Против логики

Время до обеда для Спока шло равномерными мелкими отрезками: он раскалибровал датчики, составил несколько документов для отчетов командованию, перевел для лейтенанта Ухуры пару образных выражений, принял приглашение Джима на шахматную партию после завтрашней смены – и поднялся, чтобы сходить в столовую, на ноль целых семь десятых секунды позже, чем мог бы после окончания смены: сердце стучало чаще, в боку что-то подрагивало, но Спок сознательно замедлял свои движения и смирял постыдное нетерпение, вызванное желанием увидеть доктора МакКоя и убедиться в том, что он верно трактует состояние будущего их пары. И эмоции не должны были помешать разобраться в этом. На этот раз Спок выбрал азиатскую кухню, как наиболее соответствующую его дневным целям, и с подносом в руках оглядел столовую. Быстро нашел взглядом доктора и направился к нему: в последний раз он так старательно смирял свои шаги три десятка лет назад, когда ещё не научился ходить достаточно степенно. Сейчас было гораздо легче смирять себя, потому что за его плечами был многолетний опыт. Но и гораздо труднее: до сих пор его собеседники не были так необходимы и притягательны, как доктор МакКой. - Доктор? – Спок чуть склонил голову, подойдя к столику коллеги, и уловил в светлых глазах радость от своего присутствия. Ему стало легче дышать, и стул, принявший его, показался теплым. – Предполагаю, что моя компания устроит вас сейчас. - Сейчас, сегодня и всегда? – мягко и полувопросительно произнес Леонард, отодвигая свой поднос, чтобы дать место коллеге, и его лицо осветила мягкая, даже застенчивая улыбка, от которой Спок почувствовал непривычные, но приятные ощущения во всем теле: на его памяти доктор Леонард МакКой улыбался так… ни разу. - Подтверждаю, - мягко согласился Спок. – Но для начала продолжительного совместного пребывания лучше подкрепиться, чтобы были силы для этого совместного пребывания. - Это точно, - согласился МакКой, снова приступая к еде и поглядывая на Спока с теплыми искрами в глазах. И уже спросил: - Так, и какие планы на вечер? – когда третьим за столик опустился беспечно Джим. Это был тот редкий случай, когда старпом не испытывал положительных эмоций, видя своего капитана рядом. - О, господа, вы обедаете так тихо и мирно – неужели за несколько лет вы всё же истощили все предметы споров? – с любопытством спросил Кирк, и глаза доктора недовольно сверкнули. - Отрицательно, капитан, - отозвался Спок, неторопливо поглощая пищу: теперь весь обед капитан будет развлекаться их обществом, и торопиться ему было незачем. – Но для приема пищи необходим рот, так же, как для общения. Надеюсь, вы не желаете оставить нас голодными? Кирк захлопнул рот и немного, как назвали бы это терранцы, «окосел», пристально глядя на Спока. Доктор рядом совсем уж непривычно для себя издал короткий смешок, больше похожий на хихиканье. - Да, Джим, вот так изящно остроухий тебя ещё не просил заткнуться, а? – добродушно резюмировал он между глотками. – Ну, я могу говорить, даже поглощая пищу, в отличие от зеленокожих интеллектуалов. А ты, друг? Капитан изумленно перевел взгляд на МакКоя. Спок опустил глаза на еду. В душе его искрилось яркое чувство удовлетворения и некоторого веселья, и не от вида капитана: такой доктор МакКой, привычный, насмешничающий, добродушный был привычен, а потому действовал положительно на его самочувствие и самоощущение. - И ты, Боунс? – Кирк картинно взялся за сердце, потом – за еду. – Вы, похоже, спелись. Надеюсь, не против меня? - Что ты, Джимми, ты же наше солнце и наш друг, зачем нам объединяться против тебя? – МакКой хмыкнул, поднося еду ко рту – и улыбка плавно сползла с его лица под взглядом Кирка, все более наполняющимся весельем и торжеством. - А! – сказал он, сообразив наконец, посмотрел сперва на Спока, потом на МакКоя. – Тогда я рад за вас, джентльмены. - За что именно, капитан? – прохладно уточнил старший помощник, пока доктор, судя по виду, уже подыскивал подходящее «гипо-наказание» для разговорчивого, лучащегося довольством и уверенностью Кирка. - За ваш союз, - интонация капитана была не слишком вопросительной: Джеймс Кирк всегда был сообразительным. Леонард пожал плечами и налег на свой обед в ускоренном темпе, несмотря на то, что собирался поболтать с другом, так что отвечать пришлось Споку: - Благодарю, капитан. Леонард закашлялся, поднял круглые глаза на вулканца – и снова уставился на еду, запивая кашель гадким реплицированным кофе. Спок аккуратно похлопал его по спине, чувствуя некоторое удовольствие от этого жеста. - Дышите, доктор. Вы ещё нужны «Энтерпрайз». - Действительно, Боунс, - подхватил Джим, – не торопись, мы же ещё не поговорили! - Джим, иногда ты невыносим, - МакКой закатил глаза и поднялся. Провел ладонью по плечу Спока, кинул: «До вечера!» и ушел. Похоже, вулканцу предстояло самому объясняться с другом. Их общим другом, надо заметить. Спок беззвучно выдохнул. -Так что, Спок, вы теперь пара? – усмехнулся Джим. Внутри Спока шевельнулось неприятное чувство. - Капитан, наши взаимоотношения с доктором ещё слишком неопределенны, чтобы я мог что-то ответить. Кроме того, я прошу вас не касаться этой темы. Вы знаете, я не слишком склонен озвучивать некоторые интимные вещи. - Доступно, - Джеймс кивнул, его лицо несколько омрачилось. – Извини, Спок, я просто рад, что вы больше… не спорите и не ссоритесь. Всегда неприятно, когда твои друзья спорят. - О, капитан, - у Спока дрогнула правая щека: в переводе с вулканских эмоций на человеческие – улыбка. – Я никогда не считал наше взаимодействие с доктором МакКоем враждебным или неприятным, скорее - стимулирующим. - О… Ну… я рад, - Джеймс улыбнулся, сперва неуверенно, затем – более ярко и открыто. Искренне, как умели немногие, и Спок ощутил тепло в груди. Эта улыбка, открытая, искренняя, была одной из составляющих его теплых чувств к капитану Кирку. Но не главной.