Сатисфакции для полковника

      Покинув казарму Вятского пехотного полка, расквартированного в унылом уездном городке Линцы Киевской губернии, Майборода по пути к казённому участку достал сигарку и подпалил её.        Капитана терзали навязчивые мысли, которые никак не могли его оставить, как бы тот ни старался от них избавиться. Он продолжал себя корить и упрекать в случившемся. Ведь именно рукой капитана Майбороды был написан донос на Павла Ивановича Пестеля, его собственного командира, под чьим началом он славно служил, которого знал много лет и которому крепко доверял, искренне считая того своим «боевым товарищем». Впрочем, не только на него. Текст фискальной рукописи, больше напоминающей чистосердечное признание, содержал исчерпывающий список членов Южного общества. Помимо полных имён и почётных чинов, туда вошли так называемые «статусы», под которыми Майборода указал конкретные положения каждого из заговорщиков в здешней иерархии.        С одной стороны, он предал своих братьев по оружию, которые, доверившись, рассчитывали на него. С другой стороны, доносчик оказал государству неоценимую услугу в обличении и последующем разоблачении преступников, вздумавших покуситься на целостность государственного строя.        Добравшись в конце концов до казённого участка, капитан прошёл в выделенную ему комнату и принялся рыться в бумагах. Находясь в психологически сложном состоянии, он нехотя сорвал злость на своего денщика, который невольно оказался не в нужное время и не в нужном месте. — Офицер же просил не беспокоить его минуту-другую! Ты что-то недопонимаешь, фельдфебель Семёнов?! Или я недоходчиво объясняю? — Прошу меня простить, ваше благородие! К вам пожаловал полковник Пестель! — откликнулся запыхавшийся денщик.        При упоминании фамилии Павла Ивановича по коже Майбороды достаточно ощутимо пробежал приятный холодок, а мышцы паха на короткое время сразил паралич. — С вами всё в порядке, Аркадий Иванович? — вопросил Семёнов обеспокоенно. — Оставь, я прекрасно себя чувствую, — устало бросил Майборода. — Прикажите идти? — Ступай, Семёнов. — А как же полковник, Аркадий Иванович? — Пусть Павел Иванович войдёт! — Слушаюсь, ваше благородие!        Молодой, бойкий и перспективный фельдфебель бодро откланялся с надлежащим чинопочитанием. На его место ступил тот, кого капитан и уважал, и боялся. Майборода всегда поражался, как статно и непоколебимо маршировал Пестель. Нечто сердцу ладное находил он в размеренной, но одновременно прыткой поступи и осанистой кавалерийской выправке, а также жёстком и суровом нраве. Но больше всего в полковнике привлекала его вычурная офицерская форма с навершием в виде роскошных эполет, расшитых золотой бахромой (Майборода даже ловил себя на мысли, что не прочь был прикоснуться губами к этим эполетам). Даже наполеоновская треуголка смотрелась на нём очень достойно, в то время как на осадистом, приземистом капитане та же униформа и та же треугольная шляпа сидели чуть ли не в обтяг. — Капитан, есть дело… — таинственно произнёс Пестель, всё ближе подступая к столу.        Майборода с небывалой для него прытью вскочил со стула, вытянулся внатяг точно струна и отдал честь старшему по званию. — Так точно, господин полковник? — вопросительно уставился он на командира. «Неужели он как-то прознал про донос?» — В сообщении от доверенного лица из Таганрога выяснилось, что генерал Дибич получил некое послание… — заговорил Пестель завораживающим голосом, словно не шептался о крамольных планах, а рассказывал сказочные небылицы. — В чём дело, Павел Иванович? — пытаясь сбить пытливого и дотошного заговорщика с толку, перебил его Майборода таким же беспечно-непринуждённым тоном. — Молчать! — резко ударил кулаком по столу полковник.        У капитана от испуга потемнело в глазах, но он продолжал стойко держаться перед Пестелем. — Масштаб manque de chance намного глубже, чем вы смеете полагать, капитан Майборода, — успокоившись, вкрадчиво проговорил тот. — Нас наверняка сдал кто-то из нашего общества! Нутром чувствую, некто новоявленный мог вполне осмелиться на столь дерзостный предательский шаг! — Что вы хотите этим сказать? — продолжал Майборода притворяться перед полковником, что получалось у него не слишком убедительно. — Et tu, Brute? — неожиданно Пестель переменился в лице и смерил капитана пренебрежительным, пугающим взглядом. — Простите, Павел Иванович, никак в толк не возьму… — А теперь взяли?        От неожиданной оплеухи Майборода вскрикнул и упал на стол, корчась от боли. Пестель склонился к нему и схватил за шиворот кителя. — У меня есть все основания полагать, что автором того презренного доноса на Южное общество являетесь именно вы! — яростно прошипел он, брызжа слюной в лицо капитану. — Павел Иванович, прошу вас! Позвольте мне искупить свою вину, хоть как-то её загладить! — пресмыкающимся голосом взмолился Майборода. — Загладить, говорите? — злобно оскалился полковник, обрушив ещё пару шлепков на лицо подчинённого. — Вы её уже не сможете искупить! Письмо уже у Дибича в Таганроге, за мили и мили отсюда! Ничего уже сделать нельзя! — Я готов дать вам удовлетворение сатисфакциями… — вполголоса прохрипел капитан. — Сатисфакции мне не нужны! — мрачно буркнул Пестель. — За своё деяние будете отвечать в другом месте…        Он бы договорил, если бы в помещение не ворвался ругающийся Бестужев–Рюмин, которого яростно удерживал Семёнов. Оглядев всех присутствующих в зале, вошедший неловко обратился к полковнику: — Павел Иванович, вам Серёжа… точнее, Сергей Иванович приказал быть сегодня у него в откомандированной части! В восемь вечера у нас срочное собрание! Не опаздывайте! — и вышел из комнаты вместе с денщиком. — Volens nolens, но сатисфакции, капитан Майборода, — это меньшее, что вы должны выплатить! — крякнул Пестель, поправляя накренившуюся в бок треуголку. — Конечно, ваше благородие! Я обязательно выполню и исполню всё, что только вам заблагорассудится! Я полностью к вашим услугам!..        Последнюю фразу капитан сказал в пустоту, так как полковник, не проронив более ни слова, гневно вышел вон вслед за Бестужевым–Рюминым.        Майборода сам не хотел себе признаваться, но почему-то он испытал неведомое доселе чувство в тот момент, когда Пестель повалил его на письменный стол и вдавливал всем телом, разбрасывая кипы деловых бумаг. Может быть, это даже и к лучшему? Может быть, только сатисфакция поможет ему объясниться в том, что он испытывает к этому грубому, неотёсанному, но первостепенно знатному человеку? — Вот недаром же говорят: «Долг платежом красен», — вслух подумал капитан Вятского пехотного полка Аркадий Майборода.