лимонный чизкейк и черная помада

Профессионально орудуя кисточкой, Ши Цинсюань рисовала на лице Се Ляня так сосредоточенно, что даже кончик языка показался наружу. Светлые брюки испачкались в блестках, а ведь они были совсем новые — она всего три раза их надевала. Хуа Чэн, что сидел в другом конце комнаты, делал вид, что происходящее совсем его не интересует. Однако от Ши Цинсюань не укрылось, как он то и дело бросал любопытные взгляды в их сторону, пытаясь хотя бы мельком увидеть лицо Се Ляня. Девушка улыбнулась, в шутку пожурив Се Ляня за неусидчивость, хотя так точно нельзя было сказать про парня, который терпеливо подвергался ее косметическим экспериментам уже полтора часа — неудивительно, что он начал шевелить затекшими конечностями. — Гэгэ, долго твоя подруга будет ошиваться у нас дома? — совсем не стесняясь Ши Цинсюань, что вообще-то не была глухой, утомленным голосом спросил Хуа Чэн. — Ты обещал приготовить ужин. — У тебя есть руки, Хуа Чэн, — сказала Ши Цинсюань, не отвлекаясь от своего занятия. — Сам готовь, если голоден. Се Лянь мягко возразил: — Нет-нет, я правда обещал приготовить ужин сегодня. Хотел опробовать новый рецепт, который попался в интернете. Ши Цинсюань непроизвольно сморщилась, поглядывая на Хуа Чэна как на смертника, воодушевленно шагающего в направлении электрического стула. Как там писал Стивен Кинг? «Старая замыкалка»? Бросив на девушку неприязненный взгляд, Хуа Чэн отвлекся на свой телефон и больше не отсвечивал. И на том спасибо. — Вроде все, — радостно воскликнула Ши Цинсюань, отбрасывая кисточку в сторону. — Закончили. Смотри, как тебе? Достаточно ли блестит? — она задумчиво промычала, хватая Се Ляня за подбородок. Внимательный взгляд придирчиво скользнул от глаз к губам, а выражение лица Се Ляня можно было назвать не иначе как жалобным. — Думаю, получилось замечательно, — сказал Се Лянь, сдерживая порыв почесать лицо. — Ты же даже не видел. — Я просто уверен в твоем профессионализме. Хуа Чэн фыркнул, чем заслужил недовольный взгляд Ши Цинсюань. Впрочем, ему от этого взгляда было ни горячо, ни холодно. Забрав из рук подруги зеркало, Се Лянь взглянул на свое отражение и тут же слегка удивился такому яркому выбору оттенков, но в целом он счел, что выглядел более пристойно, чем рассчитывал, когда соглашался помочь Ши Цинсюань. — Весьма недурно. — Покажись, гэгэ! — с веселыми нотками в голосе сказал Хуа Чэн. Се Лянь послушно повернулся к нему лицом, и улыбка медленно сползла с чужого рта. — Кхм… — он кашлянул, внезапно отводя взгляд. Сердце Се Ляня непроизвольно екнуло: неужели все было так плохо? — Действительно недурно. Ши Цинсюань быстро сообразила, что скрывалось за этим кашлем, затем перевела взгляд с одного парня на другого и не сдержалась: закатила глаза. — Все. Осталось только сфотографировать. — Зачем это? — нахмурился Хуа Чэн. — Для блога. Фотосессия заняла бы намного меньше времени, если бы Хуа Чэн не дышал Ши Цинсюань в затылок, вызывая определенную реакцию: нечто между мурашками по телу и холодным потом. Уж кто-кто, а этот человек как никто умел быть пугающим. Ши Цинсюань, конечно, входила в круг близких друзей Се Ляня, оттого не боялась быть безжалостно расчлененной на мелкие кусочки, но время от времени оглядывалась. Она вздохнула, поджимая губы. — Если я скину тебе фотки, ты отстанешь? У меня на тебя аллергия. — Какое совпадение, — язвительно хмыкнул Хуа Чэн, прищурившись. — У меня на тебя тоже. — Ребят, прекратите, — Се Лянь устало потер переносицу, тем самым чуть не испортив идеальный тон, к которому приложила руку Ши Цинсюань. — Если честно, я тоже проголодался. Цинсюань, останешься на ужин? В его словах не было ни намека на насмешку: казалось, он действительно не понимал, отчего Ши Цинсюань мгновенно побледнела, однако… Иногда ей казалось, что Се Лянь притворяется. Что он просто не может быть не в курсе, что его еда, мягко говоря… странная. — Нет, знаешь, я дома поем, — почесав затылок, Ши Цинсюань почувствовала укол вины. Но даже если игла от этого укола была толщиной с фаллоимитатор, она бы все равно убежала прочь в ту самую секунду, когда Се Лянь надел фартук. Быстро закончив фотосессию, Ши Цинсюань попрощалась с друзьями (одним другом и его ходячей тенью) и собрала косметику, прежде чем покинуть дом. Лишь стоя на самом пороге она слегка замялась, негромко спрашивая: — Хуа Чэн. А твоя сестра… — Нет, — тут же ответил Хуа Чэн, складывая руки на груди. — Если хочешь встретиться с ней — ищи сама. — Она меня избегает! — надулась Ши Цинсюань. — Как я ее понимаю. — Ты жестокий человек, — вздохнула девушка, почесав нос. — Впрочем… — заглянув Хуа Чэну за спину и поняв, что Се Лянь сейчас в другой части квартиры, она таинственным голосом произнесла: — Значит, тебе совсем не интересно, что Се Лянь хочет в подарок на день рождения? Глаза Хуа Чэна вмиг загорелись интересом. — Что ты знаешь? — деловым тоном произнес он. Ши Цинсюань победно усмехнулась. — Так где сейчас твоя сестра? *** С Се Лянем Ши Цинсюань дружила с самого детства. Ши Цинсюань любила все красивое, а тогда еще шестилетний мальчик полностью соответствовал ее стандартам. Она была очень общительной, возможно, даже чересчур, оттого не стесняясь подошла к скромному на вид ребенку и гордо промолвила, что они теперь будут дружить. Се Лянь, как оказалось, такие предложения получал не впервые; буквально каждый ребенок, что хотел стать его другом, непременно им становился, ведь мама учила Се Ляня быть дружелюбным. Но многие друзьями были лишь на словах, а с возрастом они все и подавно куда-то подевались. Осталось лишь трое: Му Цин, Фэн Синь и Ши Цинсюань. Родители Ши Цинсюань и Се Ляня тоже были в теплых отношениях. Возможно, в какой-то момент, когда дети выросли, они даже разговаривали о перспективе… ну, породниться. Правда Ши Цинсюань, услышав подобное, не смогла удержаться и рассмеялась так громко, что вся семья тут же поняла: этому не бывать. А Ши Цинсюань, вспомнив о мальчишке на пару лет младше, что ходил за ее лучшим другом неизменным хвостиком, и вовсе пророчила Се Ляню скорую свадьбу. Правда она никогда об этом не говорила. И вовсе не потому, что боялась, что Хуа Чэн утопит ее в каком-нибудь колодце… Просто ей даже было интересно, когда до ее друга, иногда такого наивного, что плакать хотелось, наконец дойдет. Сама Ши Цинсюань всегда понимала, что Се Лянь не в ее вкусе. Он все еще соответствовал ее стандартам красоты, и вообще она считала, что красивее мужчины в природе в принципе не существовало, просто… Просто ее привлекал немного другой типаж. Если бы Хуа Чэн не был таким придурком, может, он бы не мучил Ши Цинсюань и помог ей. Но он был придурком. А Ши Цинсюань была по уши в его сестре. Вот, кто сразу привлек внимание любопытной Ши Цинсюань. Высокая, гордая, смотрящая на всех, как на блох, Хэ Сюань… На всех, включая саму Ши Цинсюань. Это было проблемой. Ши Цинсюань не была блохой! Она, между прочим, набирающий популярность бьюти-блогер. Точно не блоха. Она красивая и интересная, в меру надоедливая, громкая, совсем не скучная и яркая, популярная девушка. Прямо сошедшая со сценария очередного американского сериала про подростков. Но что в итоге? Этого оказалось недостаточно. Либо же совсем не важно. Ведь Хэ Сюань одним только взглядом могла смешать ее с серой массой, и все тут. Хуа Чэн же насмехался над ее безуспешными попытками обратить на себя внимание прекрасной девушки! И это при том, что на эту самую девушку имел какое-никакое влияние по случаю родства. Но, как Ши Цинсюань никогда не устанет повторять, Хуа Чэн был придурком, который кроме Се Ляня не любил никого. Даже себя! Вот ведь хмырь. Повезло, что красивый, а то кому он с таким характером вообще был бы нужен? Хотя… есть один такой. Утопая в раздумьях, Ши Цинсюань отворила дверь незнакомого кафе, предварительно сверившись с адресом, который благо не пытками, но все же смогла заполучить. За кое-какую информацию, правда, вот только на что только не пойдешь ради любви! — А-Сюань! — Ши Цинсюань радостно замахала рукой, стоило ее взгляду упереться в чернильно-черную фигуру, вокруг которой полукругом стояли сплошь пустые столики. Люди ютились в другой части кафе, будто чувствовали, что прямо там, у окна, уткнувшись в телефон, сидело некое зло. — А-Сюань, привет! В противовес мрачному черному сама Ши Цинсюань была одета в сплошь светлые оттенки; жаль только, что не было возможности переодеть запачканные блестками брюки. Да она и сама была похожа на блестки: посетители кофейни, узрев, в какую именно сторону махала эта яркая улыбчивая девушка, содрогнулись от непонимания. Хэ Сюань же, заслышав знакомый голос, всем телом напряглась, застыв в одной позе и не дыша, будто пытаясь стать незаметнее. Ши Цинсюань сделала вид, что это совсем ее не обидело, пусть на самом деле как-то вся сразу поникла. Никому не пожелаешь, чтобы тот, к кому так тянется сердце, каждый раз умудрялся, особо не стараясь, отламывать от него по кусочку. Жестокая… — А-Сюань, я тут мимо проходила… — сказала Ши Цинсюань, присаживаясь напротив девушки. Хэ Сюань подняла взгляд от телефона, бросив мрачное: — Ну конечно. — Нет, правда! — врала и не краснела Ши Цинсюань, забрасывая пиджак на стул. — Шла в студию и увидела тебя в окне. Ты… — она немного замялась и покусала губу, прежде чем выпалить: — Ну, как дела? — Как обычно. — А делаешь что? — Сижу. — А нового что? — Ничего. Ши Цинсюань не собиралась сдаваться, нет уж! Вдохнув побольше воздуха в легкие, она мысленно помолилась и, не ведая, доживет ли до завтра, ловко выхватила из рук девушки напротив мешающий телефон. Изображенный на черном чехле рыбий скелет осуждающе на нее посмотрел. — Что ты себе позволяешь? — цокнув языком, скучающе, вопреки ожиданиям, произнесла Хэ Сюань. Это… было намного лучше, чем Ши Цинсюань рассчитывала. Скучающий тон намного лучше убийственного. Наверное. — Просто ты совсем не обращаешь на меня внимания, — выдохнула Ши Цинсюань, строя жалобные глазки. Ни один мускул не дрогнул на бледном лице напротив, как бы Ши Цинсюань ни старалась. — Тебя не пробить ни жалостью, ни добротой. Если я тебе не нравлюсь, должна же быть причина? Скажи, вот скажи, А-Сюань, будь предельно честной! Что со мной не так, а? Одна из бровей — левая — Хэ Сюань медленно приподнялась, и Ши Цинсюань непроизвольно проследила за траекторией этого движения. Она замерла в ожидании ответа, мечтая провалиться сквозь землю и утащить туда Хэ Сюань заодно. Судя по ее стилю, она была бы не прочь потусоваться в загробном мире вместе с каким-нибудь фриковатым демоном. Ши Цинсюань уже завидовала этому счастливчику. Наконец Хэ Сюань подала голос: — Я никогда не говорила, что ты мне не нравишься. Рот Ши Цинсюань комично приоткрылся, приобретая округлую форму. — То есть как? Смяв в пальцах салфетку, Хэ Сюань с тоской посмотрела на отобранный телефон и нахмурилась. — Что именно тебя интересует? — Ну, например, почему ты избегаешь меня! — Потому что ты шумная, — ответила Хэ Сюань. — И привлекаешь внимание. Мне не нужно внимание. — Но ведь ты привлекаешь намного больше внимания, чем я, — непонимающе проговорила Ши Цинсюань, растерянно взмахнув ладонью. Хэ Сюань искренне удивилась — на этот раз обе ее брови приподнялись. Самая яркая реакция, которой Ши Цинсюань удалось добиться. Девушка оглянулась, только сейчас замечая, что вокруг нее не было ни одного занятого столика. Затем она нахмурилась, перевела взгляд на притихшую девушку напротив и спросила: — Правда, что ли? Ши Цинсюань не выдержала, издав пораженный смешок. — Ты похожа… ну, знаешь, э-э-э, на гота? Хэ Сюань уставилась на нее как на дурочку, затем бросила взгляд на ногти, покрытые черным лаком, потом — на черные джинсы с кучей прорезей и вспомнила, что на спине ее кожаной куртки изображен Фредди Крюгер. Тем не менее… на гота? Серьезно? — Глупости какие, — выдохнула Хэ Сюань, обращая внимание на свою тарелку с недоеденным десертом. В желудке тут же заурчало. — Черный цвет клевый. — Клевый, да, — активно закивала Ши Цинсюань. Теперь, когда Хэ Сюань с ней разговаривала, она чувствовала себя намного смелее и счастливее, поэтому сбивчивая речь тут же полилась из ее рта: — Знаешь, я же снимаю туториалы по макияжу, и недавно я придумала образ в довольно мрачном стиле! Смоки и все такое… На следующих выходных собираюсь снимать, не хочешь побыть моей моделью? Я обещаю, что тебе понравится, вот увидишь! О, это что, лимонный чизкейк?.. Мой любимый… Так что насчет выходных? Дожевав десерт, Хэ Сюань вздохнула и лениво кивнула, просто потому что ей проще было согласиться, чем следующие — в лучшем случае — полчаса отбиваться от чужих аргументов. Ши Цинсюань же, не находя себе места от радости, начала ерзать на стуле, и только недовольный взгляд сумел пригвоздить ее к месту, впрочем, совсем не потому, что напугал. Когда Хэ Сюань так на нее смотрела, у Ши Цинсюань возникали некоторые… мысли. Ну, например, как было бы клево, если бы Хэ Сюань прижала ее к стене и сунула руку в трусы. Рядом с ней Ши Цинсюань, если честно, вообще бы их не надевала. *** Хуа Чэн недовольно хмурился, когда сестра завалилась к нему без разрешения, да еще и с этой феей под мышкой. Се Лянь, конечно же, гостям был всегда рад, а вот Хуа Чэн, который планировал сегодня нечто особенное, готов был этих гостей выкинуть в окно. — Сестренка… — сквозь зубы позвал Хуа Чэн. — Какими судьбами? Достав чупа-чупс изо рта, Хэ Сюань по очереди наступила на задники своих кроссовок и обняла Се Ляня, который вышел их встречать. К Хуа Чэну же она повернулась, недовольно скривив лицо, будто увидела перед собой разноцветного пони, какающего радужными загогулинами. — Я на макияж, — ошарашила его Хэ Сюань, подталкивая Ши Цинсюань в спину в сторону комнат. — Моделью. — Ты? — Хуа Чэн не сдержал смешка, но под взглядом Се Ляня вмиг стал дружелюбнее. — Ладно. Но почему у нас дома? — Я согласился помочь, — сказал Се Лянь, обнимая Хуа Чэна за локоть. — Ши Цинсюань нравится наш фон. Прости, я совсем забыл у тебя спросить. Ты против, Сань Лан? Эти глаза-сердечки… Хэ Сюань сейчас стошнит теми самыми радужными загогулинами. — Нет, гэгэ, конечно нет, — тут же ответил Хуа Чэн, очевидно наслаждаясь тем, что Се Лянь к нему прикасается. Как дети малые. Давно бы потрахались, да ходят вокруг друг друга, не зная, куда приткнуть нос. — Пусть занимаются… чем бы то ни было. — Мой младший братишка сама щедрость, — ухмыльнувшись, Хэ Сюань словила на себе горящий гневом взгляд и поспешила ретироваться в ту сторону, где исчезла Ши Цинсюань. — Когда долг вернешь? — прилетело в спину. — Да как ты смеешь? — наигранно возмутилась Хэ Сюань, обернувшись. — Я тебе подгузники меняла, неблагодарный. Се Лянь со смешком отстранился и исчез на кухне, а Хуа Чэн закатил глаза — он эту фразу слышал столько раз, что успел привыкнуть. Так и не став продолжать этот разговор, Хэ Сюань наконец оказалась в комнате Се Ляня. На полу, настраивая штатив, уже удобно устроилась Ши Цинсюань. Подол ее мятной юбки рассыпался по полу рядом с многочисленной косметикой. Сунув чупа-чупс обратно в рот, Хэ Сюань плюхнулась на заправленную кровать Се Ляня и уставилась в потолок в ожидании, пока Ши Цинсюань закончит с приготовлениями. Хэ Сюань даже успела немного задремать, так и не вытащив конфеты изо рта, но ее разбудили мягким касанием к щеке. Открыв глаза, Хэ Сюань увидела склонившуюся над ней девушку с глупым выражением лица и сразу поняла: а, это Ши Цинсюань. — Как долго это займет? — опускаясь коленями на пол, Хэ Сюань зевнула и потянулась. Ши Цинсюань лишь неопределенно пожала плечами, пряча взгляд в своих кисточках и хайлайтерах. Она была послушной во время процесса и старалась не мешать работе профессионала, которым действительно становилась Ши Цинсюань во время работы — глупое выражение лица сменилось сосредоточенным, выискивающим изъяны с поразительной точностью. Хотя Хэ Сюань вскоре сочла, что погорячилась — стоило макияжу перейти к губам, как выражение лица Ши Цинсюань стало даже более глупым, чем в самом начале. Кисточки с мягким ворсом орудовали у ее лица, и в умелых руках этот процесс превращался в приятный. Хэ Сюань сидела с закрытыми глазами и представляла, что она на массаже. То, что она согласилась на это, теперь не казалось плохой идеей. — Апчхи! — громко чихнув, Хэ Сюань открыла глаза и увидела, как вся пудра, которую держала Ши Цинсюань на уровне их лиц, оказалась на их одежде. — Да бля… Извини. — Все нормально, — со смешком ответила Ши Цинсюань, откладывая пудру. — Правда теперь надо бы во что-нибудь переодеться… — У брата моего возьми. — Разве он не будет против? — с сомнением спросила Ши Цинсюань. Хэ Сюань оскалилась: — Конечно будет. И тогда Ши Цинсюань поняла, но решила, что без спроса трогать вещи Хуа Чэна себе дороже. Но Хэ Сюань все решила за нее, внезапно поднимаясь на ноги и обхватывая запястье Ши Цинсюань, которая напрочь забыла про все опасения и только и могла, что пялиться на их соединенные руки. Выйдя из комнаты и убедившись, что сладкая парочка ворковала на кухне, они на цыпочках пробрались в комнату Хуа Чэна. — Ого, — Ши Цинсюань, будучи здесь впервые, сморщила нос, когда в ее руки попал ярко-красный пояс с тяжелыми вставками из металла. — Мда, это у вас семейное. Хэ Сюань тем временем вовсю рылась в чужом шкафу, и на ее лице застыло по-настоящему удовлетворенное выражение. — У меня такое ощущение, что ты роешься в его грязном белье. — Его белье в другом шкафу, — лениво протянула Хэ Сюань. — Он там прячет алтарь, посвященный своему любовному интересу. — Хочу ли я знать, как ты получила эту информацию?.. — заломив брови, Ши Цинсюань присела на корточки рядом с Хэ Сюань и удивленно спросила: — Что это? Хэ Сюань поджала губы. — Вот же сука. Так и знала, что он ее хранил. — Это… ты? — Ши Цинсюань комично округлила глаза. На фотографии, которую держала Хэ Сюань, была запечатлена она же, только моложе лет на десять. Две тонкие косички, закрепленные бантиками, розовое платьице, белые туфли на низком каблучке и по-детски надутое лицо. Маленькая зефирка прям. Внезапно Хэ Сюань повернулась к Ши Цинсюань и серьезно, даже угрожающе, сказала: — Ты этого не видела, ясно? Ши Цинсюань тут же подняла руки в жесте капитуляции и закивала: — Никогда не видела! Удовлетворенно кивнув, Хэ Сюань вытащила из шкафа две первые попавшиеся футболки и встала, всучив одну из находок Ши Цинсюань. Переоделись они сразу как вернулись в комнату, и если Ши Цинсюань поначалу хотела отвернуться, как сделал бы любой приличный человек, то увидев, что Хэ Сюань глубоко фиолетово, раз она стала на ходу снимать футболку… Отворачиваться она не стала. Черный топ под футболкой, от которой избавились, теперь не мог скрыть татуировку на ребрах, которую Хэ Сюань набила в пятнадцать, сбежав из дома с поддельными документами. «Сдохни или умри», да?.. Ши Цинсюань влюблена. — Клевая тату. — Спасибо. С макияжем они закончили через полчаса. Ши Цинсюань очень старалась; она, наверное, никогда в жизни так сильно не старалась. И получилось, к слову, очень даже хорошо. Смоки и черная помада никому так не шли, как Хэ Сюань с ее мрачной аурой. Ши Цинсюань очень хотела, чтобы ей понравился результат. Но губы она чуть не запорола, потому что смотрела на них лишь наполовину профессионально. Вторая половина мысленно блуждала между «сними с меня трусы» и «зачем я вообще их надевала». — Как тебе? — неловко почесав затылок твердым концом кисточки, Ши Цинсюань передала небольшое зеркало в руки Хэ Сюань. Задев ее пальцы своими, она тут же отдернула их обратно, заламывая за спиной и опять думая о всяких пошлостях. Придирчиво разглядывая себя в зеркале, Хэ Сюань долго не произносила ничего, кроме задумчивого мычания. Казалось, вот-вот она что-нибудь скажет, но нет… И вот, наконец, когда пятый пот сошел с бедной влюбленной Ши Цинсюань, мысленно плавающей в мечтах об из совместном доме с зеленой лужайкой, Хэ Сюань отложила зеркало и сказала: — Норм. Ши Цинсюань разочарованно выдохнула. — И все? Норм? Я два часа тебя красила. — А что еще? — казалось, Хэ Сюань удивилась искренне. — Мне вообще плевать как ты меня накрасила. Не успела Ши Цинсюань расстроиться, как Хэ Сюань добавила: — Мне просто нравилось, как ты меня трогала всеми этими штуками. Как на массаж сходила, — сказав это, девушка потянулась, причем так, что ее футболка задралась до самого пупка, а затем упала на ковер спиной, бормоча: — Если еще понадоблюсь, зови. Ши Цинсюань закусила губу, но это не помогло ей сдержать рвущуюся наружу улыбку. — Правда? Могу звать? — Конечно. Я свободна в среду. — Круто. Тогда увидимся в среду! Пока Ши Цинсюань от радости ерзала по полу, Хэ Сюань вдруг схватила ее за руку и повалила на себя. С громким «Ох!» Ши Цинсюань рухнула на Хэ Сюань, вовремя подставляя руки по обе стороны от ее головы, чтобы ненароком не раздавить. — Ты чего? — покраснев до кончиков ушей, Ши Цинсюань замерла и вгляделась в темные глаза девушки. Та хмыкнула, обхватив ладонями ее талию, просунула согнутую в колене ногу между чужих бедер и склонила голову к плечу. — Я на то и старшая сестра, что умнее своего братца-придурка. Ходить вокруг да около — это не мое. — Что ты имеешь в виду? — прошептала Ши Цинсюань завороженно. — Как думаешь, тебе идет черная помада? Не дожидаясь ответа, Хэ Сюань схватила ее за затылок и притянула ближе к своему лицу, затем горячо выдохнула и широко лизнула приоткрытые в удивлении блестящие губы. — Вкусно, — ухмыльнулась она, наконец затягивая Ши Цинсюань в полноценный поцелуй, которого та так долго ждала. Это было… вау. Прервали их примерно через минуту: из соседней комнаты голосом Хуа Чэна на всю квартиру прогремели: — Кто рылся в моих вещах? Но когда дверь отворилась, она так же быстро закрылась обратно. Потому что увиденное не было предназначено для младших братьев.