Лучший у худшего

      — Номер 369 на выход, к тебе гости, — тюремный надзиратель пристально смотрел на парня в тюремной робе.       — Да, сейчас, — бледное лицо, которое давно не видело солнечных лучей чуть расслабилось. Нео уже предполагал кто мог заявиться по его душу спустя такое большое количество времени. Проходя мимо будки надзирателя с пластмассовым окном, парень увидел себя в отражении и удручённо прикрыл глаза продолжая путь к одной из самых дальних дверей этого тюремного корпуса.       Белые коридоры с серым налётом на них, редкие лампочки и чёткий стук шагов от двух пар ног идущих по нему. Нео явно не хотелось показываться в таком удручающем состоянии перед тем, кто предположительно сейчас ждал его за дверью перед ним. Прокусить нижнюю губу удалось не с первой попытки, но вскоре на языке появился солоноватый привкус. Губы тряслись от волнения. Попробовав кровь на вкус ещё раз, по телу на секунду расплылось приятное ощущение от её тепла. Губы сомкнулись и алая жидкость растеклась по маленьким, сухим жилкам, застывая немного не равномерным оттенком.       Он надеялся что это немного отвлечёт от его общего неприглядного вида, ведь выделялась не только бледная кожа, но и отросшие за полтора года волосы и впалые глаза, может ещё что, на что Нео просто не обратил внимания.       Губы начало щипать и стягивать от застывающей крови. Это помогло выйти из мыслей и понять, что он здесь стоит как вкопанный уже пять минут. Ноги немного онемели без движения. Вдохнув поглубже и успокоив дрожащие губы с руками, Нео наконец взялся за ручку двери и открыл её.       Гостя тут же привлёк скрип петель и кажется до этого не видящий взгляд прояснился, столкнувшись с потускневшими, синими глазами. Нео надеялся, что он смог унять дрожь до того как войти в ещё более тусклое помещение с окном посередине и двумя стульями.       В груди всё сжалось, а руки с ногами пробил приступ слабости, было сложно держаться стоя, так что заключённый поспешил сесть на предоставленный стул, надеясь на то что его не выдала, как он считал, безразличная гримаса на лице.       Его взгляд метался по стенам комнатушки, в то время как взгляд гостя уставился куда-то ему в плечо.       — Давно не виделись, — голос Жирафа не казался таким ярким каким он запомнился при последнем их разговоре, а может Нео уже просто забыл как он звучал до этого?       — Да, — взгляд парня переместился на тёмные волосы, а затем и на лицо. Всё те же забавные родимые пятна, те же губы в печальной улыбке, нос с горбинкой, смуглая кожа, и глаза похожие на каньоны. Когда-то они казались такими глубокими. Сейчас же он не может узнать их глубину, ведь у него просто нет сил на то, чтобы вглядеться в эти глаза.       — Бледный как Диамкей, да ещё и губы кровью накрасил, подружку себе в этой дыре нашёл? — печальная улыбка тут же сошла с уст Жирафа превращая его выражение в оскал с прищуренными глазами. От такой перемены внутри Нео всё скрутило. Обзывательство хоть и не казалось особо грубым, это скорее было похоже на подколку в стиле самого Жирафа, но это явно были не те слова, что хотел бы услышать человек, от почти родного существа впервые за долгое время.       — Зачем ты пришёл? Что? Закончились те, кто может терпеть твои шуточки? Только не говори что я прав, тупое Животное!       Внезапный взрыв. Нео не смог себя сдержать, а ведь он так надеялся на спокойные слова когда увидел ту, хоть и жалостливую, но улыбку.       — Не до этого сейчас, обезьянка застрявшая в клетке, ой, хаха, — пауза по ощущениям длилась вечность, и Нео клялся, что напильник в его рукаве оказался бы сейчас воткнут в руку Жирафа если бы не эта хреновина между ними, — у нас есть план. Тебе пироженки, а нам халявная территория что всё ещё не принадлежит честному народу. Ту, что ты оставил после себя.       — Пожалуйста, послушай, — Жираф прислонился к стеклу в котором были дырочки для того, что бы собеседники. С его лица будто спала маска. Пока камеры в углах помещения его не видят он мог позволить себе показать то, что на самом деле он чувствует, — нас могут услышать, ляг на эту штуку типа подоконника. Продолжи диалог, переведём его в мыльную оперу.       Помешкав всего пару секунд, Нео всплеснул руками и его лицо свело в гримасе отвращения. — да и не сдалось мне теперь то, что у меня было, — кажется Нео хотел что-то ещё добавить, но его перебил Жираф с нервным голосом: — Прости, это послание этих ублюдков, прости что всё же последовал их указке, я вспылил, мои шутки были не уместны, — руки пятнистого подпёрли его голову, закрыв глаза. Нео показалась игра слишком не удачной, не казалась правдоподобной и он боялся что их могут заподозрить, но дёргаться уже было нельзя.       — Мудак, — голос дрогнул и голова Нео опустилась на белую поверхность псевдо-подоконика накрыв её руками.       Тревожный, не разборчивый для установленных микрофонов шёпот разносился по комнатушке.       Для Нео сейчас был ещё более волнительный момент чем тогда, за дверью, когда он не решался ступить за порог и встретиться взглядами.       Его наконец хотят вызволить из этого тошнотворного места. Один бы он не справился. Шатен поднимает голову и перед тем как ещё что то сказать убирает с губ застывшую кровь.       — Спасибо, — с уст Архангела слетает самое искреннее слово за последнее время что он помнил. На глазах появляется пелена слёз и он их прикрывает. Его не забыли. Ради него, бестолкового кто-то всё ещё хочет идти на риски. Его хотят спасти. Он кому-то ещё нужен.       Жираф не поднимая головы мягко улыбается. Он так давно не слышал этого надменного голоса, который сейчас казался чуть менее острым чем ранее, меланхоличным даже скорее.       Тишина длиться не долго, но и не так мало что-бы не заметить эту паузу.       Жираф только успевает открыть рот в попытке что то сказать, как тут же раздаётся пронзительный писк из динамика настроенного явно оглушить всех здесь присутствующих. Слова застревают в глотке и мнимая решимость тут же улетучивается.       — Как я вижу вы закончили. Заключённый, на выход, — бездушный голос надзирателя смешан с помехами и треском. Маленькая висящая коробочка очень убедительно произносит свои слова.       — Пока, — Нео не говорит напоследок каких либо подколок, лишь мягкое «пока», они так давно не виделись, и эта разлука обоим дала чуть больше себя понять. Теперь парню не особо то и хочется слышать упрёков и грубых шуток в свою сторону. Он кажется действительно чуть больше себя понял.       Раздаётся резкий скрежет царапая плинтус металлическими ножками стула. Заключённый повинуется воле надзирателя.       Развернувшись, он не спеша выходит из помещения.

***

      Раздаётся взрыв и пронзительным звуком разрывается сирена. Стали слышны крики и вой. Дрожь от взрыва пробежала по всему тюремному корпусу в котором до этого спали заключённые.       Нео вскакивает в холодном поту с дряхлой койки на которой приходилось спать уже который месяц, и подбегает к решётке, хватаясь за неё, начиная всматриваться в полумрак помещения и виднеющийся коридор. В дали виднеются приближающиеся всполохи пламени, старую проводку закоротило, и через миг после увиденного лопаются последнии лампочки вызывая панику из-за резкости и осознания приближающейся пламенной кончины.       Слышатся одиночные выстрелы и редкие пулемётные череды.       Какофония звуков заставляет болеть голову.       Раздаётся очередной взрыв,а за ним ещё и ещё.       Стены начинают разрушаться, убивая или освобождая некоторых заключённых, но Нео не в одно из этих чисел не попадает, лишь наблюдая за распаляющимся огнём, который дошёл до помещения с клетками и коробками расставленными по периметру помещения.       Огонь находит свою пищу в виде этих самых коробок с неизвестным наполнением которое начинает шипеть и вскоре взрывается окатывая пространство вокруг себя огнём и попадая в камеры. Нео заторможено отпрыгивает от решётки обжигая руки, прижимается к противоположной стене и в страхе наблюдает за цепной реакцией того, как взрываются и другие коробки.       Накатывает жуткая боль, и не в силах от неё удержаться на ногах Нео просто падает опираясь спиной о стену. Нет никаких эмоций кроме животного страха и понимания того, что вскоре он отправится за погибшими заключенными.       Из-за гари становится плохо, слезятся глаза, кружится голова и становится тяжело дышать, но к счастью большинство обжигающего огня утихает от недостатка топлива. Подрывники уж явно добились балагана и кучи смертей, Нео и представить не может кто и как это устроил, но на задворках сознания, перед тем как отключиться он вспоминает про Жирафа…

***

      — Придурок! Да очнись же ты! Не хватало ещё того, что бы ты подох после всего того, что мы сделали! — Нео сквозь шум в ушах слишит как его матерят тащя на спине. Он не сразу узнаёт голос, но узнавание становится триггером для глубокого вдоха от которого он заходится в жутком кашле, будто пытаясь выплюнуть лёгкие. Ощущается запах гари и сырой земли…       — Ты уб… Ты даже не представляешь как я переживал, думал не откроешь уже глаза! — Нео скидывают на мокрую траву возле дерева. Он хватается руками за голову от сильной боли в ней, но тут же отдёргивая от ещё большей боли, но только уже в руках. Он беспомощно облокачивается о дерево. Молчание продолжается не долго, но достаточно для того что бы на глазах начали наворачиваться слёзы.       — Жираф… — Нео поднимает глаза и смотрит на человека перед ним. Со стороны слышится протяжных вздох, шорох длинного плаща и вскоре он чувствует крепкие объятия. Жираф кладёт голову Нео на плечо и прижимает к себе. Дрогнувшие руки в бинтах, которые не понятно когда ему успели перевязать, нерешительно, дотрагиваются до спины Жирафа и после через боль обнимают.       — Нам надо спешить, у меня есть место где мы сможем первое время переждать, — не хотелось прерывать объятия которые начали согревать, но надо было торопится, Нео хоть и не единственный кто сбежал, но погоня всё равно могла быть и за ними.       Молчаливый кивок, и вот, две фигуры уже удаляются к окраине леса, к машине запрятанной в кустах.       Я никогда не пойму наших отношений, но мне это и не надо, ведь мне достаточно того, что мы не бросим друг друга даже если весь мир обернётся против.       По крайней мере сейчас всё именно так…