Золотой

Честно, Женя не понимает когда это всё началось, его буквально лихорадит, когда Гуменник рядом, ему хочется внимания так, будто он впервые влюбился и ждёт взаимности, хотя Петя уже давно питает к Семененко ответные чувства и ни раз признавался ему в этом, они уже давно сошлись, но времени, проведённого вместе, Жене очень не хватает.Они довольно давно не проводили время вместе, иногда зажимались в тёмных углах, чтобы отхватить хоть немного тепла друг от друга, чтобы сказать слова, которые греют душу и сердце обоим. Сейчас им полагается думать только о стартах, о достижениях, медалях, коньках, льду, программах, тренерах, болельщиках и соперничестве. А были ли они соперниками на самом деле? Определённо друг другу в здравой конкуренции никто не уступал, но эмоционально не получалось у Жени настроиться против Пети, хотелось лишь желать ему удачи перед прокатом и нежно касаться его запястий, оставлять лёгкие поцелуи на губах. На разминке следит только за Гуменником, как тот собирает прыжки, легко прогоняет хореографию и ответно наблюдает за Женей. А Семененко откровенно валит всю шестиминутку, вместо отточенных на тренировках четверных, выходят бабочки, несколько раз даже падения, после которых Женя поднимался и упорно пытался заново собрать не дающиеся квады. Разминка заканчивается довольно быстро, до произвольных остаётся всего ничего, после короткой Семененко имел преимущество над Петей в несколько десятых баллов, так что напряжение стало буквально осязаемым. Женя бродит по коридорам и пытается собрать разбегающиеся мысли в кучу, он как назло выступает последним, чем больше времени ждёшь прокат, тем больше рефлексия затягивает, топит, поглощает. Семененко опомнился от толчка в грудь, который заставил его прижаться спиной к холодной стене, нескольких секунд ему хватило чтобы понять, кто стоит перед ним, не давая уйти куда подальше. —Петь, скоро на лёд выходить...—начал Семененко, но был нагло прерван слегка грубым голосом Пети. —То есть тебя сейчас только это волнует, напомнить, кто из нас всю разминку лёд полировал?!—Гуменник явно был не в лучшем расположении духа, он не пытался давить на Женю, лишь на эмоциях выражал своё волнение. Был очень близко, смотрел в глаза, заставляя русоволосого буквально задерживать дыхание от такого пронизывающего взгляда. —Я… я, наверное, просто не с той ноги коньки надел, позже перешнуруюсь и…—Женя начал говорить первое, что пришло ему в голову, но вновь был прерван на полуслове. Петя резко сократил и без того ничтожно маленькое расстояние между ними и накрыл женины губы своими. Губы Пети слегка обветренные, горячие, целовали решительно и чувственно, а Женя отвечал на этот поцелуй, закрыв глаза и не желая отстранятся, только прижиматься ближе к Гуменнику наслаждаться вниманием, которого Жене так не хватало. —Лучше просто заткнись, Семененко, не заставляй меня переживать ещё больше!—на несколько секунд оторвавшись от жениных губ, сказал Петя. Гуменник вновь его поцеловал, медленно, чувственно, слегка покусывая его губы, притягивая Женю за талию ближе, желая прижаться друг к другу вплотную.Семененко отвечал с явным желанием, слишком сильно хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось, чтобы Петя целовал его так невероятно опьяняюще, что все мысли из головы исчезали, оставалось только это мгновение и губы Пети.Женя запускает пальцы в тёмные волосы и слегка оттягивает, Гуменник горячо выдыхает ему в губы, неожиданно быстро спускается ниже и оставляет несколько поцелуев на светлой жениной шее, Семененко глушит собственный стон, закрывая рот рукой и откидывает голову, открывая больше чувствительного пространства для поцелуев, а Петя лишь довольно льнёт к светлой коже. Через пару минут становится невыносимо жарко и приходится оторваться друг от друга. Женя тяжело дышит, у него припухшие от поцелуев губы и лёгкие красные отметины на шее, они должны сойти через пару минут, но когда Петя нежно проводит по ним рукой, любуясь своей работой, Семененко кажется, что они горят с новой силой. —Петя, правда ведь скоро на лёд, нас тренеры уже ищут наверное!—говорит шёпотом раскрасневшийся Женя, поправляя растрепавшиеся русые волосы. —Ага и найдут, пока я буду в очередной раз целовать тебя!—хитро улыбается Гуменник тоже поправляя свою причёску. Женя в ответ на это лишь дарит темноволосому ответную усмешку. —Соберись, Семененко, и даже не вздумай мне поддаваться!—бросает Петя напоследок, продолжая ухмыляться, нехотя отстраняется и исчезает за углом коридора. Прокат Гуменника Женя смотреть не стал, иначе переволновался бы так сильно, что не смог бы собрать мысли во что-то дельное, перед выходом на лёд, судя по баллам откатал Петя чисто, чего только стоили оценки за технику. Теперь всё зависело только от Жени,если откатает чисто, заберёт медаль, если всё будет как на разминке, не видать ему пьедестала. Только вспоминая слова Пети, Женя может прогнать все тревожные мысли из своей головы. «Поддаваться ни за что не станет, но говорил так, будто хочет чтобы я вопреки всему был первым. Действительно хочет?» Семененко выходит на лёд, встаёт в начальную позу. Вдох.Выдох. Знакомая музыка, движения, разгон, звуки лезвий, разрезающих лёд, первый прыжок и…падение. Опасное падение, его нехило приложило об лёд, на долю секунды даже острая боль пронзила тело, а мысли стали пролетать со страшной скоростью: «Недокрутил, опять провал, разочарование, не видать мне медали, не заслужил!» Всё за несколько секунд, нет времени чтобы медлить, вот он снова набирает скорость, будто не было того падения, разгон, подготовка, толчок свободной ногой, полёт, приземление и выезд. «Неужели выехал? Получилось? Докатаю до конца или опять буду лёд полировать?» Дальше никаких мыслей, забвение, Женя ни о чём не думает ни на следующих прыжках, ни на дорожке шагов, когда он уже буквально задыхается, ни на вращениях, которые со стороны выглядели отточенными почти до идеала, тренировки не прошли зря. Способность мыслить возвращается только когда Женя встаёт в финальную позу. Вдох. Выдох.Звенящая тишина, а затем гул аплодисментов и игрушки на льду. Женя не верит, что смог, теперь остаётся дожить до объявления оценок, но место на пьедестале для него теперь точно найдётся. В kiss and cry он сидит и тяжело дышит, волнение накатывает с новой силой, а бедро нещадно болит после удара об лёд. «Надо же было так первый квад завалить!»— проносится в мыслях, Семененко кладёт руку на больное место, ощущается неприятно, но он даже виду не подаёт. Оценки хоть и высокие, но Женю не очень радуют, Петя на несколько десятых отстал от него, да и вообще Семененко считает, что выехал на первое только за счёт удачной короткой. Вопреки внутренним переживаниям Женя улыбается и машет в камеру, обнимает тренеров, благодарит болельщиков за поддержку и даёт длинное интервью в миксте, а после ему нужно сразу же идти на награждение. Женя стоит на пьедестале, на шее висит золотая медаль, которую он буквально выстрадал, на соседних ступенях стоят Петя с серебром и Андрей с бронзой, оба устало улыбаются и по их лицам не прочитаешь действительно ли они рады или же корят себя за ошибки и потерянные баллы, Семененко готов отдать медаль любому из них, ведь они заслужили её не меньше, чем он сам, а может даже больше. «Обижается ли он на меня за эту победу? Сильно ли ругает себя за ошибки и испытывает досаду от такого ничтожного отрыва? Может добровольно отдал мне золото? Это вряд ли»—думает русоволосый, смотря на немного уставшего Гуменника, по его лицу нельзя прочитать ни тени эмоции, но взгляд то ли раздосадованный, то ли взволнованный. «Сколько ночей перед стартом он не спал? Как долго тревога терзала его?Корит себя за то, что мог сделать больше, но не сумел? Считает свою бронзу очередным провалом? Сильно расстроится, когда окажется один?»—думает Женя, смотря на Андрея, по которому читать эмоции довольно легко, но тот всё равно стоит с дежурной улыбкой на лице, будто эта бронза действительно приносит ему радость. Из мыслей Семененко вытягивает просьба встать парням ближе, чтобы сделать фотографию призёров на самой верхней ступени пьедестала вместе. Петя и Андрей поднимаются к русоволосому, они втроём по привычке приобнимают друг друга за плечи и улыбаются для фото. Далее круг почёта и конец их мучений. Семененко ловит Андрея сразу же после награждения и начинает осыпать того обеспокоенными вопросами, на которые тот отвечает очень односложно, но Женя не теряет настойчивость. —Поздравляю с бронзой, ты большой молодец!—это прозвучало не очень, как можно поздравлять с третьим местом, будто это лучший результат, Женя это понимал, но подобрать других слов просто не мог. —Спасибо, поздравляю с победой!—Андрей посмотрел на него немного вымученно, но улыбнулся при этом искренне. Женя смотрел на Мозалёва и чувствовал неприятно щемящую боль за рёбрами. —Спасибо за поздравление. Ты как? Хорошо себя чувствуешь?—Семененко и вправду было волнительно за состояние друга, ведь он точно знает насколько сильно тот может загнать себя в угол своими же мыслями, хотя стоит заметить, что сам Женя тоже иногда грешит этим, но всё же не настолько сильно как Андрей. —Нормально…—Мозалёв неопределённо пожал плечами, но в глаза смотреть не решался. Только слегка сжимал руками края белой кофты, которая была надета поверх костюма. «Мнётся, не хочет рассказывать»—думает Женя, он не знает что нужно сказать, слишком спутанными выходили мысли, русоволосый не хочет лезть в душу Мозалёву, поэтому решает оказать ему молчаливую поддержку, подходит ближе и обнимает, успокаивая друга. Андрей стискивает Женю в ответ, кажется, он действительно нуждался в поддержке, после очередного стресса. —Я так устал, Жень. От бесконечных тренировок, от учёбы, от постоянных поездок и перелётов, от соревнований, ещё и результаты плохие показываю, как будто все мои усилия напрасны, тренеров и болельщиков подвожу постоянно. Я устал даже расстраиваться от череды поражений, мне хочется просто спокойствия и счастья, я как будто в стадии выгорания, понимаешь?!—неожиданно признался Андрей, не выпуская Женю из объятий. —Я понимаю.Понимаю, как никто другой, такое бывает, эмоциональный кризис, чаще ему подверженны люди, которые отдаются какому-либо делу, прикладывают большие усилия, вкладывают душу во что-либо, и если подобная самоотдача не приносит результата, происходит выгорание. Этот этап нужно просто пережить, отдохнуть от нагрузок, стараться мыслить оптимистично, не изводить себя стрессами, тогда наступит белая полоса, появится мотивация и желание двигаться дальше, и позже эти старания не уйдут впустую, ведь когда что-то делаешь с желанием, всегда выходит лучше!—Женя немного отстранился, чтобы заглянуть в уставшие глаза Мозалёва, которые после слов поддержки выражали благодарность. Они молча дошли до раздевалки, в которой уже никого не было, все успели уйти по своим делам. Женя спокойно переоделся, протёр лезвия коньков, одел не них мягкие чехлы, убрал в спортивную сумку, куда вслед за коньками русоволосый сложил все остальные вещи, всё это Семененко делал молча, поглядывая на Андрея, который на автопилоте проделывал те же действия, даже не задумываясь об этом, вероятно, его мысли были заняты переосмыслением своего состояния. —Пойдём?—Женя уже ждал Мозалёва у двери раздевалки, Андрей слегка тряхнул головой, отгоняя поток мыслей, взял свою сумку и пошёл вслед за русоволосым. Семененко проводил друга до его номера, ещё раз поинтересовался о его состоянии, посоветовал отдохнуть, Андрей в ответ на это лишь кивнул и окинул обеспокоенным взглядом самого Женю. —Я, конечно, не очень хочу поднимать эту тему, но после падения в произвольной у тебя всё хорошо? Мне показалось, что ты хромал, когда ехал до бортика…—взволнованно сказал Мозалёв. Женя только сейчас понял, что всё это время нога нещадно ныла, он просто забыл об этом, пока переживал сначала за Петю, позже за Андрея ,а когда вспомнил, боль дала о себе знать. —Всё нормально, честно, ничего серьёзного, не о чем беспокоиться—отмахнулся Семененко. Андрей лишь кивнул. Они кратко обнялись, Мозалёв ещё раз поблагодарил друга за поддержку, а русоволосый пообещал зайти завтра. Женя заходит в их общий с Петей номер, дверь закрывается за его спиной, наконец-то Семененко с облегчением выдыхает, можно на время забыть практически всё, что тревожит, он сбрасывает тяжёлую сумку, думая, что сегодня точно не станет её разбирать, займётся этим завтра, проходит в комнату, понимает, что Пети нет. Женя подмечает, что петина сумка тоже лежит в прихожей, значит он уже приходил. Он пишет Гуменнику краткое сообщение, в надежде,что тот вскоре ответит, ждёт какое-то время, а потом откладывает телефон. Несколько минут ожидает звука уведомления, а потом просто берёт полотенце и уходит в душ, слишком уж хочется смыть с себя этот не самый лёгкий день, тем более это один из моментов, когда можно привести мысли в порядок. После душа Женя обращает внимание на саднящую гематому на бедре, похоже он и вправду неплохо приложился, но поскольку за годы тренировок таких случаев было предостаточно, Семененко просто решает действовать по проверенной схеме: «ничего страшного, само заживёт». Накинув свободную футболку с каким-то принтом и серые шорты, Женя выходит из ванной комнаты и чувствует на себе внимательный взгляд, ему даже не приходится гадать чей именно, Петя быстро оказывается близко, даже слишком. У Жени вновь дыхание перехватывает, как несколькими часами ранее, когда Петя целовал его в каком-то тёмном коридоре. Темноволосый смотрит на него странным взглядом, а потом берётся руками за резинку жениных шорт и стягивает их ниже, в этих движениях нет определённого намерения, но Женю нещадно ведёт. —Надо же было так упасть неудачно, Женька, у меня сердце кровью обливалось, когда ты до борта хромал!—Петя обеспокоено оглядывает посиневший участок светлой кожи на женином бедре, нежно проводит по нему рукой, а сам Женя от этого прикосновения буквально плавится, утыкается ему в плечо и сдавленно стонет. —Сильно больно?—Гуменник убирает руку от бедра и гладит Женю по плечам и спине. —Нет, не больно…мне просто… Сделай так ещё раз, пожалуйста…—слова уже не складываются в предложения, Женя льнёт ближе, румянец проступает на его щеках. —Вот так?—Петя вновь перемещает свою ладонь на женино бедро и аккуратно поглаживает, Семененко удовлетворённо шепчет что-то неразборчивое, опаляя дыханием шею темноволосого, просит больше и Гуменник не может ему в этом отказать. Петя довольно быстро расправляется с жениной одеждой, шорты и футболка отброшены в сторону. Жене явно не терпится наконец ощутить такие нужные прикосновения и растаять от них окончательно,поддаться чувствам, которые захлёстывают всё больше с каждой секундой их близости. Женя так отчаянно желает, а Петя даёт ему всё, его руки так правильно ощущаются на женином теле. Гуменник проводит ладонями по плечам, ведёт ниже, поглаживает грудь, затем живот, задерживает руки на талии, спускается к бёдрам, стараясь не задевать травмированный участок, а затем резко сжимает, придвигая Женю к себе вплотную, Семененко удивлённо вздыхает от неожиданной смены милости на грубость, но охотно притирается ближе, ярко ощущая возбуждение Гуменника. Жене жарко, он задыхается, ему мало, он льнёт ближе, роняет голову в изгиб петиной шеи, прижимается к коже губами, ощущает прикосновения на своём теле и приглушённо постанывает. Семененко не знает куда деть руки, поэтому сжимает ими плечи Гуменника, не желая отстранятся ни на секунду, но в какой-то момент всё же русоволосому приходится поднять голову, Петя зарылся пальцами в женины волосы и слегка потянул, отстраняя от себя, но в следующий момент, когда их взгляды встретились, Гуменник сам прильнул к губам Жени. Поцелуй вышел долгий, мучительно медленный, изводящий. Петя скользнул языком в женины приоткрытые губы, Семененко с желанием ответил ему, Гуменник переместил руку на пах Жени и слегка сжал возбуждённую плоть сквозь тонкую ткань, Семененко оторвался от губ Пети и застонал в голос, его щёки вновь залились краской, но не от смущения, а от запредельного возбуждения. Женя беспорядочно сжимал руки и плечи Пети, спустившись ниже, он нашёл край петиной футболки и наконец избавил его от ненужной вещи, без неё Гуменник выглядел гораздо лучше, Женя обвил его шею руками и вновь потянулся к губам, чтобы заполучить ещё один влажный поцелуй. —Петя…Пожалуйста…Хочу больше…Не останавливайся!—Женя оторвался от губ Гуменника, тяжело дыша, просил о продолжении, его разум был окончательно затуманен возбуждением, голова не соображала, с трудом удавалось подбирать слова. —Настолько сильно не терпится?!—Петя хитро улыбается и вопреки просьбам не собирается спешить, смотрит Жене в глаза, изводит, Семененко от этого только больше Петю чувствовать хочется, легко он на его провокации ведётся, от взгляда Гуменника жар всё тело захватывает, Женя тяжело выдыхает и голову назад откидывает, только чтобы в его глаза не смотреть. А Петя как будто только этого момента и ждал, жадно припадает губами к жениной шее, сначала оставляет лёгкие поцелуи, а потом спускается чуть ниже и кусает чувствительную кожу, оставляя пару ярких отметин. Женя запускает пальцы в волосы Пети, слегка оттягивает пряди, когда чувствует поцелуи, кусает свои губы, стараясь не издавать лишних звуков, но это не сильно помогает, тихие стоны всё равно ласкают слух Гуменника. —Евгений Семененко-чемпион, звучит прекрасно, мне нравится, сейчас чемпион полностью в моей власти это будоражит, согласись?! А ещё очень возбуждает!—Петя опалил горячим шёпотом женину шею, русоволосый не смог ответить ему ничего внятного. Гуменник наконец перестал медлить и на контрасте стал действовать очень быстро и решительно. Его рука накрыла пах Жени сквозь тонкую ткань, погладила, а затем слегка сжала, услышав удовлетворённый вздох, Петя окончательно потерял голову, быстро стянул женины боксеры, обхватил возбуждённую плоть, медленно, с оттяжкой провёл вниз, а затем вверх. Женя зажмурился от наслаждения и тяжело выдохнул, ощущая как Петя ускоряет темп и настойчиво целует сначала губы, затем терзает шею, оставляя следы от лёгких укусов. Семененко льнёт ближе, толкается бёдрами в такт движениям Гуменника и старается сдерживать неприлично громкие звуки. Женя перестал сжимать плечи Пети и спустился руками ниже, провёл пальцами вдоль пояса штанов, а затем стянул их вместе с бельём и уверенно обхватил рукой возбуждённый член, сразу задал быстрый темп в такт движениям Гуменника. У Пети перехватило дыхание, он когда почувствовал женины руки, которые ласкали его в такт собственным движениям. Хотелось прижаться вплотную, хотя ближе уже было некуда, жар приятно распространялся по телу, ощущение разрядки было близко. Женя неудовлетворённо стонет, когда петины руки исчезают, переставая доставлять удовольствие. Петя перехватывает женины руки, нежно проводит по ладоням, оставляет немного болезненный укус на одном из запястий и возвращает их на свои плечи, Семененко сжимает пальцы и слегка царапает кожу, оставляя яркие следы. Гуменник обхватывает одной рукой их обоих, аккуратно начинает движения, постепенно наращивая темп, ловит поцелуями несдержанные женины стоны. Жене кажется, что он с ума сходит, когда Петя своими блядски потрясающими длинными пальцами их обоих до пика удовольствия доводит, он выплёскивается Пете в руку горячим наслаждением и тонет в яркой неге, утягивая Гуменника вслед за собой, Пете нужно ещё несколько движений чтобы ощутить эйфорию. Женя роняет голову Пете на плечо и дышит загнанно, сказать ему совсем нечего, только чувствовать нежные прикосновения рук Гуменника по всему телу. Петя разморённого негой Женю буквально укладывает на кровать и сам рядом ложится, обнимает крепко, свои пальцы с жениными в замок переплетает. —Петь, что бы там не писали в этих оценочных таблицах, ты для меня золотой, вы всех смыслах!—Семененко к его губам тянется и получает поцелуй в губы лёгкий и ещё несколько в щёки, шею и ключицы, Гуменник ему нежности шепчет и Женя про всё забывает, хочется просто быть рядом и ощущать эту наполняющую сердце любовь.