ожидая подобного вот никак. Только сквозь зеркало он увидел драпающего прочь парня, решившего не вовремя заскочить в зал для пилатеса. Дверь здесь отсутствовала, поэтому каждый при желании мог не только зайти, но и в отражении повешенных с двух сторон зеркал увидеть притаившихся в углу двух посетителей, занимающихся явно не пилатесом. Ну, или это с огромной раснатяжкой можно назвать пилатесом.       — Это не тебе, не бойся, — снова перешел на шепот Мин.       Чимин застонал. То ли расстроившись, то ли от возбуждения.       — Скажи, — все еще пытался говорить Чимин, — а если бы Хосок не рассказал тебе всё, ты бы меня сразу послал?       — Ты бы еще даже не успел подойти, — опалил красное от смущения ухо парня.       Юнги еще раз задел пробку и упивался видом выгибающегося Чимина, сжимающего зубы в сдерживаемом стоне. Оставив невесомый (по сравнению с предыдущими) поцелуй, Мин стянул с Пака шорты вместе с трусами, оставив их натянутыми на члене: нельзя ничего запачкать вокруг. Пальцами аккуратно подцепил края пробки и потянул на себя; играя, трахал парня, используя меняющуюся толщину игрушки и чувствуя вытекающую из ануса смазку. После того, как убрал пробку в карман чужих шорт, он вытащил свой член из штанов, достал из кармана шелестящую квадратную упаковку и зубами оторвал ее край. Юнги загипнотизировано через зеркало смотрел в завороженные глаза жаждущего секса Чимина, пока раскатывал презерватив по стоящему колом стволу и пристраивал головку ко входу, размазывая смазку.       Чимин вжался в зеркало, оттопыривая задницу. Юнги вошел плавно, но сразу до основания, Пак рвано задышал, прислонившись к холодной поверхности лицом, и то место моментально запотело. Дав парню немного времени привыкнуть, Мин начал двигаться, выходил наполовину и снова врывался, пошло шлепая бедрами по ягодицам и слушая захлёбывающего в сдерживаемых стонах Пака.       — Тихо-тихо, — сдавленно произнес Юнги, остановившись у уха, и специально коснулся мочки губами, потянув ее вниз. — Ты же не хочешь, чтобы сюда сбежался народ?       Чимин отрицательно замотал головой. Он честно-пречестно старался не произносить ни звука, просто вот-вот кончит, а там сложно выбирать между выражением удовольствия и тишиной. Невнятно пообещав и себе, и Юнги вести себя тихо, укусил свою ладонь, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу крики.       Как он скучал по члену в своей заднице, долгожданному ощущению наполненности, будто он и не существовал до этого момента. Юнги чувствовал (без будто), куда нужно трахать, чтобы Чимина рвало на части от приближающегося оргазма. Мин двигался быстрее, зубами вжимаясь в плечо Пака и мокро целуя места укусов так, что слюна стекала по спине парня, пока не впитывалась в оверсайзную майку. Что уж говорить про растраханную задницу, откуда капала смазка, пачкая не только одежду.       Юнги метко попадал по простате, вгоняя член такими правильными бешеными движениями, что Чимин не успевал отойти от одной волны, как его накрывала вторая.       Пак все-таки кончил с протяжным, но очень тихим, похожим на выдох, стоном. Юнги поднял руку и накрыл его рот ладонью, доводя себя до разрядки последними мощными толчками.       — Я правда… отшил тебя… ранее? — через глубокие вдохи произносил Юнги, приводя сознание в относительную норму.       — Да, — одними губами выдохнул Чимин, прижимаясь лбом о ставшее горячим зеркало.       — Все равно не могу поверить.       Подробно рассказывать о своем провале Пак не хотел. Намного важнее выяснить, что между ними сейчас, однако Юнги заметил приближающуюся к ним администраторшу, чей вид не внушал оптимизма. Он успел быстро натянуть одежду на себя и Чимина, после чего их обоих выгнали не только из зала для пилатеса, но и из зала в целом.       Правда, надо отдать девушке должное: она дождалась до конца и не стала прерывать их на самом интересном месте.

***

      Несмотря на секс, Чимину все еще было необходимо получить заветное «отъебись». Кто-то заветными считает «я тебя люблю» или «ты мне нужен», но не для Пака, который изнывал от ощущения беспомощности.       А еще, после секса в зале для пилатеса, а затем еще одного раза в душе, Чимин задавался вопросом, а какие у них теперь отношения? Начал загоняться, что все это шутка и скоро Юнги пошлет его на три буквы не только средним пальцем. Вот только теперь Пак не хотел, чтобы его посылали. Не знал, чего бы ему хотелось больше: выполнить миссию или официально встречаться с Юнги.       — О чем задумался? — спросил Чонгук, выходя из душа.       — Чонгук, можно ли теперь считать, что мы с Юнги в отношениях или нет? — замерев взглядом на одной точке, произнес Пак. Он обо всем поделился с лучшим другом (пока только с ним), так что не боялся осуждения или издевательств. Чонгук всегда первым приходил на помощь и давал только дельные советы.       — Спроси его. Вряд ли это должно было зайти так далеко, но раз зашло, кому как не вам разобраться и дать этим отношениям название.       — Я боюсь, — Чимин захныкал и спрятал голову между согнутых у груди коленей. — А что если…       — «А что если» есть всегда, в любой ситуации. Так что смелее. Если он не скотина, ты уже скоро познакомишь нас с ним, — подбадривал Чон.       Пак кивнул и улыбнулся, немного успокоившись.       Последние пару дней он находился в пограничном состоянии между счастьем с эйфорией и полнейшей безысходностью. Юнги словно играл с ним, зажимал в углу и целовал, когда Пак приходил в попытке поставить ёбаную галочку возле до сих пор не выполненного новогоднего задания.       Абонемент в тренажерный зал ни у кого, кстати, не забрали, просто запретили обоим находиться там одновременно. Даже как-то с карточками-пропусками подшаманили. «Ибо ни один не сможет войти, пока внутри другой», — хотелось перефразировать фразу из Гарри Поттера.       Однако теперь приходилось постоянно искать другие места и способы завершить миссию. Чимин всерьез задумался, а не зайти ли к Юнги в туалет?       В очередной раз Чимин шагал по коридору в сторону спортзала. По пути встретил Хосока, и тот сказал, что Юнги все еще в раздевалке, так что, цитата:       — Ты все еще можешь как следует доебаться, — подмигнул Чон и, насвистывая незамысловатую мелодию, скрылся в лестничной клетке.       Чимин закатил глаза и, поправив сумку на плече, зашел в спортзал. Решив сделать сюрприз (чтобы в испуге Юнги попросил ебучего шутника съебаться), парень на цыпочках прошел к двери, ведущей в раздевалку, где услышал чужой разговор. Прислушался и открыл рот от шока.       Рука сама потянулась к телефону. Чимин нажал на кнопку записи и поднес динамик ближе к проему.       — А что там с тем парнем, который на полуфинале засосал тебя при всех? — спрашивал незнакомый голос.       — А что с ним? — усмехался Юнги.       — Выглядело, будто ты не против.       — Да брось, у него там какая-то миссия новогодняя, дружеская, доебаться до меня и все такое, — голос Мина звучал очень пренебрежительно.       Как раз на этом моменте Чимин и включил диктофон, надеясь успеть записать что-нибудь еще. Пусть отвращение вязко заполняло внутренности, сжимая их в тугой узел, парень чувствовал необходимость сделать это. Вообще действовал на автомате, не думая ни о чем, кроме разбитого вдребезги сердца.       — Хосок попросил подыграть, а мне даже начинает нравиться, как он растеряно смотрит, не получая желаемого.       — И что? Тебе не надоело?       — Не знаю. Его полет фантазии поражает. Мне вроде как и хочется все это прекратить, но, в то же время, безумно интересно, что он будет делать дальше.       «Достаточно», — решил про себя Чимин.       Он поставил на «стоп» и сглотнул образовавшийся в горле ком, вытерев льющиеся по щекам слезы. Паршивое чувство, что его использовали ради забавы. Нет, Чимин чувствовал большее отвращение от самого себя. Это же ему приходили в голову идеи вывести Юнги сексуальными методами.       Развернувшись на пятках, Пак также на цыпочках вышел из спортзала и со всех ног помчался куда глаза глядят, из-за пелены в глазах не разбирая дороги.

***

      — Ну наконец-то ты пришел, мы уже заждались, — ворчал Хосок, когда дверь с характерным пиканьем открылась и захлопнулась, впуская запыхавшегося Чимина. — Что, снова допытывался от Юнги?.. — с издевкой, но по-дружески добавил, но замер, увидев пустое выражение лица друга. — С тобой что?       Пак молча положил телефон на стол, за которым все сидели, и включил аудио, прослушанную до этого раз сто, чтобы уложить чужие слова по полочкам. Когда диктофонный Юнги закончил говорить и запись завершилась, он произнес:       — Это считается за «отъебись от меня»?       — Чимин… — с болью в голосе отозвался Чонгук, вставая со стула и подходя к другу.       — Может, ты не так всё понял, — пытался оправдать Хосок, но даже сам мог с легкостью представить, как тяжело слышать подобное о себе.       — Просто ответьте… — всхлипнул Чимин, вытирая очередной поток слез рукавом кофты. — Это считается? Потому что, если нет, я требую штрафное задание. Меня это достало!       — Считается, — без раздумий проголосовал Чонгук.       — Я тоже за, — вторил Сокджин и посмотрел на остальных.       — Но ведь он открыто не сказал… — голос Хосока звучал неувереннее с каждым словом. Он посмотрел на хмурящего брови Намджуна и надеялся, что хотя бы он поддержит его.       — Я принимаю на семьдесят процентов, — наконец, выдал Ким.       — Этого достаточно, — кивнул Чимин, взял телефон со стола и направился на выход.       — Ты куда?       — Оставьте его, — просил за друга Чонгук, хотя очень хотел подойти и крепко обнять.       — Чон Хосок, сука, не вздумай даже намекнуть ему, что я выхожу из игры! — резко повернулся Пак. В руках парень держал мобильный.       — Да я не собирался, — оправдывался тот, опуская свой Самсунг на стол. — Он вообще-то тоже мой друг.       — А знаешь, делай, что хочешь! Похуй!       — Чего ты так завелся?       — Ты знал, что он мне нравится! — уже не сдерживал слезы Чимин. — И все подстроил. Я не знаю, как мне попался этот ёбанный пельмень, но я не собираюсь ничего доказывать. Я выполнил задание, а ты пошел нахуй. Не забудь, что остался у него в долгу. Надеюсь, ты здорово повеселился. Вы оба.       Пак схватил куртку, почти сдернув ее с петель, и выскочил из квартиры, на ходу застегивая молнию. Настроение — Халк крушить и рвать, поэтому и сбежал, чтобы не наговорить друзьям лишнего. Того, что сказал, и так достаточно. Может, Хосок и не заслужил, но он не должен был вмешиваться, купидон хуев.       На улице хлопьями валил снег. Чимин поднял голову к небу и закрыл глаза, считая секунды, когда замерзнут слезы на лице. И быстрее ли будет заморозить их, если зарыться в один из сугробов, которые городские службы не спешили убирать? Пиная и наступая лежащие на дороге комки снега, парень давил в себе эмоции, от которых одним желанием, к сожалению, не избавиться.

***

      Юнги ходил по коридорам университета и постоянно оборачивался. Вот уже несколько дней он не наблюдал своего личного сталкера, даже намека на его присутствие не было, что странно, ведь он каждый день следовал за ним чуть ли не хвостиком, а тут внезапно пропал. Как сквозь землю провалился.       — Хо, — на очередной тренировке подозвал его. — Что-то твой друг давно не появлялся. С ним все хорошо?       — Не в курсе, — опустив голову, отвечал Чон.       — Вы же друзья.       — Мы поругались.       — Что-то случилось?       — Да.       Вскинутые брови требующего ответа Мина остались без внимания, и Хосок засеменил прочь, сделав вид, что не горит желанием отвлекаться от тренировки.       — Ладно, дай хотя бы его номер, я сам спрошу, — настаивал Юнги, успев перехватить Чона, когда тот пытался сбежать с раздевалки.       — Не могу.       — Не понял. Подставил ты его не моргнув глазом…       — Мне пора.       Сказать, что Юнги был в шоке, — ничего не сказать. На него как будто готовы вывалить ведро холодной воды, но все еще стоят, нацелившись. Как вообще найти того, кто сам ходил за тобой не одну неделю и о котором ты мало или, правильнее сказать: почти ничего не знаешь? Хосок вообще скидывал одну фотографию, чтобы Мин точно знал, кого нельзя посылать сразу.       Этот парень — чистое нечто. Такой непредсказуемый: внезапно ворвался в его жизнь, становясь персональным тренером по выдержке, и так же внезапно исчез, да так, что будто забрал часть Юнги.       Он правда его отшил полтора года назад? Если да, то какой же он идиот. Мин же на первом курсе был слишком сосредоточен на спортивной карьере, поэтому не разбирая посылал каждого, кто покажется на горизонте с явным намерением попытать счастья.       Наконец, прогулка по территории университета увенчалась успехом! Знакомая макушка мягких, как шелк, волос, подпрыгивающих от бега парня, что спешил куда-то. Юнги улыбнулся, увидев почти безмятежное лицо с красным от холода носом, и по телу приятно растекся мёд.       Мин уверенно пошел на перехват.       — Эй, — он схватил его за локоть и потянул на себя, обращая на себя внимание.       — Чего тебе? — безразлично спросил тот, отворачиваясь. Как странно.       — Ты куда пропал? Разве…       Парень прыснул в издевательском смешке и взглянул Юнги в лицо.       — А что, неужели Хосок не рассказал? Плюсик ему в карму.       — Он только сказал, что вы поругались. А что он должен был рассказать?       — Я выполнил свое задание.       — Не понял. Когда? — Юнги попытался вспомнить сам, нахмурив брови, но ничего в голову не шло.       — Зачем тебе это? Тебе же хотелось прекратить все. Всё, радуйся, я свалил, — он вырвал руку, но Мин тут же снова схватил, не давая уйти без нормальных объяснений.       — У меня что, есть брат-близнец? Лично я тебя не прогонял.       — Ты сделал это не напрямую. Мы с друзьями проголосовали и большинством решили, что миссия завершена.       — Да причем здесь миссия, блять? — Юнги начинал злиться, особенно когда он ничего не понимал.       — Да брось, ты же только из-за сделки с Хосоком меня терпел.       — А ты не ради миссии ко мне приставал…       — Ого, ты веришь, что тебя для меня выбрали случайно? Мы с тобой уже выяснили, что ты мне нравишься, и после того, что произошло между нами, я шел тогда к тебе обсудить наши отношения, но… — парень остановился и сглотнул. Из его левого глаза на щеку капнула первая слеза, и Юнги попытался ее стереть, но был одернут. — Знаешь, многое о себе можно узнать, когда подслушиваешь чужие разговоры. Но я не полный идиот, чтобы продолжать бегать за тобой.       Кажется, Мин понял, в чем дело, и испугался. Те слова вообще не имели под собой оснований. Простое бахвальство, баловство — ничего более.       — Не знаю, что ты услышал, но это неправда.       — В таком случае получается, тебе за меня стыдно? Предложишь прятаться?       — Нет!       — А как, говоришь, меня зовут?       Юнги замер. Он знал, Хосок скидывал не только фотографию, но память подводила, поэтому он уставился на парня перед собой, который за три секунды молчания сделал все выводы.       — Ты же не пытался ничего узнать обо мне. Самое элементарное. Даже имя не спросил. Однако ты не подумай: я также признаю и свою вину. И прошу прощения, что тебя втянули во всё это, — он снова попытался вырваться, но Юнги не смог отпустить.       — Погоди, пожалуйста. Дай мне минуту.       — Ты мне так это не сказал, зато я не буду долго играть. Отъебись от меня, — произнес тот и дернул руку сильнее.       Юнги оставалось молча наблюдать за уходящим…       — Чимин, — поздно вспомнил он, но его голос заглох в шуме толпы снующих по коридорам студентов.

***

      Чимин закрылся в своей комнате, но чувства запереть на замок у него никак не получалось. Было бы гораздо проще, если бы все осталось так, как было до поедания пельменей — Пак бы тихонько сох (иногда тёк) по Юнги и никто бы об этом не знал. А сейчас он действительно смахивал на высушенный лимон с таким же настроением. Чонгук подбадривал как мог: вытаскивал на улицу (хотя бы просто в магазин сходить), покупал шоколадки, включал рождественские комедии — Чимин вроде бы не сопротивлялся, но без особого энтузиазма, каким обычно поддерживал любую идею лучшего друга.       В один из дней в их комнату постучался Хосок. Удивительно, как его пустили в общежитие. Скорее всего, прошел мимо поста охраны, который всегда пустовал в обеденное время.       — Привет, — мялся на проходе Хосок, не решаясь войти без разрешения Чимина. Оно было очень для него важно.       — Заходи, — шепнул Пак, готовый выслушать друга.       — Прости меня, пожалуйста, — Чон аккуратно сел на край кровати и шмыгнул носом. — Я не думал, что так выйдет. Ты прав, я знал, что он тебе нравится, но я не… мог даже представить, что… У меня и в мыслях не было причинять тебе боль. Он должен был тебя помурыжить пару раз, а потом отпустить. Клянусь. Уговор был на два раза.       Чимин еще больше поник, прижав колени к груди и обняв их. Он был бы счастлив, услышав это, если бы не знал об истинном отношении Юнги к нему. Сначала он, может, и подыгрывал Хосоку, но дальше все исключительно на его совести.       — И ты прости меня, Хо, — произнес Чимин и посмотрел на друга. — Я тебе такого наговорил…       — Обнимемся? — Чон выставил руки, после чего заключил Пака в крепкие тиски. Спустя секунду к ним присоединился Чонгук. — Ты придешь болеть за меня завтра?       — Прости, — замотал головой Чимин.       — Почему? А, понял… Но он спрашивал о тебе. Выглядел ужасно.       — И что? Он даже не знает, как меня зовут…       — Да знает он. Я скидывал ему, он просто забыл.       — Повторюсь: и что? Ты же слышал запись — он смеялся надо мной, но я не дам больше повод. Хо, хватит, ладно?       На этом разговор о Юнги был окончен, несмотря на то, что Чимин все равно очень хотел узнать о парне чуточку больше.

***

      Юнги первым вышел на поле, за ним выбежали остальные члены команды, но общение с ними Мина мало интересовало. Он глазами бегал по трибунам в поисках одного человека, но нашел только его друзей и пустое сидение между ними, куда они кинули рюкзаки.       Юнги посмотрел на Хосока, который лишь помотал головой и пожал плечами.       — Где он? — подошел он к другу.       — Скорее всего, у себя в комнате. Точно не могу сказать.       — Название общежития и номер комнаты. Быстро!       — Ты чего это удумал? Прямо сейчас сорваться? У нас финал, забыл?       — Ты мне не скажешь — я сам узнаю, — Юнги уже стягивал капитанскую повязку, готовясь отдать ее Чону. Вряд ли он мог сосредоточиться на игре, когда его сердечные проблемы так и не решены. — Ну?       — Центральное общежитие, корпус два, комната семьсот тринадцать. Юнги! — крикнул вдогонку Хосок.       — Мин Юнги! МИН, БЛЯТЬ, ЮНГИ! — не стесняясь использовать маты, орал тренер, хватая и пытаясь удержать бегущего с поля парня.       — Тренер Чхве, мне нужно уйти. Правда, — вырывался тот.       — А как же команда?       — Я не вся команда. Они справятся.       Юнги сумел вырваться и скрылся из зала под удивленные взгляды не только болельщиков и членов своей команды, но и противоположная пыталась выяснить, что случилось.       Накинув одну куртку, Мин бежал из крытого стадиона в сторону общежитий. На удачу, из второго корпуса кто-то выходил, так что войти было не сложно; охранника тоже не было на месте. Осталось только найти Чимина, но Юнги застыл с рукой возле двери, не решаясь постучать.       Сколько попыток уже было предпринято, чтобы просто поговорить после того раза, но Пак не удовлетворял ни одну из них, игнорируя и просто проходя мимо. Вот и сейчас был риск, что ему просто не откроют, стоит ему назвать себя.       Дверь соседней комнаты открылась и выпустила парня с пакетом мусора в руках.       — Стоп, иди-ка сюда! — рявкнул Юнги, схватив его за шкирку и потянув к себе. — Пак Чимин здесь живет? — указал на семьсот тринадцатую комнату.       — Ага, с Чонгуком, — не стал елозить незнакомец, испугавшись настроя Мина. — Но он вроде должен был пойти на игру.       — Будь так добр, постучись и скажи Чимину, что тебе нужна помощь. И не вздумай говорить обо мне, понял?       — Да-да. — Кашлянув, парень пару раз ударил кулаком по чужой двери и, глядя на Юнги, произнес: — Чимин, ты там? Это Минхо. Открой, пожалуйста, мне нужно тебя кое о чем попросить.       Внутри послышались копошения. Незнакомец посмотрел на Юнги еще раз и взглядом попросил отпустить его, раз он выполнил свою часть договора, подкрепленного не высказанными угрозами. Тот разжал кулак и отошел в сторону, так как дверь комнаты открылась, выпуская Чимина.       — Чего тебе, Минхо? — спросил Пак и замер, увидев далеко не соседа. — Ты что здесь делаешь? Игра же…       — Об игре волнуешься? Я войду?       — Да. Нет, — кратко ответил на оба вопроса хозяин комнаты.       — Прошу, дай мне шанс объясниться.       Чимин замялся, и Юнги воспользовался этим, толкнув парня внутрь, а сам захлопнул дверь за спиной. Пак хмыкнул и прошел к своей кровати, где лежал с телефоном в руках и смотрел видео в ютубе.       — Прости меня, Чимин…       — Вау, имя мое узнал. Респект, — безэмоционально поднял большой палец тот, падая на кровать. — Я не разрешал тебе садиться! — возмутился, когда Юнги сел рядом.       — Иди сюда! — он схватил Чимина за ноги и резко дернул, усаживая к себе на колени и перемещая руки на бедра. Дальше не заходил, хотя очень хотел сдавить их и прижать парня сильнее, а не просто смотреть на губы, которые желал поцеловать.       — Это домогательство! — возмущение куда-то испарилось, и Пак чуть ли не хныкал, сопротивляясь собственному желанию наплевать на обиды.       — Да ладно? Серьезно, что ли? А я вот думал, что тебе нравится сидеть на мне, — выдыхал прямо в губы Юнги. — Но я никогда бы не смог тебя согнать. Да, все это началось из-за Хосока, и он правда попросил меня подыграть пару раз, а потом я уже не мог остановиться. Когда я понял, как сильно я запал… — расстояние между ними исчезло полностью, и он губами коснулся соблазнительных губ Чимина, который даже не дернулся прочь. — Нет, стой, нельзя… — шептал сам себе Мин, отстраняясь, — … я еще не все сказал. Чимин, после нашего поцелуя я стал зависим от тебя. Поэтому я боялся, что, если скажу тебе свалить, ты правда уйдешь.       — Ты сделал это иначе, — надул губы Пак.       — Да, я дурак. Клянусь, то, чем я хвалился тогда, не соответствует тому, что я чувствую на самом деле. Ты мне нравишься. Несмотря на то, что я мало тебя знаю. Но знаю одно: ты хоть на шею мне сядь — я ни слова не скажу.       — Я же залезу.       — Залезай.       — И ноги свешу.       — И ноги свесь, — засмеялся Юнги, закрывая глаза и вовлекая Чимина в невесомый поцелуй. Его губы двигались лениво, но он не отталкивал, наоборот, льнул навстречу, желая, чтобы его целовали грубее и жарче.       Неожиданно Чимин подскочил и выскользнул из объятий, слезая с кровати и направляясь к двери.       — Ты куда? — спросил Мин, пребывая в легком шоке.       — Болеть за Хосока. Раз ты здесь, мне ничего не мешает быть там.       — Подожди меня.       Чимин все еще играл обиженного, но лёд уже тронулся и потихоньку таял в сторону прощения.       Оба зашли в спортзал, где проходил финал. Чимин тихонько проследовал на занятое ему Чонгуком место, но пока ничего не хотел отвечать на удивленные взгляды друзей. Те также заметили вернувшегося капитана команды, который уже орал на всех благим матом.       — Вы ни на что без меня не способны? — если переводить на цензурный язык, его вопрос звучал примерно так.       Пак облокотился на свои колени и подложил руки под голову, следя за игрой.       — Нечего на меня пялиться, — ворчал он на друзей, при этом не отводя взгляд от поля. — Я пришел болеть за Хосока.       — Мы не спрашивали, — улыбнулся Чонгук.       — Вы очень громко не спрашивали, — подмигнул ему Чимин.       Дальше он смотрел только на Юнги, который бешено носился по полю, исправляя разницу в счете не в пользу его команды. Было явно сложнее, чем в полуфинале, в этот раз соперники оказались гораздо сильнее и проворнее. Порой Мин падал, рискуя разодрать колени и локти, но тут же вставал и продолжал как ни в чем не бывало.       Финальный свисток, но Юнги успел кинуть мяч в сторону корзины, в конце концов попадая туда с трехочковой линии и вырывая победу у противоположной команды. Болельщики, разрисованные красным цветом, ликовали, почувствовав облегчение, в то время как в процессе игры кусали ногти из-за счета не в их пользу.       Чимин заметил, что сидящие рядом с ним студенты нервно оглядывались на него, хихикали и отворачивались.       — Чего это они? — спросил он, кривляясь в ответ.       — Все помнят прошлый раз, — задумчиво сказал Намджун. — Как знать, может ты решишь сделать из этого традицию — целовать капитана команды после победы.       — Он ждет, — прошептал на ухо Чонгук и толкнул Пака в бок.       — Пошел ты, друг, называется. — Чимин встал с места и ступил на лестницу, добавляя: — Я иду только чтобы от вас свалить.       — Вот и вали. Оправдывается еще.       Пак ощущал неловкость и сотни взглядов, направленных на него. Спускался неуверенно и будто не в сторону Юнги, который, превозмогая боль во все-таки разодранном колене, шел навстречу. Мин перехватил руку Чимина и потащил к своим вещам, лежащим на лавочке в конце их половины поля.       — Иди празднуй с командой, — бубнил Чимин, пряча голову в капюшоне худи.       — Они сами могут. У меня для тебя кое-что есть.       — Что?       — Говорю: кое-что.       Юнги одной рукой держал Чимина за запястье, боясь, что тот улизнет в суматохе, происходящей на поле, а другой рылся в кармане спортивной сумки, выуживая оттуда парочку брелков.       — Что это? — заикаясь, спросил Пак, когда понял, что это, и в смятении отступил на шаг назад.       — Наш пельмень судьбы, — все еще тяжело дыша после игры ответил Юнги.       — Где ты его нашел?       — Сделал на заказ. Смотри внимательнее.       Юнги продемонстрировал две половинки пельменя, которые магнитом притягивались друг другу, но, следовало им разомкнуться, как на металлическом «мясе» виднелась гравировка. На одной части написано «Пель Чимин», на второй — «Мень Юнги».       — Ебучий случай… — протянул Пак, глядя на блестящий брелок. Внутри него разгорался пожар, и он не мог его сдерживать. — Так надо было с этого и начинать! — с этими словами Чимин схватил Юнги за майку и со всей силы дернул на себя, впиваясь в его губы поцелуем.       Традиция целовать капитана после победы его команды официально заведена.       Вокруг послышались аплодисменты, на этот раз хлопали, поздравляя Чимина с тем, что «пацан к успеху шел, пацан к успеху пришел». И миссию выполнил, и парня завел.       — А если бы я рискнул сделать тебе минет при всех? — оторвавшись, спросил Чимин.       — Я бы точно тебя послал, — улыбнулся Мин, подтверждая чужую догадку.       — Эх, надо было сразу снимать штаны, — выдохнул Чимин, но уже через минуту стонал от удовольствия, мечтая, чтобы так хорошо теперь было всегда.