Наше Рождество

Скрип снега под ногами, который приятный слуху, падающие серебряные снежинки, что задерживаются на волосах, не спрятанных под шапкой, спешащие домой прохожие, чтобы скорее начать приготовления, торопливо закрывающиеся магазины, ведь желания работать в Рождество совсем нет и Се Лянь. Се Лянь, быстро идущий по заснеженным дорожкам и про себя молящийся не поскользнуться, ибо тогда мокрым будет не только он, но и все то, что он так бережно несёт в руках. На улице, несмотря на окружающих, очень тихо и царит своя волшебная атмосфера. Весь город украшен множеством светящихся самыми разными цветами гирляндами, которые радуют каждого прохожего. Бесчисленное количество елок: маленьких, больших, средних, синих, белых, зеленых — ну просто на любой вкус и цвет! И каждая украшена по-своему: особенными шарами, особенной мишурой, особенными огоньками и особенной звездой на макушке. В каждой видится своя личная красота и сказочность. Но на самом деле украшения самые обычные. Шары, купленные все в одном и том же магазине, мишура, используемая уже который год, гирлянды обыкновенных цветов и звезды, отличающиеся лишь размерами и формами. Все обычное. И в любое другое время года вовсе бы не вызывало улыбок и восхищений. Но сейчас канун Рождества. Сейчас зима. В это время все по-другому. По-особенному. — Боже, ну наконец-то, — взмаливается парень, когда наконец дошел до ворот дома друга. — Мне казалось, что я буду идти вечность. Он хотел было позвонить, нажав кнопку на столбе, но заметил, что калитка приоткрыта. Видимо, Фэн Синя достало каждый раз вставать и бежать открывать всем двери, так что просто оставил так. На губах проскользнула улыбка от представления негодующего друга: «Да зачем я вообще, черт подери, согласился на это?! Почему мы не празднуем, например, у Му Цина?!». Фэн Синь, такой Фэн Синь. Все же, соблюдая рамки приличия, гость постучал в дверь и только после зашёл. Облегченный выдох сорвался с уст. Как же тут тепло. Честно, он почти ноги отморозил с руками! О, руки, особенно их. Глупо забыв перчатки дома, ему пришлось пятнадцать минут тащить кучу пакетов в руках на морозе. Поставив вещи на пол, он осмотрел свои красные пальцы, что почти не чувствовал. М-да. — Се Лянь, ну слава богу! — слышится радостный голос Ши Цинсюаня. — Мы уже думали, что ты потерялся и хотели искать тебя с собаками, — а совсем скоро и он сам появился в коридоре, приветливо махая ладонью. — Извините, я чуть-чуть опоздал, — неловко улыбается первый, снимая обувь и пальто. Встречать гостя поспешили и остальные: Хэ Сюань, Фэн Синь, Му Цин. Сегодня они решили собраться своей небольшой компанией, отпраздновав вместе Рождество, ведь чего в одиночку дома сидеть, правильно? Однако, среди присутствующих не было еще одного человека. Парень уже хотел было спросить: «А где он, тоже опаздывает?», — как вдруг всем телом почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся, замечая выразительные красные глаза. Ах, ну да. Он же всегда поодаль стоит. Хуа Чен, сложив руки на груди, оперся плечом в стену и наблюдал, как все встречают Се Ляня. Когда второй обернулся, поймав младшего, словно вора, Хуа не смог сдержать легкой улыбки, которой его тоже одарил пришедший. Старший подметил, что тот собрал свои черные длинные волосы на затылке, закрепив их шпилькой, которую он дарил ему на прошлое Рождество. Та была блестяще серебряная с такой же бабочкой на одном конце. Она прекрасно подходила Хуа. И внутри разлилось тепло, что он все еще хранит и даже носит. В доме Фэн Синя приятно пахло имбирным печеньем, которое, как оказалось, готовил Му Цин. Неожиданностью стало и то, что второй провел в доме первого весь день, а не пришел к назначенному времени, как и все остальные гости. Се Лянь и Ши Цинсюань, услышав это, загадочно переглянулись и удовлетворенно хмыкнули. Все понятно. В гостиной — самой просторной комнате, так что парни обустроились именно тут — стояла красиво наряженная елка в бело-синих цветах, а под ней стояло кучу подарков, которые ребята принесли друг другу. Лянь тоже поспешил пристроить туда свои презенты. Стены украшены гирляндами, на окнах видны узоры, сделанные из искусственного снега, а на телевизоре шел какой-то классический рождественский фильм. Вроде ничего необычного, но в кругу близких людей это приобретает свои необычные чары. Первое время компания просто общалась, сидя на мягком диване или же в кресло-мешках. Вот так вместе они собирались уже достаточно давно, где-то пару месяцев назад, за это время в жизнях каждого, может, грандиозных изменений и не произошло, но рассказать определенно есть что. Когда время приблизилось к десяти вечера, Ши Цинсюань громко хлопнул в ладоши и предложил открывать подарки. Никто возражать не стал, все же, интересно же узнать, что кому приготовил. Они договорились, чтобы каждый вручил всем друзьям по подарку, но чтобы не разорить себя, была поставлена определенная цена. Усевшись в круг на полу, Цинсюань взял на себя всю работу и принялся каждому относить его горсть пакетов. Когда с этим было покончено, парни, затаив дыхание, принялись открывать. Слышен был лишь нескончаемый шелест упаковки, восторженные вздохи, удивлённое: «Как догадался, что я это хотел?», и смех, в попытках догадаться кто это подарил. Се Лянь раскрыл большинство своих подарков, получив изящные украшения, импортные сладости, пара варежек с милыми рисунками снеговиков, фигурка из видео-игры, которые он коллекционирует и снежный шар. Остался последний подарок и, как оказалось, самый увесистый. Он в предвкушении разорвал упаковочную бумагу и его рот приоткрылся в немом удивлении. Затем оно сменилось на детскую радость: боже, кто-то ему подарил серию его давно желанных книг! Прежде чем рассматривать обложки, Се Лянь заметил открытку с красивым рождественским пейзажем и, перевернув ее, прочитал написанное:

«Давай забудем их всех и начнем свои романы?

Какие на вечность планы?

У меня, кстати, ты.

С Рождеством, Гэгэ.»

Парень с замиранием сердца пробегал глазами по строчкам снова и снова, а затем вскинул голову, тут же натыкаясь на ответный взгляд. Хуа Чен, сидящий напротив и тоже держащий в руках открытку, неотрывно смотрел на старшего, а в его невероятно красивых красных глазах плескалась нежность. Младший изначально без особого интереса открывал полученные подарки, несмотря на то, что ему подарили безумно красивый меч, которые он любит коллекционировать. На лице не проступила ни одна эмоция, но когда он дошел до последнего подарка и, взяв картонку со снеговиком в руки, прочитал поздравление, улыбка сама собой нарисовалась на губах. Сразу понял от кого это. Он знал этот почерк и не смог бы спутать ни с чем другим.

«С рождеством, Саньлан!

Я знаю, ты любишь теплые свитера и что в зиму вообще не хочешь расставаться с ними.

И я, к слову, тоже люблю.

Тебя.»

Буря эмоций закружилась внутри парней, а их взгляды, направленные лишь друг на друга, сверкали самыми яркими красками. Теплые слова, сказанные друг другу, были дороже всяких других подарков. Когда ажиотаж вокруг презентов и догадок кто это подарил, закончился, Цинсюань объявил, что теперь по расписанию танцы. «Нужно растрясти животы перед вкусной едой, давайте, ребята!», — зазывал он парней, поднимая каждого с дивана. Хэ Сюань, услышав про вкусную еду, сам вскочил с софы, чем вызывал смех у всех окружающих. Первые пару песен были из разряда поп, Му Цин и Ши Цинсюань словили один вайб, подпрыгивая в такт музыки, они наизусть пели лирику. Позже к ним, волей-неволей, присоединился и притянутый Фэн Синь Му Цином. Казалось, дом содрогался от их прыжков. Хэ и Лянь лишь забавно переглядывались, наблюдая за этой картиной. Скоро второй заметил, что в поле зрения нет Саньлана и, непонятно оглянувшись по сторонам, он решил подождать еще немного, вдруг отошёл по каким-то личным причинам. Когда из динамиков полилась спокойная, без битов, режущих по ушам, музыка, Цинсюань выключил свет, погрузив комнату в полу-темноту, которую освещали белые гирлянды на стенах. «Так более романтично», — сказал он в свое оправдание и стукнул Му Цина по плечу за очередное закатывание глаз. Ветерок тут же захватил Сюаня, приглашая танцевать, не слушая его возражений. Ведь он знал, что пусть тот и ворчит, он сам желает близости. Просто не умеет показывать этого. Ши Цинсюань знает, понимает и принимает. Он любит Хэ Сюаня таким, каким он есть. Вторая пара друзей первую минуту стояли отвернувшись друг от друга, а после Фэн все-таки сдался и, хоть и неловко, пригласил Му Цина на танец. Если честно, первый ожидал отказа, насмешливого взгляда, но тот лишь молча согласился. Переплетя пальцы, парни начали неспешно двигаться в такт, слушая частое дыхание друг друга. А когда Цин, погодя немного, и вовсе стеснительно уложил голову на чужое плечо, у второго выдох застрял в легких. Оставшийся один Се Лянь с улыбкой наблюдал за своими друзьями. Давно между всеми ними были видны искорки влюбленности, но, почему-то, никто так и не пытался сделать первый шаг. Наверное, отпраздновать вместе Рождество было замечательной идеей. Сегодня может родиться чья-то большая и счастливая… — Гэгэ, потанцуем? любовь. Парень, вздрогнув от неожиданности, обернулся и увидел стоящего рядышком Хуа Чена. Когда он только тут успел появиться? Карие глаза скользнули по протянутой открытой ладони и, не мешкаясь, он вложил в нее свою. Младший тут же притянул к себе парня, аккуратно уложив другую руку на чужую талию. Лянь смущенно улыбнулся. И хоть этой улыбки совершенно не было бы видно во мраке комнаты, он предпочел уткнуться лицом в грудь Хуа, чтоб наверняка. Сверху послышалась добрая усмешка. Он точно видел его румянец на щеках! — О, — вдруг осознал старший, когда почувствовал щекой нечто мягкое, — ты надел мой подарок. — Да, — также тихо, как и первый, ответил он. — Я ведь люблю теплые свитера и в зиму не хочу с ними расставаться, — процитировал Чен слова Се Ляня из открытки. — И ты, к слову, тоже любишь. Меня. Тот задержал дыхание и неосознанно сильнее сжал чужую ладонь, услышав эти слова. Однако отрываться от младшего он не стал. — М-м, Гэгэ, может объяснишь как мне это расценивать? — Ты же понимаешь и так, — шепотом ответили ему. Но дальнейших слов Хуа не последовало и ему пришлось продолжить: — Я люблю тебя, Саньлан. — Отлично, я тоже тебя люблю, — послышался веселый голос над головой. Се Лянь как-то обречённо выдохнул. — Ну нет, я же не про эту любовь, — говорит он и, наконец, отрывает голову от груди младшего. Хуа Чен вынуждает его сказать все прямо. Их взгляды столкнулись. — Да, быть твоим другом — это все, чего я когда-либо хотел. Но… быть твоим любимым — это все, о чем я когда-либо мечтал. Я люблю тебя, Саньлан. Я люблю землю, по которой ты ступаешь, люблю воздух, которым ты дышишь, — он видел, как чужой, полный ласки взгляд скользил по его лицу, часто задерживаясь на губах, — люблю все, чего ты касаешься, и все то, что ты делаешь сам. Я люблю твои темные волосы, которые рассыпаются по плечам, я люблю твои необычные глаза, люблю все, что ты говоришь. Я люблю тебя всег… Ляня прервали, не дав закончить. Теплые губы коснулись его собственных. И прикосновение это было таким мягким, нежным, словно прикасались к какому-то драгоценному камню, боясь разбить или поцарапать. Рука, лежащая на его талии, ближе прижала к себе, совершенно не желая отпускать. Это было так… невероятно. Невероятно само ощущение такого контакта с тем самым человеком, любовь к которому давно таится в сердце. И они целовались. Целовались, целовались, целовались и, кажется, целовались бы без конца, все то время, которые им дано прожить на этом свете. Они хотят посвятить все это время друг другу, не отвлекаясь ни на кого. Однако, к сожалению, человеческие легкие не способны на такое, поэтому Хуа Чен вынуждено разрывает поцелуй, но не отстраняется. Он, коснувшись своим лбом чужого, затуманенным взглядом смотрел на любимого. И у Се Ляня ноги подкашивались от такого, сердце делало тройной кульбит или вообще выпрыгивало из груди. Буквально. Разряд проходил через все тело, прямо до кончиков пальцев - настолько бушевали чувства внутри. — Гэгэ, какие планы на вечность? — шепотом спрашивает он, повторяя свой вопрос из открытки. — У меня, кстати, ты, — отвечают ему, поняв намек. Ведь ты — та самая мечта, которая сбывается раз в жизни. Рождество — это всегда надежда на что-то хорошее, трепетное ожидание, что в следующем году все будет лучше, поменьше горестей, печали и обид. В Рождество забывают все, что было и ждут, что будет. Рождество обладает своей тайной магией. Оно какой-то невероятной силой сближает людей, подталкивает их к признаниям в самом сокровенном. Оно дарит людям храбрость и смелость, которой они не могут набраться все это время. Сегодня Рождество свело не одну пару людей. Сегодня оно слышало не одно признание, сказанное со всей искренностью, открыло не одно сердце, полное любви, образовало не одну новую историю, надеясь на их на счастливый финал.

Подари мне на Рождество Бесконечную веру в нас. В то, что даже в плену забот Будет литься тепло из глаз. Веру в то, что для нас с тобой Не окажется пыткой быт. В то, что буду твоей судьбой, А не поводом для обид. Подари мне на Рождество То, чего не купить вовек. Знаешь, жизнь, как цветочный мёд, Если любящий человек Обнимает, когда рассвет Освещает снежинок слёт. Просто главный любви секрет – Отдавать и любить за всё. Подари мне на Рождество Не машину и не кольцо, А надежду, что боль пройдёт. Спрячь в ладони моё лицо, Мне не страшно закрыть глаза И уснуть на плече твоём, Я не против, я только «за!» Счастье — это когда вдвоём. Подари мне на Рождество Самый нежный любимый взгляд. Без него этот мир — лишь лёд. Я давно не смотрю назад, Настоящее — это ты. Все желанья, мечты не в счёт, Мне хватает одной мечты – Быть с тобой каждое Рождество. ©Ирина Самарина — Лабиринт.