Секрет перед Рождеством

      В квартире происходит настоящий хаос. Из комнат слышны разные по содержанию крики, из колонок играет рождественский плейлист, кто-то от кого-то убегает, что-то падает. В общем, кругом шум и веселье.       Чонин сидит в стороне и наблюдает за всем этим. Идея отметить праздник вместе с друзьями с каждым мгновением кажется все безумнее. Он видимо совсем забыл, какими шумными могут быть эти семь человек, но, по правде говоря, за это он их и любит.       — Хан Джисон, клянусь своими котами, если ты сейчас не перестанешь на повторе включать Last Christmas, я разобью эту колонку тебе об голову! — достаточно убедительно говорит Минхо, выходя из кухни с лопаткой в руках.       — Но ты разбил мне сердце! — выкрикивает Джисон, что все это время сидел, обернувшись в плед у елки, и изображал вид человека в глубокой печали.       Минхо вздыхает и подходит к нему.       — Хани, я отобрал от тебя мандарины, чтобы у тебя не началась аллергия, я забочусь о тебе, глупый ты хомяк.       — Я знаю, но мне показалось, что ты был груб, будто мне нужно меньше есть, — говорит Джисон и надувает щеки, отворачиваясь от своего парня.       Минхо поднимает глаза вверх, видимо, прося Всевышнего помочь ему с этим непростым человеком.       — Нет, я это не имел в виду, если хочешь что-то пожевать, пошли, я дам тебе яблоко в карамели. Хочешь?       Глаза Джисона загораются, и он набрасывается на Минхо с крепкими объятьями. Видимо, их несуществующий конфликт решен. Чонин незаметно выскальзывает из комнаты, чтобы посмотреть, что там делают остальные, и не мешать парочке.       На кухне он находит Феликса, Чана и Чанбина, что готовят блюда на праздничный стол. И если первые два действительно готовят, последний просто ходит рядом с ними и что-то рассказывает. На них на всех надеты колпаки Санты, точно идея Феликса. Чонин тихо смеется с их нелепого вида.       — Хей, Чонин, что смеешься? — Чанбин замечает его на входе и подходит ближе, чтобы потрепать волосы и на него тоже натянуть колпак.       Чонин делает вид, что он этому совсем не рад и кривится, но яркая улыбка сама появляется на его лице.       — Где там Минхо-хен? — спрашивает Феликс, вытирая руки о полотенце. — Судя по тому, что Last Christmas больше не играет, он уважил Джисона.       Смех наполняет комнату, а после все продолжают готовку. Чонин тоже остается на кухне, какого-то особого задания для подготовки к Рождеству у него нет, поэтому он также как и Чанбин, крутится вокруг их поваров и таскает ингредиенты для салатов.       — А вот и я! — на кухню заходит Минхо с широкой улыбкой и остатками карамели на губах.       Все начинаю хихикать из-за этого и обмениваются понимающими озорными взглядами. Минхо всё это, естественно, замечает, ведь они даже не пытаются скрывать.       — Да, я целовался со своим парнем, и мне понравилось! — говорит Минхо и гордо поднимает голову.       Чонин кривится и изображает рвотные позывы, теперь все смеются с него.       — Чонин, Чонин, ты еще совсем малыш, вот появится у тебя парень, и ты все поймешь, — заключает второй по старшинству хён со знанием дела.       Чонин это никак не комментирует и только улыбается.       — Кстати, Хан все украшения в гостиной повесил? — спрашивает Чан. Он все это время активно занимался приготовлением ттоккука.       — Кажется, у него возникли проблемы с некоторыми украшениями.       — Конечно, он же не украшал все это время, а рефлексировал под Last Christmas, — поправляет Чанбин Минхо.       — Тогда нам следует ему помочь, тут у нас почти все готово, что-то можно отложить, а с неотложным Минхо и сам справится, пошлите, поможем Хану, — решает Чан и выходит из кухни.       — Эй, а почему я? — возмущается Минхо, ведь Хан его парень, и он должен ему помогать.       — Потому, что мы не хотим смотреть на ваши влюбленные рожи, — отвечает за всех Чонин и выбегает из кухни, пока в него не полетела лопатка.       В гостиной Хан все еще сидит около елки, но теперь он занят тем, что пытается распутать гирлянду. Видя это жалкое зрелище, все остальные начинают ему помогать.       Со временем, гостиная начинает выглядеть невероятно — вдоль стены волнами висит гирлянда, что горит приятным желтым светом, а на подоконниках лежат ветви елей с красными шарами на них. Елка в углу комнаты завершает вид, она просто огромная, такая, что достает до потолка, её украшением занимался Хёнджин еще несколько дней назад, это заметно по тому, как красиво по цветам развешаны шары и мишура.       Теперь ощущение праздника, что уже совсем близко, гораздо сильнее. Чонин смотрит на все вокруг себя и не может перестать улыбаться. Он глядит на своих друзей и понимает, что это те люди, с которыми он хочет быть всегда, сколько бы лет не прошло. Возможно, он очень редко это говорит им, но Чонин дорожит каждым мигом их дружбы. Они были детьми, когда познакомились, а сейчас почти каждый из них закончил институт. Двое из их компании даже начали встречаться. При мысли об этом Чонин улыбается.       Из коридора раздается шум, а это значит, что Хенджин и Сынмин, которых отправили в магазин, вернулись. Чонин сразу отвлекается от своих мыслей и бежит их встречать. Сынмин быстро снимает с себя одежду, и с двумя пакетами уходит на кухню, а вот Хёнджин не торопится. Он раздевается медленно, будто совсем никуда не спешит, и очевидно, делает это намеренно. Чонин на это лишь усмехается, но продолжает наблюдать за Хваном. Когда тот наконец готов, они вместе направляются в гостиную, слегка касаясь мизинцами.       Стоит им только перейти порог, как со стороны елки доносится визг. Все непонимающе смотрят на Джисона и он спешит объясниться:       — Они прошли под веткой омелы! — говорит Хан ну слишком высоким голосом, а когда ловит еще более непонимающие взгляды, продолжает. — Вы что, серьезно не знаете, что значит пройти под веткой омелы перед Рождеством?       — Подожди, ты сейчас про то, что они должны поцеловаться? — уточняет Минхо, который, видимо, решил повременить с готовкой.       — Да!       Несколько секунд в комнате стоит тишина и все просто переглядываются друг с другом. Большинство взглядов остается приковано к паре и веточке омелы над ними. Виновники столь явного внимания смотрят друг на друга и ничего не говорят, смущенно отводя глаза. Чонин никогда не слышал о чем-то подобном, и даже не знал о том, что данное украшение висит у них в доме, так что это стало для него неожиданностью. Ему действительно нужно поцеловать Хёнджина?       — Я думаю, что если они не хотят целоваться, пусть не делают этого, — подает голос Чан, кажется решивший, что заставлять друзей целоваться не самая крутая идея.       — Хён, ты портишь все веселье! — дуется Джисон.       — Да ладно вам, нам не трудно, — говорит Чонин и, обняв Хёнджина за шею, целует в губы.       Хёнджин, не растерявшись, сразу же отвечает на поцелуй, разместив руки на талии, и прижимая младшего ближе к себе. Поцелуй выходит более напористый, чем Чонин изначально хотел, но это ему даже нравится.       На фоне раздается еще один визг, переходящий в ультразвук, что заставляет их отпрянуть друг от друга.       Чонину хочется иметь камеру, чтобы запечатлеть лица их друзей в этот момент. Абсолютно у каждого открыт рот и широко раскрыты глаза, они смотрят с истинным шоком, будто не поцелуй увидели, а магическое существо. Хотя их эмоции понятны, Чонин не тактильный и даже на объятья реагирует отрицательно, а тут взял, и сам поцеловал Хёнджина. В губы!       Чонин с Хёнджином начинают смеяться, чем выводят всех из ступора.       — Вы…вы только что… — говорит, заикаясь, Феликс, он выглядит самым пораженным.       — Поцеловались?! — выкрикивает Хан.       — Ну да, — смеется Чонин, ведь реакция их друзей такая забавная.       — Это понятно, но вы сделали это так просто, — негодует Сынмин.       — Ты не наш Чонин? Куда ты дел нашего любимого младшенького? — Чанбин подбегает к Яну и начинает осматривать его с ног до головы.       — Нет, ребята, все в порядке, просто это нормально, целоваться, когда вы встречаетесь, — наконец подает голос Хёнджин, что до этого молча стоял рядом и упивался видом ошарашенных друзей.       Снова повисает тишина, все обдумывают слова Хвана, и, кажется, на этот раз информация до их голов доходит медленнее.       — Подождите, — несмело начинает Чан. — Вы встречаетесь, что ли?       И стоит Чонину кивнуть, как комната наполняется разными воплями, кто-то кричит в подушку, кто-то начинает скандировать «А я же говорил», некоторые просто сидят в немом шоке не в силах произнести и слова от потрясения.       Хёнджин кладет голову на плечо Чонина и они вдвоем наблюдают, как их друзья сходят с ума. Изначально они и скрывать ничего не собирались, но случай сказать об это все не приходил. Из этой новости не хотелось делать что-то торжественное и невероятное, но и говорить между делом не казалось правильным, поэтому они решили сказать, как только появится подходящая возможность. Кто ж знал, что это окажется так неожиданно.       — И сколько вы уже вместе? — спрашивает Чан, когда все более-менее успокоились.       — Три месяца.       — Сколько?! — снова визжит Хан, но ловит взгляд Минхо, красноречиво говорящий о том, чтобы он заткнулся.       — Удивительно, и как мы только не заметили? — Феликс все еще плохо отошел от шока, ведь он всегда был тем, кто замечал изменения в поведении друзей, а тут не заметил то, что еще одна пара начала встречаться. Он сидит и смотрит в одну точку, слегка покачиваясь.       — А мне вот всегда казалось, что между ними что-то есть.       — Ой, Сынмин, кому ты врешь? — отвечает Минхо, кидая в Кима подушку.       — Хей, это правда, друг с другом они всегда были другими, более нежными, что ли, но я всегда списывал это на более глубокую дружбу.       — Да, дружба у них и впрямь глубокая, — говорит Чанбин, это разряжает атмосферу, и все начинают хихикать над красными лицами пары.       Постепенно все вновь разбредаются, продолжая подготовку к Рождеству. Минхо с Феликсом продолжают готовку на кухне, но к ним теперь присоединяется Джисон, что влечет за собой много воплей со стороны Минхо, ведь Хан о блюдах знает только то, как их есть, поэтому забалтывает своего парня и ворует у него кусочки чего-то вкусного. А еще он много чего роняет и опрокидывает, так что Чонин желает Минхо крепких нервов.       Сынмин и Чанбин тоже сидят на кухне и смотрят Фильм, что включили на ноутбуке, иногда подшучивая над Минхо, который не может всерьез злиться на своего парня, и называя его влюбленным придурком.       Чан ушел в комнату наверху поговорить со своей семьей, что живет в Австралии, по видеосвязи. Изредка, оттуда слышны фразы на английском и смех самого старшего хёна.       Чонин и Хёнджин же остались в гостиной. Они сделали себе какао и теперь просто лежат в объятьях друг друга, наслаждаясь чувством праздника. Они бесконечно счастливы, что это Рождество отмечают вместе как пара. Если бы они признались раньше, то отмечали бы ещё и прошлое так, но страх разрушить дружбу от не взаимности был сильнее, поэтому признание случилось только три месяца назад.       С воплями:       — Больше не могу на это смотреть, — в гостиную вваливается Чанбин, а за ним Сынмин. — Эта чокнутая парочка меня убивает, как можно быть такими мерзкими?       Они оба приземляются на соседний диван и кладут ноутбук на кофейный столик. Устраиваются поудобнее, и ставят миску с имбирным печеньем между собой.       Чонин и Хёнджин переглядываются, хитрые улыбки появляются на их лицах. Они тянутся друг к другу и сливаются в поцелуе, и хоть они не любители пожирания друг друга перед кем-то, сейчас они делают все, чтобы их заметили. И у них это получается, ведь буквально через несколько секунд раздается обреченный крик.       — Да вы издеваетесь!       В них обоих летит подушка.