But in another storyline...

***

Адамсон знал, чем его подцепить, когда предлагал эту работу. Он знал, что Астарион сильно сейчас в ней нуждался и долгое время висел на шее у Гейла как сожитель по снимаемой на двоих квартире и, по совместительству, нытик, который уже все уши прожужжал бедняге, что бестолку ищет новый способ заработка второй месяц. Работать в эскорте, конечно, было интересно и прибыльно, но, учитывая, сколько ментальных болячек осталось на нём после службы под крылом Касадора, Астарион предпочитал об этой части своей жизни просто-напросто не вспоминать. Она и сама довольно успешно нагоняла его по ночам, когда он закрывал глаза. И вот Адамсон позвонил с предложением нанять и его, и Гейла на работу… Телохранителями. Он рекомендовал их обоих по знакомству своему боссу, поскольку сам не был сейчас дееспособен, а их считал ребятами проверенными и на серьёзные должности годящимися (да и Аддерли Торн, его шеф, просил кого-то проверенного, а не абы кого). На вопрос, что случилось, ответ оказался весьма лаконичен — подскользнулся, упал, на утро гипс. Хорошо, что не утянул за собой юную мисс Торн, которой пришлось вызывать скорую прямо в центр, а когда та не смогла пробиться сквозь занесённые сугробами улицы, ловить машину и везти неловкого телохранителя в травмпункт самой. Астарион уже тогда сделал один важный для себя вывод — девчонка явно будет с характером, потому что мягкотелые леди не взваливают столь молниеносно решение чьих-либо проблем себе на плечи. Да ещё и так успешно! Инициативности там будет хоть отбавляй. Но даже заранее проведённая настройка себя не на самый позитивный лад общения с «клиенткой» не уберегло Астариона от того, о чем Гейл его попросил сначала ненавязчиво. Потом уже добавил после встречи с ней прямо в лоб: «не спи с ней! Твоя влюбчивость просто выгонет тебя в очередной раз с работы!» — для Гейла, как для учёного человека с недавно расформированной университетом лабораторией, это был и вправду стоящий колом вопрос. Он уже и сам несколько месяцев прозябал без работы, и его докторским мозгам это не шло на пользу. Благо судьба оказалась к нему благосклонна, — сказались годы одинокой спортивной юности, — и Гейл по всем физическим параметрам, как и Астарион, подошёл в глазах отца девчонки на роль её второго телохранителя. Кстати, о ней самой. Когда Астарион её увидел, — он с Гейлом приехал на 10 минут раньше назначенного времени, правила хорошего тона, все дела, — то… Что ж, он залип. Причём конкретно. Она не была похожа на мажорок или на типичную дочку богатого папочки, о нет; его, скорее, поразило, насколько она выглядела обычной, на первый взгляд не броской, но эти длинные вьющиеся чуть растрёпанные русо-льняные волосы с затемнением у самых корней и умные голубо-зеленые глаза сразу умело западали в душу. — Это моя дочь, Мадленн. Вам нужно будет охранять её. Работаете как в паре, так и по-отдельности. Ты, — он указал на Астариона, — берёшь чётные дни, ты — нечётные. И чтоб смотрели за ней хорошо, не то три шкуры с вас спущу. Адамсон, конечно, зарекомендовал вас, но это не значит, что у вас, парни, не будет испытательного срока. Аддерли Торн поистине был угрожающей бизнес фигурой. Поговаривают, он с семьёй переехал во Врата из-за удалённости работы, поскольку контролировать из-за океана компанию было тяжело, а доверять полностью сотрудникам — не его конёк. Пожалеть его об этом решении заставило то, что последовало за ускоренным ростом «Dumnonia» на рынке фармы — его жену прихлопнули нанятые конкурентом лолтские дроу. Запугивание не прошло успешно — Аддерли избавился потом как от конкурента, так и от наёмников, убивших миссис Торн, однако на нём самом… Это оставило неизгладимый отпечаток. Как и поставило печать не проходящей паранойи за дочь; отсюда возникла резкая надобность в проверенных спецах из сферы охраны. Адамсон работал с ними ещё с тех лет, когда мать Мадленн была жива, и Астариону оттого вдвойне было лестно, что он нашёлся нужным вверить жизнь дочери небезразличной ему четы (уже, конечно, не четы…) в его с Гейлом руки. Но девица сама не очень-то и хотела, чтобы её охраняли. Когда Аддерли после раздачи указаний и закрепления тех договором покинул их, оставив Астариона, Гейла и Мадленн одних, она буквально сразу же увела мужчин в место, где не было прослушки и камер. Это было в единственном месте в доме, в её спальне. В спальне мистера Торна, Астарион предположил, дела обстояли иначе. — Слушайте, парни, давайте я не буду строить из себя типичную избалованную дрянь и убегать от вас, доставляя вам кучу неудобств и неприятностей, и договоримся сразу: я вам плачу, вы за мной не ходите везде второй тенью. Я вполне способна сама за себя постоять и усиленная охрана мне не нужна. Гейл неловко улыбнулся. Вся эта ситуация его заметно нервировала: и то, что они находились, где было не нужно в первый же день работы, и то, что Мадленн включила «отворот-поворот», даже не дав им проявить себя. Астарион же, тем не менее, после слов про деньги слушал её более заинтересованно. Это можно было заметить по тому, как дернулось его острое ухо и все тело развернулось больше в сторону самой Мадленн, став более открытым, несмотря на перекрещивающие грудь сложенные руки. — Боюсь, мисс Торн, мы не можем принять ваше предложение. Мы должны сначала выполнить свою работу, а уже потом получать за нее деньги. Иначе дела не делаются. — Гейл мягко, несколько виновато улыбнулся, надеясь предупредить вспышку гнева с её стороны, но Мадленн лишь устало вздохнула. Её взгляд скользнул на Астариона. Он сощурился и пожал плечами со смешком. — Гейл прав, принцесса. Мы ещё не выполнили свои задачи, а получать деньги за не выполненную работу по договору, тем более, с таким человеком, как твой отец, потенциально опасно как для любого другого будущего трудоустройства, так и для здоровья. На лице Мадленн было написано разочарование. Но она более не поднимала данную тему, закрыв её, как только увидела, что к ним обоим не подступиться. По крайней мере, к Гейлу уж точно. Насчёт Астариона она не была уверена — он выглядел куда более сговорчивым, чем его напарник. К нему, быть может, и стоило присмотреться. Но то покажет лишь одно время. И наблюдение за ним со стороны. — Ладно. — Девушка выглядела совершенно спокойной, словно их отказ нисколько не раскачал лодку её эмоционального спокойствия. — Вы завтракали? Если нет, идёмте, хоть покормлю вас перед тяжёлым служебным днём. Вам ещё везти меня на учёбу. Астарион же сделал правильный вывод, что ему стоит более внимательно наблюдать за ней в ответ — была ведь какая-то объяснимая причина, почему Мадленн хотела их отвадить. И вот какая, ему, — может, даже им обоим с Гейлом, — только предстояло узнать. Шанс выпал, когда юную мисс Торн нужно было отвозить на занятия. Она тренировалась в секции спортивной борьбы, и Астарион с Гейлом были должны попеременно её до клуба сопровождать. Также их присутствие подле неё было прописано во время каких-либо не официальных прогулок (с выдерживаемым расстоянием в 6 метров, чтобы уж совсем не напирать на малышку своим присутствием и давать ей возможность оглядываться назад, видя не только их лица), на официальные поездки, связанные с работой её отца и обязательным присутствием членов семейства на новогодних корпоративах и ещё чем-то, где нужно было светануть лицом ближайшего родственника, и на учёбу в герцогскую академию. Работа не то чтобы обещала быть пыльной, ведь Мадленн не пыталась как-либо удрать, подставить их или шантажировать чем-то, чтобы они от неё отстали… Она, в целом, была очень приятной особой, но не чрезмерно. Астарион даже думал, что в её спокойном уважительном общении кроется какой-то подвох, но нет — хорошее воспитание и собственные принципы делали Мадленн уже отличимой от большей половины существ, которых они с Гейлом знали по работе. Что в сфере сопровождения, что в учёной крыс и гадюк было предостаточно, чтобы отвыкнуть от нормального отношения к себе. Но затишье, как известно, во всём бывает лишь до поры до времени. Мир не любит статику, он всегда приходит обратно в движение, ибо таковы законы природы. И вселенная не захотела долго глядеть на то, как всеобщее прозрение затормозилось. Астарион узнал о её побегах из клуба по борьбе совершенно случайно — через дорогу напротив задней части здания, куда он сегодня Мадленн отвёз, исходя из расписания своей очереди, открылось маленькое грандж кафе, куда вампир решил зайти за кофе. Параллельно говоря с Гейлом по телефону и выслушивая его жалобы о том, что оборудование его из университета выслали прямо в их квартиру и куда его девать, было не понятно, Астарион заметил, как юная мисс Торн прошмыгнула из-под ворот парковки для персонала и, воровато озираясь по сторонам, стала направляться в одном известном ей направлении. — Гейл, арендуй ты уже себе хранилище и не расстраивайся так. — Астарион внимательно провожал её взглядом. — Я перезвоню. Забрав спешно кофе, вампир надвинул чёрные солнцезащитные очки и двинулся по следу Мадленн, добавив шагу, чтобы её не упустить. Он прятался за острыми углами зданий и прицельно шёл за ней: она то и дело оборачивалась, но так его и не заметила. Когда они наконец оказались далеко от клуба и перестали петлять меж высотных зданий, Астарион допил кофе, выкинул его в ближайшую урну и, подкравшись к Мадленн со спины, скрутил её за руки, не позволяя начать брыкаться. Однако, вопреки его домыслам, что она легко сдастся, Мадленн сделала упор ногами в землю и неожиданно перекинула его через себя. Вытащив спешно из сумки шокер и приставив его к мужскому горлу, она ошалело заморгала, округлив свои чудесные глазки, прямо направленные на его лицо. — Неплохо для той, кто прогуливает занятия. — Он широко осклабился, демонстрируя в своей довольной улыбке клыки. — Что вы… — Она сморгнула, не убрав шокер от его горла. — Что ты тут делаешь? — У меня такой же вопрос к тебе, маленькая прогульщица. — Астарион резко выбил у неё из рук шокер и, поменяв их местами, повалил Мадленн на землю. Благо снег смягчил как его падение, так и её тоже. Теперь уже вампир держал электрошоковое оружие предусмотрительно на расстоянии от девичьей шеи, но и достаточно близко, чтобы юная мисс Торн под ним не дёргалась. Чёрные очки соскользнули на самый кончик острого носа. Но Мадленн попыталась. Хватка у Астариона была сильной… Так что особо рыпаться не выходило. Она гордо вскинула голову, молча надменно сузив глаза, мол, ты меня не расколешь. Астарион, сощурившись в ответ, повторил свой вопрос. Потом он резко с неё встал и, поднеся телефон к уху, сделал вид, что звонит. — Ладно, раз ты не хочешь говорить, может, твой отец мне скажет, что за неожиданные нововведения появились в твоём расписании, о которых никто ничего не знает? — Нет, стой! — Она выхватила телефон у него из руки и нажала «отбой». — Ладно, хорошо, я расскажу тебе. Но пообещай, что не скажешь моему отцу. Астарион внимательно на неё смотрел. Мадленн знала этот взгляд — вампир изучал её и будто проверял на прочность. Хотя… Вместо давления от него исходила больше вальяжность. — Я не могу обещать этого, не узнав, в чем дело. Если тебе угрожает опасность по собственной же глупости, о таком молчать нельзя. Мадленн такой ответ не понравился, пускай он и был разумным. — Я думала, из вас двоих ты более гибкий, чем Гейл. — Вся эта ситуация её начинала уже раздражать, что отчётливо отразилось в её голосе. Астарион усмехнулся. Ухмылка вновь оголила один из его клыков. — Всё так, маленькая принцесса. Но вот в чем вопрос, чем ты можешь заставить меня проявить свою гибкость по отношению к тебе? Глаза Мадленн загорелись. Нужный ответ был наконец получен. Она какое-то время смотрела на него этим сияющим «анимешным» взглядом, — или как там говорят у любителей японской культуры? — а потом выдала. — Хорошо. Идём, я всё тебе расскажу и покажу. И ты уже потом сделаешь вывод, помогать мне или же… Нет. Данный поворот их разговора показался ему любопытным. Помогать, интересно, с чем?.. Мадленн встала. Они оба отряхнулись. Взяв Астариона за руку, она повела его за собой. Несмотря на свою повышенную тактильность, ему было так непривычно её касаться… Даже через плотную кожаную чёрную перчатку он ощущал тепло её разогретой от их маленькой борьбы ладони. Обычно мисс Торн выдерживала небольшую дистанцию и не сказать что трогала всех подряд, не в её это было характере, а тут она взяла его за руку так, будто делала это уже не один раз… Впрочем, может, Астарион слишком романтизировал её прагматичные действия, связанные только с единственной целью — чтобы он по дороге не потерялся и не отставал от неё. Но мечтать никому не было запрещено. — Если ты ведешь меня куда-то, где меня можно будет вырубить, это будет очень подло с твоей стороны, — предупредил он её со смешком. Они остановились возле не самого свежего пятиэтажного дома, который находился на стыке нового района и старого. Мадленн резко остановилась и скептично на него посмотрела снизу вверх. — Я не такая подлая, чтобы ты знал. — А я и не знаю, принцесса, — он склонил голову к плечу, — мы знакомы с тобой так мало, а с тем, кого не знаешь, надо держать ухо востро. Сейчас я пока вижу девушку, что-то тщательно скрывающую от своего отца и нагло врущую с видом святой невинности, что она посещает три раза в неделю секцию по борьбе. Мадленн вздохнула. Пока она рылась в сумке и искала ключи для магнитной двери, она чуть приоткрыла завесу тайны того, куда они пришли и главное зачем. — Ты слышал про то, чем мой отец занимается? — Фармацевтический гигант, как тут было не слышать. Мадленн выдохнула клубы горячего пара и приложила магнитный ключ к специальной выемке для него. — После смерти моей матери случилось слияние двух компаний — моего отца и компании «Imperial», которая тоже занималась производством лекарств. Мой отец раньше не стал бы связываться с кем-то вроде Императора, но… После смерти мамы он разочаровался в этом мире и очень сильно изменился. Чужое благополучие его стало волновать мало, ведь люди, по большей степени, лишь ещё один способ получения дохода. — И что в этой схеме не так? — Астарион вскинул брови. Мадленн вновь посмотрела на него поверх плеча с заметным сомнением и лёгкой долей осуждения. — Понятно, ты — циник и гедонист, тебя спасение чужой жизни не прельщает. — Дорогая моя, это реальный мир, и твой отец прав в одном — другие должны волновать тебя меньше самого себя и своего благополучия. И, чаще всего, иные существа являются лишь очередным средством твоего дохода, всё так. — Ты можешь иметь своё мнение на этот счёт, я — своё, — металлическим голосом отчеканила Мадленн, прежде чем открыла шумную железную дверь, закрывавшую проход в лифт. С заметным сомнением войдя следом за Мадленн, Астарион поехал лишь только потому, что она выглядела уверенной в работе сего доисторического механизма подъема. Она продолжила уже внутри. — Но не когда это стоит другим их жизней. Последний выпущенный прорывной препарат имеет большое количество побочек. Ты, быть может, об этом даже не слышал, но я напрямую сталкивалась с пострадавшими от него лицами. И это… — Мадленн поджала губы в узкую нитку. — Ужасно. Прибавление физических сил и улучшение ментального состояния принимавшего вызывается тем, что в самом препарате находится синтезированный паразит, который первое время заботится о носителе, а потом начинает вести себя, закрепившись в его теле, самым непредсказуемым образом. — Получается, ты помогаешь тем волонтёрским организациям, которые поддерживают пострадавших от этого лекарства существ? — Астарион удивлённо на неё посмотрел. Так, значит, она не бегала в тайне от отца к какому-то своему мальчику или девочке, о которых он не должен был знать… Дело было куда серьёзнее, чем Анкунин мог изначально предположить. — Да. После того, как все поданные в сторону компаний иски оказались проиграны в суде, я стала волонтёром и помогаю пострадавшим. Папа об этом ничего не знает. Но… Пострадавших становится всё больше, и я понимаю, что моей нынешней помощи им недостаточно. Она вновь открыла железную дверь лифта на нужном этаже, когда они остановились, — их пара едва не подпрыгнула в кабине из-за того, что её расшатало вверх вниз, — и выпустила Астариона вперёд. После они вдвоём направились к обитой коровьей кожей поцарапанной двери, для которой вновь понадобился поиск ключей. — И… Что за план? — Я расскажу тебе про него, только если ты согласишься мне помочь. В ином случае тебе знать об этом не обязательно. Сказала как отрезала. А девчонка была и вправду с характером! И он явно был больше в отца, чем в мать. — Ты уже рассказала мне большую часть, к чему секретничать? — Астарион передразнил её, склонившись сзади к девичьему уху и прошептав вопрос именно в него. Мадленн, обернувшись, растерянно на него посмотрела (такое открытое заигрывание её удивило), но, не подав виду, она прикрыла прядью волос ухо и ответила. — Если ты и вправду окажешься тем, кто мне нужен, ты всё узнаешь. — Скажи честно, Мадленн, зачем тебе это всё нужно? Ты действуешь в пику своему отцу? Дело в этом? — Если ты сводишь мои попытки снять с производства данный препарат к подростковому бунту, то отвечу заранее — нет. Просто я не могу сидеть сложа руки, когда несправедливость происходит прямо у меня на глазах. И вот он смог выудить наконец то, что она хочет сделать. И данная информация… Неприятно поразила его. Уж лучше бы её секретом оказался тайный любовник, про которого Астарион бы прочитал ей пару моралей и, быть может, даже бедняжку приласкал в расстроенных чувствах, но в итоге… Они имеют на руках её попытку пойти против собственного отца и расстроить его отлаженно идущие дела в компании.

***

— А старина Адамсон об этом знал? Мадленн что-то ходила спешно разбирала. Везде стояли какие-то нагромождения из коробок, было пыльно и пространство было захламлено так, словно в него только недавно переехали. Хотя, судя по тому, сколько времени прошло с последнего проигранного процесса, Мадленн, должно быть, обитает здесь в тайне от отца, как минимум, год. Но вампиру ли её винить, что ни сил, ни уж тем более времени у малышки на уборку нет? С её-то хитросплетением планов и вынужденным таймингом, по которому она как штык обязана быть вовремя дома, чтобы её в какой-либо сторонней деятельности не заподозрили. Поэтому для приличия Астарион делал вид, что осматривался без какого-либо осуждения. — Нет. Не знал. Не хотела, чтобы у него были проблемы. — А за меня вы, Ваше Высочество, значит, не волнуетесь? Поэтому мне обо всём рассказать можно? — Астарион позволил себе подтрунивающий смешок. Они с Мадленн не совсем по своему желанию успели сблизиться предостаточно и узнать друг про друга много, чтобы прибегать к подобным подколам, но…почему бы, спрашивается, ему не настроить её на более дружелюбный и игривый лад с собой? Мадленн наконец остановилась. Она закончила спешно прибираться в тайной квартире, в которой явно давно никто не был, и посмотрела прямо на Астариона. Тот спрятал глаза вновь за стеклом черных очков, словно до сего момента вовсе не пялился на её задницу. — В отличие от Адамсона, ты точно сумеешь правдоподобно соврать при случае. И тебе нужны деньги. Тебе есть смысл об этом рассказывать больше, а ему — нет. — Весьма прагматично. — Астарион придал себе деловитый вид, однако на губы так и просилась самодовольная ухмылка. Вся складывающаяся ситуация его невозможно веселила. — Но откуда ты возьмёшь столько денег, чтобы заплатить мне больше, чем платит твой отец? — Поверь, я научилась уже давно вытаскивать деньги через его фонды. — Мадленн протянула ему руку для рукопожатия. — Так ты в деле? Обещаю, я заплачу вдвое больше твоего годового жалования, если ты будешь меня прикрывать и… Поможешь мне кое с чем. Астарион с сомнением посмотрел на её руку. — Давай тогда сразу определимся на берегу, как нам далеко плыть: что за помощь и главное с чем? От этого будем отталкиваться при разработке нашего… — Он сощурил глаза, подбирая слово. — Тарифа. Мадленн опустила руку. — Справедливо. Ты хочешь узнать все подробности уже сейчас, но какой у меня есть гарант, что ты тут же не побежишь рассказывать всё моему отцу? Мадленн сощурила подозрительно глаза. Астарион прекрасно понимал её недоверчивость, но на неё он лишь бархатно рассмеялся. — Но я же до сих пор этого не сделал. Хотя мог отправить ещё на пороге геолокацию твоей тайной квартиры твоему отцу. Так что, мисс Торн… — Астарион выпрямился во весь рост, подходя к Мадленн ближе, и смотрел теперь прямо в её голубо-зеленые глаза своими алыми. — Вы можете мне доверять. Я, кажется, пока не успел подпортить свою репутацию в ваших глазах, даже несмотря на то, что смог вас рассекретить после секции. Мадленн не сильно была убеждена. Но ничего иного Астарион бы ей сказать и не смог, если бы не прибегал ко лжи. То, что он оказался почти кристально чистым и честным в отношении их договорённости, заставило его теперь выглядеть на голову выше в глазах Мадленн. Она медленно обвела его взглядом по лицу, — снизу вверх, скользя по нему, словно кисточкой… — а потом вновь установила пристальный зрительный контакт. Астарион ощутил, что его загипнотизировало это действие, но в голове настойчиво зазвучал голос Гейла: «не смей с ней трахаться, Астарион, иначе тебе снова придётся искать работу! И из-за связи с тобой мне придётся искать её тоже!». Поэтому он затушил не без усилия знакомые щекотливые ощущения возбуждения внутри себя, которые его посещали не один раз и в компании не одной особы… — Хорошо. — Она наконец выдохнула ответ. — Идем, я покажу тебе наметки плана и схемы. Мадленн хотела довести дело повторно до суда, но подкрепить его большим количеством доказательств. В прошлый раз иски со стороны пострадавших сочли клеветой, поскольку доказательную базу никто не смог подготовить — у болевших не было средств на то, что бы это сделать. У Мадленн же были и средства, и все возможности на руках, главное было грамотно использовать и то, и другое. Ну и, конечно же, не попасться. Ей нужно было лицо, которое сможет прикрывать её спину и действовать с ней сообща. И хотя Астарион по мере её рассказа всё больше подумывал включить заднюю, ведь благородные порывы и дела — это больше для Гейла, что-то… заставило его умолчать эту мысль и все-таки взяться помогать принцессе. Возможно, его внутреннее восхищение ею, её упорством, амбициозностью и смелостью. И, быть может, совсем чуть-чуть примешавшаяся ко всему прочему симпатия.

***

— В секции я бываю три раза в неделю. — Но, как мы выяснили, посещаете реальное количество раз вы её всего один, — исправил Астарион её со смешком. Мадленн не стала отмахиваться и лишь вздохнула. Сейчас они с Астарионом как раз спешили в сторону тренировочного центра, где Мадленн обычно должна была заниматься борьбе. — Да, всё так. Однако Нриса отмазывает меня два раза в неделю перед отцом и Адамсоном. — Она тоже в курсе всего, что у тебя происходит? — Астарион нашёл важным этот момент прояснить, чтобы понимать максимально круг ознакомленных с ситуацией лиц. — Не совсем, — Мадленн ответила уклончиво. Они остановились за ближайшим углом здания, из-за которого был виден вход в центр. — Она знает только то, что я нахожу нужным для неё знать. Но да, частично она в курсе, что происходит. В её глазах это «некий затянувшийся период перерезания пуповины, который я должна пройти, перебеситься и успокоиться». — И она ему пособничает? — Астарион поправил чёрные очки на переносице и тоже посмотрел на вход. — Вроде того. Она ведь моя подруга. — Не все друзья, чтобы ты знала, так делают. — Он склонился к ней ближе, прижавшись теснее к её спине и едва ли на саму Мадленн сзади не навалившись. — Мой друг, например, не сильно пособничает мне в моих желаниях. «Гейл вообще не рад тому, что у меня на тебя, малышка, стоит», — усмехнулся про себя Астарион и, только сейчас ощутив, что чересчур сильно давит грудными мышцами на её спину, сделал шаг назад. — Не знаю, какие у тебя отношения с Гейлом, но Адамсон отзывался о тебе с теплом. — Мадленн решила этим моментом поделиться. Астариону было приятно, что это оказалось так. Старина Адамсон даже на работе его не забывал. — Ну да не будем ударяться в лирику. — Он вновь посмотрел прямо на вход в спортивный центр. — Ты входишь, тебя фиксируют камеры, я отгоняю машину в слепую зону сзади центра и забираю тебя. Всё так? — Так. У меня на побег к чёрному ходу через пожарную лестницу уходит около 15 минут. Встречаемся через это время в указанном месте. — Мадленн обернулась и, чуть задержавшись, добавила. — Спасибо, что помогаешь. Тепло её дыхания коснулось ласково его щеки так, словно Мадленн его на последок поцеловала. Астарион проводил её чуть смущенным взглядом, невольно в очередной раз отмечая, как тёплый пуховик крадёт её красу и не даёт разглядеть нормально её формы, но… Он вновь напоминал себе, что и не должен был чересчур пристально на них смотреть.

***

— Будь другом, сделай кофе. После бессонной ночи наблюдений они буквально оба помирали с утра — пришлось караулить завод и ночью забираться на него, чтобы выкрасть расписание рабочих часов и кто в какие смены заступал; без своего человека внутри места было тяжело действовать самостоятельно, и потому Мадленн сразу предупредила Астариона, что нет, дело плевым не будет и да, будет долго, муторно, тяжело и сложно. Он предлагал подкупить кого-нибудь из рабочих, ведь они и так получают за свою работу сущие гроши, однако вовлекать в дело потенциальное лицо, которое могло бы их сдать отцу за большую сумму, Мадленн наотрез отказывалась. Так что они избрали полностью действовать самим и без чьей-либо помощи, кроме в лицах друг друга. Важная поправочка к более раннему замечанию, он уже был на большую свою часть мёртв, но даже для его вампирской сущности целая ночь без смыкания глаз ощущалась, как поездка ледового комбайна по всему телу, выдавившая насильно из него все соки. Астарион долго с утра разминал конечности, кряхтел и про себя с юмором думал, что, видимо, это уже была старость. Хотя он совсем себя не чувствовал на свой 300-летний возраст. — Кофе? О, это уже слишком. Мы с тобой, дорогая, не так близки. — Астарион со смехом театрально округлил рот, разбираясь на её небольшой кухне, и Мадленн, севшая за круглый стол и подперевшая кулаком щеку, вымученно посмотрела на него снизу вверх. Её уголок губ приподнялся, шутку она явно оценила, но кофе всё-таки ей до сих пор хотелось испить. — Ну ладно, так уж и быть. Пожалею тебя, раз ты сама не можешь разобраться на своей же кухне. Сначала он достал из верхнего кухонного шкафа турку. Затем покопался в рядом стоявшей «кишке» и вынул на свет божий уже давно вскрытый, не совсем ароматный пакет смолотого кофе. Пока вампир был занят приготовлением и на большую часть своими мыслями, Мадленн успела бесшумно прокрасться к нему сзади… И прильнуть со спины к нему, когда он закончил класть две ложки, заливать их холодной водой и настраивать сенсорную плиту на средний прогрев. Её руки проскользнули в зазорах между его руками и корпусом тела, грудь прижалась к развороту лопаток, пресс к нижним позвонкам, и Астарион ощутил, как от резкого прилива тепла и физического ощущения чужого тела в непосредственной досягаемости всё внутри него приятно задрожало и натянулось. Мадленн, понимая, что могла его своими действиями от готовки отвлечь, сама взяла в одну из своих ладоней турку. Второй она заскользила кончиками пальцев по крепким мышцам поджарого пресса через мягкую чёрную шерсть свитера, повторяя изгиб нижних кубиков. «Ну всё», — пронеслось в голове, — «Астарион, ты попал. Сейчас ты с ней переспишь, а потом её отец всё постепенно пронюхает и вытурнет тебя с Гейлом из-за твоего повышенного либидо с работы. И придётся опять проходить всё те же девять кругов ада с устройством на работу, вставать на биржу труда, подавать заявление на выплату пособий по безработице, которое, в целом своём, было смехотворным…» И потому, чтобы подобный сценарий не случился в реальной жизни, а не только в его голове, Астарион, прочистив горло от напряжения, говорит. — Не думаю, что это хорошая идея. Твоему отцу это не понравится. Мадленн два раза говорить не нужно. Она тут же убирает руки, перестаёт его обнимать и занимается разливом эспрессо по чашкам дальше сама. Себе она добавляет немного молока, ему отдаёт черный без сахара, в который он сам после добавляет из маленькой бутыли несколько капель крови. — Хорошо. Не надо так не надо. — Мадленн прижалась спиной к столешнице, оперлась о неё своими невозможно упругими ягодицами, на которые он постоянно то и дело пялился, и её поза… Она и правда была расслабленной, словно ничего между ними только что не случилось. Она не напирала на него своим положением. Не принуждала. Мадленн уважала его, как личность, и всячески это показывала. Она чокнулась об его чашку своей, после чего оттолкнулась от столешницы. — Я пойду просмотрю записи. Если хочешь, можешь пойти со мной. Если нет, поезжай домой. Отдохни, Астарион, ночь была тяжкой. Я до дома доберусь сама. Когда она уходила в другую комнату, где находился её маленький штаб, он снова смотрел благоговейно ей вслед. И понимал, что не мог не зависать под это мерное спортивное покачивание бёдер и движение ягодиц под домашними джинсами. Он шумно сглотнул и прижал к своему паху взятые из морозилки полуфабрикаты. От стояка в штанах ему было физически больно, но ещё больнее от осознания, что впервые в жизни ему понравилась чуть больше одного плотского желания девушка, а он не мог… Без страха и упрёка с ней переспать. Выдохнув и зашипев, Астарион выпил залпом кофе. — Ты точно доберешься до дома одна? — спросил он её достаточно громко, чтобы его точно услышали в другой комнате. Выяснить хотелось для чистоты совести. — Да, скажу отцу, что ночевала у Нрисы. Вторая пара ключей под ковром возле входной двери. Деньги переведу в понедельник. Хороших выходных. Он покинул её квартиру с неприятным сосущим под ложечкой ощущением, требующим, чтобы придурок в его лице вернулся обратно. Но Астарион вновь заставил себя… Сохранить оставшуюся между ним и Мадленн дистанцию. Возможно, так хищники нагуливают аппетит перед очень сытным ужином, даже если сами того не подозревают. И это был как раз его случай.

***

— Я ждала для исполнения этого плана кого-то вроде тебя. Проникнуть одна я туда не могла, заниматься съемкой и отвлекать внимание у меня не получилось бы. Так что твоя помощь очень выручает меня. — Главное помни, принцесса, что всё это, — он открыл перед ней дверь, подавая руку и помогая выбраться, а потом закрыл и поставил на сигналку машину. — Далеко не бесплатно. Заниматься альтруистическими действиями чисто на одном голом энтузиазме, как ты, я ещё не научился. Астарион не то чтобы говорил с пренебрежением, но это было и правда так. Мадленн его… Поражала тем, что влезала в крайне опасные и неприглядные дела своего отца, рискуя своим положением и его милостью к ней. Да и вообще всеми перспективами на будущее, которые он ей мог дать. Но, как она уже говорила, она не может сидеть сложа руки, когда у неё под носом творится зло. Как личность деятельная и инициативная, она с ним не пытается договориться, она с ним борется. Они были сегодня на самом производстве. Переоделись под рабочих и действовали слаженно вдвоём: он отвлекал внимание, она снимала компромат на отца. Когда рабочее время закончилось и цех производства лекарства закрывался, Астарион с Мадленн вышли в общей группе людей и нелюдей. Лишь потом они незаметно ускользнули в единственную слепую зону, где стояла их припаркованная в тени машина без номеров. Перегнав её к более удобному углу обзора, откуда можно было увидеть выходящих Императора и Аддерли после очередных переговоров с главой цеха, они сели… Ждать. Ожидание это тянулось долго. Мадленн сразу предупредила, что отец привык спрашивать строго с вышестоящих лиц отчёт о какой-либо проведённой работе, поэтому увидеть их троих и уж тем более вместе заснять, выходящими из дверей завода, будет задачей не из простых. Прошёл час. Потом второй. Астарион крутил бегунок радио и перескакивал с одной частоты на другую; он лениво послушивал то одну песню, то другую, ориентируясь лишь сначала на свой вкус. Потом к нему добавился ещё и вкус Мадленн — она его просила переключать на ту или иную волну, которая ей особенно нравилась. Боуи, Игги Поп, Depeche Mode — из того, что она слушала, многие исполнители нравились и самому Астариону… И если бы не маячащая на периферии сознания цель, висящая грозным напоминанием, зачем они здесь сидели… Могло бы показаться, что это годы его шальной молодости, когда он затащил понравившуюся ему девицу в машину, слушал с ней песни, распевал сначала их на двухголосый манер, а потом на «двухротый» распивал спиртные напитки… И что они были и вовсе здесь на свидании. Астарион в очередной раз задумался, чтобы хотел… Чтобы оно было так. Мадленн же смотрела в сторону, она сидела внимательно с раскрытой камерой и почти не отвлекалась от записи, в отличие от него. На третий час им повезло — когда уже была глубокая ночь, трое мужчин, один из которых был, к тому же, и вусмерть пьяным, наконец обменялись рукопожатиями перед дверями завода и разошлись по машинам. Астарион тот момент едва не продремал, но Мадленн потрясла его за плечо и указала, что они вышли. Они наконец всё записали. Можно было ехать отдыхать домой. Однако же… Почему-то ни он, ни уж тем более Мадленн не спешили. Она с энтузиазмом рассказывала ему, что они отсняли убойный материал, благодарила его за помощь почти птичьим щебетанием, её голос стал от этого высоким и непривычно слуху нежным, по-настоящему девичьим и таким юным… Что Астарион сначала ею заслушался. Уже позже, когда Мадленн закрыла камеру, выключила её и отвела взгляд от экрана, между нею и вампиром установился густой прямой зрительный контакт. Такой плотный и искрящийся, что за обивку салона можно было бы и побеспокоиться… — Кажется, мы всё отсняли и… Закончили. — Да, кажется… — Он не сводил прямого взгляда с её глаз, потом тот переместился к подведенным алой помадой губам, и вот чуткого вампирского уха коснулось ускорившееся сердцебиение юной мисс Торн, которая изводилась сейчас явно от того же желания, что и он сам. Мадленн посмотрела сначала томно на его губы. Шумно сглотнула и, поджав свои, облизнула их. Она выдохнула. — Ты ведь говорил, что нам не стоит… И он в очередной раз нарушил своё слово. Он поднял руку, вцепился в её завязанные в конский хвост волосы и притянул резко к себе за затылок, выдыхая страстно и порывисто. — К чёрту. И он поцеловал её. Он целовал её голодно, страстно, с такой отдачей, что у Мадленн заболели губы, но боль эта была столь желанной и столь сладко резанировала с иной, развернувшейся в самом низу живота, что она не противилась; напротив, она прильнула к нему теснее, порывисто обняла за шею и перебралась резко к Астариону на колени, едва не задевая задом руль и не оповещая сигналом всю улицу, что здесь ещё кто-то был и не спал. Он расположил её на своих коленях, ласкал её порывисто и оглаживал всё тело снизу вверх: сначала по спине, затем сменил направление ладоней и сместил их на её грудь. Без тёплого пуховика она была в джинсовом комплекте, бело-красной утепленной толстовке и кедах с меховой внутренней отделкой. Сам же он придерживался своего традиционного чёрного стиля, удобного как для работы в ночи, так и просто смотрящегося очень современно. Астарион хорошо помнил, как Мадленн его назвала при первой встрече будто выпрыгнувшим из клипа Depeche Mode солистом группы. Он не мог от неё оторваться. Сминал голодно её губы, кусал их, пропускал меж зубов, в особенности давя клыками; плотный поток крови ощущался под натянувшейся от припухлости покусанной кожей. И Мадленн, льнущая к нему всем телом, жмущаяся к его груди своей, давала ясно понять, что она хочет его одинаково сильно, как и он её. Астарион простонал громко в её рот, когда она начала на нём специально двигаться волнообразно и тереться об него сквозь одежду пахом. Эрекция уперлась столь больно в застёжку и пуговицу, что ему захотелось просунуть между ними свою руку и самому к себе прикоснуться… Но он не позволил себе прервать её, ему нравилось, как она сильнее распаляла и его, и себя, деля с ним сначала долгий томительный сладкий поцелуй, а потом переходя с кусачим собственным на его шею. Астарион задрожал, белесые ресницы полуприкрылись, он томно простонал: — Мадленн… — Его голос звучал натянутой струной, нежно, дребезжаще, и она от этого укусила его в шею только сильнее. Сил терпеть больше не было; он просунул руку меж дверцей и водительским сидением, нажал на ручку и откинул спинку, расположив Мадленн полностью на себе. Она в спешке помогла ему достать откуда-то из кармана пальто кричащую упаковку красных презервативов, разобраться с её джинсовым комбинезоном, а потом с нижней частью чёрной комбинации — он вошёл в неё, уже разогретую петтингом, и она высоко грудным голосом простонала, когда ощутила его внутри, закатив глаза. Астарион задвигался в ней порывисто, ощущая полное блаженство от того, как тесно, но в то же время легко благодаря смазке от презерватива и избытка естественной было в ней. Мадленн вцепилась в ворот его чёрного свитера для сохранения баланса, движения её были выверенными, и Астариона покоробила даже досада, что он оказался у неё не первым… Знал бы он, что её первым любовниками были чрезмерное любопытство к собственному телу и купленный в 16 лет мастурбатор, он бы посмеялся над ней и точно бы уточнил, хочет ли Мадленн быть сверху. Но та умолчала данную информацию и потому старалась сейчас изо всех сил, в полную меру своей ловкости и спортивной выдержки, чтобы не «ударить в грязь лицом». Он оглаживал из такого положения её груди, плечи, шею, лицо… Её рот был восхитительно приоткрыт, помада смазана, щеки раскраснелись, словно от мороза, став пурпурно-алыми, грудь подскакивала в такт их общим движениям. Вместо пассивного удовлетворения своего желания Астарион начал двигаться Мадленн навстречу, прихватив её за бёдра для более удобного положения, и она, увидев блеск его злорадной довольной улыбки и ощутив его напор, с высоким стоном через несколько фрикций и ответных насаживаний кончила. Желание было настолько велико, что уже буквально через несколько минут он брал её, заняв положение сверху. Сначала разработал пальцами, вжав в кожаное разложенное кресло, а потом, сменив презерватив, вошёл. Боже, как она выгибалась под ним, под лаской его рук, как она стонала, когда он целовал её с напором своих клыков в шею, в ключицы, в эти маленькие красивые груди… Его распирало от страсти и чувственности, движение бёдер становилось всё быстрее, Мадленн скользила ноготками по его затылку, шее, спине, подмывая возрастающей частотой стонов взять её всю и полностью, и под ускоренные шлепки кожи об кожу Астарион вжал её сильнее весом своего тела в сидение, буквально приковав к нему. Его сильные глубокие фрикции не позволяли ей расслабиться, удерживая на грани того восхитительного звенящего состояния, когда темп сбавлять было нельзя, только продолжать ускоренно трахаться. Последние её надрывные стоны он проглотил в глубоком неразрывном поцелуе, когда давление его члена на заднюю вагинальную стенку добило её окончательно. Мадленн выгнулась под ним и, жалобно вцепившись в его плечи, бурно кончила. Тяжело дыша и переводя шумно дыхание, они прямо друг на друга смотрели, и Астарион понял, что открыл новую степень голода — до неё и её тела. И утолить его быстро будет очень трудно. Но и Мадленн не выглядела той, кто захотела бы воспользоваться возможностью завязать короткую интрижку и ею же сразу всё кончить. — Поехали ко мне, — прошептала она хриплым тихим голосом. Голубая радужка потемнела до кобальтового цвета. Она плавилась от внутренней маслянистой искры. — Не домой, а в квартиру. — Ну как я смогу вам отказать, Ваше Высочество? — ласково подтрунил он её, ощущая, как губы невольно растягиваются в хитрой мягкой довольной улыбке. В ту ночь они вновь уехали в тайную квартиру, но заночевали там уже вместе в одной постели (Аддерли уже был заранее проинформирован, что дочь была в гостях). И, Астарион готов был биться об заклад, так сладко он давно не спал под чужим боком.

***

— Нам надо как-то отвлечь его. Они совершенно не учли, что в дни, когда они вдвоём сопровождают её, от внимания Гейла нужно будет как-то обоим умело уходить. Мадленн было даже неловко, что им приходилось держать его в неведении относительно ситуации, но в данном случае оно было большим благом, чем делать его соучастником их большой миссии. Мадленн задумалась. Одна идея не давала ей покоя, и её вполне можно было опробовать, выяснив некоторые детали… — У Гейла кто-нибудь есть? — вдруг спросила она. Астарион вопросительно заморгал и опустил взгляд на Мадленн. Она же не собиралась после их проведённых совместно ночей просто снять его как перчатку, бросить и пойти заниматься Гейлом? — Нет… А что? Услышав в его голосе настороженность, Мадленн подняла ответно вопросительный взгляд. Гейл, пока происходил весь этот разговор, брал им троим кофе как раз в той недавно открывшейся кофейне, из которой Астарион Мадленн и спалил. — Ты что… Ревнуешь? — Она смешливо приподняла уголки губ. — Это ведь довольно обычный вопрос. Астарион фыркнул и скрестил руки на груди. Он принял вид донельзя оскорблённый. — Ревную? Пф, вот ещё. Нет. Просто уточняю твой план, вот и всё, раз ты во всё это меня уже втянула. Правильно выстроенная тактика — это уже половина победы, маленькая принцесса. И, как там говорится в правиле «5 почему»… Мадленн неожиданно приподнялась на носках. Она прижала к его правой щеке свою ладонь, а к левой приложилась сама губами. — Ты очень милый, когда ревнуешь, правда. Но не стоит, я ведь не буду действовать сама. Астарион смущённо поморгал, сбитый с толку. А кто же тогда будет, если не она? Через 20 минут Мадленн позвонила ещё не успевшим далеко отъехать Гейлу и Астариону из клуба. Нужна была срочная помощь, её подруга, Нриса, получила в ходе тренировки сильное растяжение по вине самой Мадленн — у них прошёл неудачный спарринг. — Ты с ума, что ли, сошла??? Убить меня решила??? Кто так вообще бросает, Мадленн! Я из-за тебя чуть шею не сломала! — Прости меня, Нрис, я правда не ожидала, что так выйдет. Не рассчитала силы. Тёмная эльфийка ругалась на девушку, покуда та выводила её с худо-бедно зафиксированным бинтами запястьем на улицу. Гейл вышел первым из рабочей машины. Он оглядел их обеих и посмотрел особенно пристально на пострадавшую. Нриса недоверчиво на него глядела исподлобья, обозленная, как животное, попавшееся в капкан и которому охотник по неведомым причинам захотел помочь выбраться. Мадленн сгорала внутренне от стыда по причине, что ей пришлось так подставлять Нрису на тренировке, но… Как говорится, на войне как на войне. Действовать приходится жёстко и радикально, иногда не без жертв среди «мирного населения». — Гейл, можешь отвезти её в травмпункт? Ты явно справишься быстрее, чем наша скорая, которую днём с огнем не дождёшься. — Мадленн умоляюще на него посмотрела. Гейл приоткрыл рот, посмотрел сначала на Астариона, потом на Мадленн. Затем снова на Нрису. — Но ведь сегодня… — Я за мисс Торн присмотрю. Поезжай. — Астарион похлопал его по спине. — Мы одни никуда не пропадем. Тем более, отказывать леди в беде не в твоём характере, Гейл, не так ли? Астарион хитро посмотрел поверх его плеча на Мадленн, едва заметно подмигнув ей, а потом вновь перевёл взгляд на друга. Гейл отвлёкся на осмотр запястья Нрисы, которого он получил дозволение коснуться. — Да-а-а, при таком растяжении вам придётся недели две дома сидеть… — Пф, отлично. — Нриса раздражённо фыркнула. — Спасибо тебе, Мадленн, за внеплановый отпуск. И как я буду теперь одной рукой орудовать? Потом она взглянула раздражённо на Гейла. — И да, вы что, доктор, что ставите здесь диагнозы? Он на её резкость сначала удивился, потом неожиданно мягко рассмеялся. — Не совсем. Я доктор учёных наук. Но даже без врачебного диплома могу сказать, ваше растяжение выглядит… — Паршиво, — закончил за него Астарион. — Что же делать… Ты одна совсем не сможешь справиться, да? — Мадленн театрально прижала ладони к щекам. Гейл теперь поваживал попеременно взгляд то на мисс Торн, то на Нрису. — Ну… Я мог бы предложить свою помощь. — Я не нуждаюсь в помощи незнакомца, — отрезала Нриса скептично. — Но вам явно будет тяжело заниматься учёбой и домашними делами. Я мог бы привозить вам продукты и помогать с самыми базовыми вещами, которые… Могут теперь вызывать у вас затруднение. — Гейл взял паузу, позже добавив: — Если вы, конечно, мне позволите. Такая галантность смогла растопить даже холодное сердце тёмной эльфийки. Она хмыкнула, поджала губы, а потом… Неожиданно чуть смягчилась во взгляде. Нриса была обычно неприступной в личном отношении и далеко не каждый мог с ней сблизиться. У Мадленн вышло чисто в силу дипломатичного характера и наличия пересечений в сферах интересов. У Гейла… Просто потому что он Гейл. Глядя на него, Мадленн начинала понимать, почему Астарион её мог к нему приревновать. — Ладно. Хорошо. Но с чего такая любезность? — С того, что, как сказал мой напарник, я не могу оставить леди в беде. — Гейл широко ей улыбнулся. Астарион с Мадленн не могли сейчас друг другу отвесить «пять», но они мысленно уже это делали. Они отдали Гейлу машину, помогли погрузить Нрису на пассажирское сидение и отправили эту новоиспечённую парочку восвояси. Мадленн сразу подметила, что прикроет Гейла перед отцом и что тот не будет ничего знать о его отлучках к Нрисе. Тем более, их можно будет маскировать под совместное посещение пострадавшей подруги. — Господи, ты просто маленький злобный гений, ты об этом знала? — Астарион позволил наконец губам разъехаться в широкой злорадной улыбке. Мадленн со смешком протянула ему второй стакан кофе. — Поверь, в стрессовой ситуации я и не на такое способна. — Ты же понимаешь, что они, скорее всего… — Он посмотрел на неё с намёком. — На это и делался расчет. — Мадленн выглядела не менее довольной, чем Астарион. Он вновь высоко рассмеялся. — Боже, ты и вправду великолепна, мисс Торн. Я бы не хотел быть тем, кто перейдёт тебе дорогу. С твоими-то изощрёнными мозгами.

***

Ставка была сделана справедливой. Уже за неделю между Гейлом и Нрисой успел завязаться роман — скажем спасибо хаотичной натуре самой эльфийки и мягкотелому поддатливому Гейлу, который не смог перед ней устоять. Там уже с первого знакомства всё было видно и понятно. На фоне этого Астарион подумал, почему бы и ему… Не поделиться с Гейлом все-таки тем, что происходило между ним и Мадленн? — Так ты все-таки начал спать с ней? — Гейл округлил глаза. Они сидели сейчас на обеде в кафе и ждали своего заказа. — Ну-у-у… Спать, это слишком грубо, Гейл. — Астарион с довольной улыбкой просматривал ленту в телефоне, приспустив чёрные очки. — Между нами не только секс. Я явно ей интересен. И она мне интересна тоже. Она такая… Оказалась дикая штучка, что я просто не могу! Представляешь, недавно дело дошло до секса прямо в машине Аддерли. Мне даже пришлось залезать в систему и подчищать записи, чтобы нас не уличили в непристойностях. Астарион хорошо помнил день починки рабочей машины — Аддерли отдал взамен свою машину, разрешив отвезти в ней Мадленн на учёбу. Единственное обременение вылезло уже потом в том, что Астарион должен был подкинуть и босса до его работы. И так уж вышло, что Аддерли потребовали зайти в академию для подписания некоторых бумаг — он редко появлялся лично, и потому сдавал всю необходимую для учёбы дочери документацию в последний момент. За это преподаватели не очень его любили, но никто не осмеливался об этом прямо в лоб сказать. Мадленн буквально мечтала о наступлении 21-летия, чтобы окончательно заниматься бумагами самостоятельно, но несколько месяцев до сих пор отделяли её от заветной цифры. Когда отец ушёл, ей тоже нужно было уже выходить, но… Когда она стала покидать пассажирское переднее сидение, Мадленн не выдержала и все-таки Астариона поцеловала. Один поцелуй перешёл во второй, она спустилась на его шею, чуть укусила её, оставив смазанный след красной помады, который пришлось потом ускоренно оттирать… Но то, что между ними тогда произошло, стоило всех рисков. Она взяла его руки в свои. Заскользила ими по своей шее, груди, животу… И остановила его пальцы прямо на своей промежности, едва не задыхаясь и не закатывая глаза от удовольствия. «Прошу, прикоснись ко мне там». «Твою ж мать… — Он тяжело задышал и наблюдал за ней буквально с болью, потому что осознавал, что не успеет её полноценно взять до момента возвращения Аддерли. — Мадленн, жестоко так раздразнивать посреди рабочего дня». Она на его слова чуть хитро улыбнулась. Но после он вжал свои пальцы сквозь её джинсы сам, став усиленно доводить её петтингом до оргазма. Неожиданно Мадленн, уперевшись коленом для удобства в выдвижной подлокотник, забралась ладонью в штаны Астариона и в ответ взялась доводить его в ускоренном темпе до разрядки. Они кончили буквально за несколько минут до прихода её отца — Мадленн выскользнула из машины, чуть поправив волосы и одежду, крепко напоследок поцеловала Астариона и пожелала ему отличного дня. Едва он запахнул чёрный плащ, заправив член обратно в боксёры, Аддерли сел на заднее пассажирское сидение, не вылезая из телефона. «Что стоим? Ждём наступления весны?» «Извините, мистер Торн, без кофе я такой же не человек с утра, как и вы», — Астарион со смешком вдавил педаль газа в пол и кинул последний взгляд на уже закрывшиеся двери академии и опустевший двор. Поцелуй Мадленн до сих пор горел у него на губах, как и ощущение её горячей вагины на кончиках пальцев. Гейл едва не подавился кофе. — Ну вы и экстремалы, конечно. А если бы заметил??? — Он и заметил следы. Но на вопрос, что это такое белое было на сидении, Мадленн очень тактично сказала, что измазала случайно чёрную кожу консилером. Гейл очень сдержанно рассмеялся себе в кулак. Потом посмотрел уже спокойнее с последним стихнувшим смешком на друга. — Её подруга тоже та ещё штучка оказалась. Давно не встречал таких страстных особ. Она меня затащила в постель на четвертый день знакомства! — Удивлён, что не раньше. — Астарион смотрел теперь поверх тарелки с кровью на него. — Она тебя глазами поедала уже в тот день, когда ты её отвозил в травмпункт. — Что есть, то есть… — Гейл неловко потер шею, в особенности замазанные на ней следы. — А Мадленн… Она правда тебе нравится? — вдруг уточнил он. Астарион изогнул бровь. — Почему спрашиваешь? — Хочется, чтобы ты встретил наконец-то кого-то, кто относился бы к тебе хорошо и с кем смог бы разделить искренние чувства, Астарион. Ты это заслужил. Астарион задумался. Он вспоминал её взгляды, прикосновения, как они ночевали вместе на тайной квартире в объятиях друг друга и улыбка его стала… Чуть более мягкой и мечтательной. — Мне кажется, она та самая. Знаешь, Гейл, за время своей работы я успел в избытке насмотреться на испорченных богатых девиц. Мадленн не такая. Она очень деликатный человек. Когда я ей отказал в самый первый раз, она спокойно приняла это, не стала меня шантажировать, как было с другими, принуждать или что-то такое… Она явно уважает меня. Секс между нами случился очень спонтанно — не выдержал уже, скорее, я, потому что в один момент напряжение между ней и мною достигло такого апогея, что у меня… Астарион покачал головой. — Стало сносить крышу. У меня давно не было такого, чтобы от одного поцелуя внутри всё вспыхивало и начинало гореть. И так каждый раз, когда я её касаюсь или она меня. Гейл слушал его с всевозрастающей улыбкой. Под конец душевного излияния он похлопал вампира по плечу и радостно сказал. — Я рад за тебя, друг мой. Но только, пожалуйста, будь осторожен. И не попадись на глаза её отцу. Иначе нам опять придётся искать работу, а я только арендовал склад под оборудование.

***

Так проходили последние несколько месяцев. Астарион с Мадленн продолжали снимать материал для суда и тайно проникать на производство. Несколько раз их чуть было не поймали, но всё обошлось — заподозрившего их в слежке охранника удалось отвадить подарком в виде хорошей непочатой бутылки бренди и сбивчивым рассказом, что они новички, которых не успели зарегистрировать. Перед Новым годом ведь всегда происходит такой бардак, он и сам прекрасно это знал… Их отношения тем временем достигали своего расцвета — это был тот самый случай, когда хотелось буквально целоваться на каждом углу и касаться друг друга при первой же возможности. В доме они прятались от камер и подслушивающих устройств, на улицах же вовсе не смущались никого, если не было риска, что чужая компания или единичный прохожий узнает их. В тайной квартире их пара чувствовала себя, как на затерянном среди океана острове, о котором никто не знал, кроме них… И Астарион начал привыкать к этому. К тому, что он наконец засыпал не один, с утра проходил мимо кого-то в пижаме, не получая нравоучение от «представителя семейства кошачьих, которая вовсе не являлась кошкой, но была такой же занудной», и целовал с лёгким сердцем кого-то в висок, приговаривая сладко «доброе утро, sweetheart», за чем следовал яркий поток смущения и много поцелуев, ложащихся на его лицо. Две щётки, одежда на два дома… И две жизни. Всего в его мире стало вдвое больше, но его это впервые не нервировало и не пугало. Ведь он был теперь не один, и это знание грело его сердце. Но не у всех в отношениях всё протекало так гладко. Как быстро сошлись, Гейл с Нрисой на второй месяц их романа уже успели крупно поссориться — поэтому съехавший обратно к себе в квартиру условно бывший ученый был глубоко печален. На него было откровенно больно смотреть, и Астарион пытался придумать, что можно было сделать. Мадленн говорила, что в данном случае Нрисе надо дать время остыть — она очень быстро вспыхивала, но, побыв одна, приходила потом постепенно обратно в себя. И тогда с ней можно было договориться и найти компромисс. «Дай ей время. Гейлу это же и передай». Но хандра у мужчин и женщин проходит совершенно разным образом: женщины могут запереться дома с банкой мороженого и включить себе «Дневник Бриджит Джонс», — Нриса, к слову, терпеть не могла этот фильм, но вот Мадленн под праздники его пересматривать очень любила, — а мужчины обычно же идут в бар. И надираются. Редко когда можно было проследить иную, отличительную для двух гендеров картину. Тем более, под конец рабочего года, когда нервы были на пределе, и их тонкость можно было сравнить с сожженными волосами пергидрольной блондинки. Астарион с Мадленн нашли Гейла в баре совершенно случайно — их туда пригласила отметить вторая подруга юной мисс Торн по секции, Карлах. Тифлингша выиграла международное соревнование и собиралась отметить это с размахом, и была только рада и даже заинтригована, когда Мадленн сказала, что кого-то с собой приведёт. Когда она пришла с телохранителем, Карлах лукаво на неё поглядывала весь остаток вечера и приговаривала, что знала, что это все-таки случится. Не с Адамсоном, так со следующим точно! Гейла они нашли за барной стойкой, когда уже проводили довольную Карлах до вызванного лично ими двоими такси. Тифлингша очень сердечно с ними обоим распрощалась, — вплоть до того, что обоих поцеловала крепко в губы, — и лишь после Астарион с Мадленн вернулись в сам бар. Она хотела взять им кое-что из десертов на ужин. — Давно вы знакомы? — Карлах была первой, с кем я сдружилась в секции. Она у нас чемпионка, каких ещё надо поискать. И очень хороший друг. К сожалению, у неё есть… Некоторые проблемы с сердцем. Ей пересадили один из клапанов ещё в совсем юном возрасте. Я до сих пор поражена, что она смогла пробиться так далеко в спорте, несмотря на свой диагноз. Астарион и сам был приятно поражён. — Сильная девушка. Восхищаюсь теми, кто преодолевают сложный путь, даже если всё этому препятствует. И тут они нашли Гейла. Узнали, откуда он конкретно здесь взялся, заплатили за него и, взвалив вдвоём его руки себе на плечи, потащили в сторону машины. — Вы такие хорошие друзья… Я так вам благодарен, что вы меня там не оставили. — Да-да, Гейл, ты тоже очень хороший друг. — Мадленн уткнула его себе в плечо, чтобы его не мотало на пассажирском сидении сзади, а потом, подумав, сказала Астариону. — У меня есть план. Поехали к Нрисе. — Ты серьёзно? Он из-за этой девицы вон в каком состоянии, и ты хочешь безжалостно его добить? — Астарион удивлённо вскинул брови. — Никогда бы не подумал, что ты так кровожадна. Мадленн скептично на него смотрела через зеркало заднего вида. — Если проблема состоит в их ссоре, значит, им надо создать условия для разговора. Пока мы будем ехать, Гейл проспится, а потом… Думаю, всё пойдет, как по маслу. Но оно, конечно же, не пошло. Когда их троица приехала по адресу боевой подруги мисс Торн, Гейл, узнав её уединённый двор, резко выскочил из машины. И решил, что лучшим способом привлечь внимание эльфийки будет начать голосить под её окнами песни. — Если нас сейчас повяжут из-за него, это будет самый тупой повод для попадания в тюрьму. — Астарион с кислой миной следил за позорящимся Гейлом, в уме прикидывая, насколько быстро придётся отсюда вскоре уезжать. Если полицию не вызовет сама Нриса, это явно сделают соседи. На их месте Астарион поступил бы так же. — Дай ему ещё минуту. — Мадленн, правда, тоже не была сильно впечатлена вокальными способностями учёного, но… Что ж поделать. Петь дано далеко не всем, особенно в пьяном состоянии. И тут в окнах Нрисы наконец загорелся свет. Она перегнулась через своё окно, раскрыла в шоке рот, увидев нарушителя всеобщего спокойствия и их парочку, и послала их всех весьма красноречиво к Дьяволу. Правда, потом вернулась и крикнула, чтобы они заходили в её квартиру. Гейла пришлось опять тащить. Сам он добрел уже непосредственно до самой двери на втором этаже — квартира Нрисы находилась в конце коридора. Когда она открыла, он уперся ладонями в дверную раму и… С красным носом над эльфийкой завис. Они о чём-то очень долго переговаривались. Сначала спокойно, потом Нриса начала повышать голос. Мадленн с Астарионом не встревали, они выступали сейчас лишь в роли наблюдателей чужих потуг обратно соединиться. Плоды разговора бросились буквально в глаза, когда Нриса наконец смягчилась, — под щенячьими глазами Гейла это было невозможно не сделать, — ну и… Она его втянула прямо в квартиру, обхватив его голову и крепко поцеловав в губы. Дверь следом захлопнуло сквозняком. Астарион с Мадленн посчитали это хорошим знаком и потихоньку с лестничной площадки ретировались. — Кажется, одну судьбу мы уже устроили этой ночью. Пора бы устроить и свою. — Астарион галантно протянул Мадленн свой локоть. Она обняла его за него, и их пара постепенно стала спускаться вниз, обратно на выход, где их ожидали тихо падающий снег и уже глубокая тёмная ночь. — Давно вы с Гейлом знакомы? — спросила тихо его она. Астарион подумал над ответом, прежде чем его дать. Насколько ей можно было знать всё? И точно ли новая информация не оттолкнет её от него? — Давно. Мы познакомились ещё в те тёмные времена, когда я работал в службе сопровождений у Касадора Сарра. Мадленн медленно сморгнула. Её глаза чуть округлились. — В эскорте? Ты серьёзно? — Я был и остаюсь чертовски привлекательной и эффектной личностью. — Астарион усмехнулся на её удивление. — И Касадор долгое время этим пользовался. Несмотря на то, что в мои услуги входило формально предоставление себя в качестве спутника богатым клиентам лишь для появления с ними на мероприятиях, деловых встречах, благотворительных балах и в путешествиях, моя работа была ничуть не лучше проституции, поскольку клиентов Касадор выбирал мне премерзких, платящих обязательно за «дополнительные услуги», от которых некуда было деться. Редкий случай был, когда происходила обратная ситуация, и существо возвращало дополнительную плату, отпустив меня… На моей памяти это был лишь один молодой мальчик, которого я сопровождал в качестве друга по учёбе на бал. И больше никто. Астарион углубился в воспоминания и его взгляд стал задумчивым, лицо отстраненным. Оно чуть от Мадленн отвернулось. Они неторопливо шли к машине, не сильно спеша пересечь тротуар, припорошенный лёгким пушистым мелким снегом. — А потом?.. — Потом мне надоела такая жизнь. Я накопил достаточно денег, выкупил свой договор и расторг его. Остался без работы и без денег и упал на шею Гейла — к тому моменту мы были уже приятелями и знали друг друга через его бывшую подружку, которая пользовалась моими услугами. Поскольку его учёные дела шли тоже шатко-валко, стали вместе искать альтернативный вариант, куда устроиться. Университет, где он занимался экспериментами, закрыл его лабораторию, финансирование урезали, ну и сказали, как обычно бывает, это буквально постфактум, не дав толком подготовить заранее моральную и финансовую подушку безопасности. Адамсон нас буквально спас своим звонком, потому что я второй месяц прозябал без работы, спасибо Касадору, который над этим постарался, — Астарион неприязненно цыкнул, — а у Гейла уже заканчивались деньги. Я уже даже начал жалеть, что так скоропостижно ушёл от Каса, поскольку платил он мне достаточно, но… Мадленн сжала его локоть заметно сильнее пальцами, чем привлекла внимание обратно к себе. — О таком жалеть не надо. Это было верным решением, ты не заслужил, чтобы с тобой обходились, как с красивой вещью. Астариона согрела её яркая эмоциональная реакция на его рассказ. Он едва слышно добавил. — Да, всё так… Спасибо, Мадленн. Я тоже вправил себе тогда сразу же мозги и поклялся, что лучше уж опущусь до непривычной мне работы, чем вернусь обратно к нему. И так я и Гейл попали к вам. Конец предыстории. Они остановились перед машиной. Пока Астарион выключал сигнализацию и открывал для Мадленн дверь, та всё долго вынашивала что-то внутри себя, что очень хотела сказать. Она порывисто выпалила. — Я очень рада, что судьба в итоге привела вас в наш дом. Конечно, праздновать сломанную руку Адамсона — жестоко, но… Она подняла искренний взгляд на Астариона. Он вновь более ласково сощурился. — Я тоже очень рад, что это позволило мне встретить тебя, Мадленн. Она более смущённо ему улыбнулась и, подумав, закрыла дверь обратно. Взяв Астариона вновь за руку, Мадленн его потянула за собой. — Может, ещё прогуляемся? И ты расскажешь мне больше? Астарион не стал препятствовать. В конце концов, даже если Аддерли их и дернет обратно, Мадленн всё равно будет под его присмотром. Да и район, в целом, был симпатичный… Недалеко от дома, в котором была квартира Нрисы, кажется, расположился парк. — Почему бы и нет? В конце концов, ты тоже не так уж и сильно много рассказывала о себе. Видимо, настала пора стать и вправду ближе. — Он лукаво сощурился, вновь закрыл машину на ключ и потянулся за Мадленн, не убирая своей руки из её.

***

Когда они пришли в главный отдел полиции, отвечающий за Врата, разговор с человеком, который должен был им помочь, оказался… Очень на повышенных тонах. Мадленн долго и упорно пыталась добиться его поддержки, — Астарион слышал это, будучи сидя вне кабинета, — но после часа разговора она вылетела из кабинета вся красная, запыхавшаяся и злая. И явно не добившаяся желаемого результата. Астарион слышал следующие слова. «Да пойми же, Мадленн, полиция не может вам помочь использовать против «Dumnonia» и «Imperials» эти доказательства. Если я это сделаю в обход закона, меня снимут с должности!» «Но как же твой отец, Уилл? Он ведь тоже один из пострадавших. Ты не хочешь помочь ему восстановить справедливость?» «Справедливости в этом городе нет и не было, как бы горько мне ни было это признавать. И даже если у тебя получится снять препарат с производства путём своих обходных манипуляций, отцу это уже не поможет! Ему это здоровье не вернёт!» «Пока он в ремиссии, может, и поможет. Ты сам знаешь, что психологическое состояние пациента очень важно для дальнейшего выздоровления, а твоему отцу нужно за что-то сражаться, нужно дать веру, что он, как и другие пострадавшие, смогут что-то сделать и изменить». «Всё, Мадленн, хватит! — Сильный хлопок ладони об стол. — За один разговор с тобой мне уже может очень сильно прилететь. Очень жаль, что твои усилия окажутся бесполезными, но я не один раз тебе говорил, действовать не по закону, это копать самому себе могилу, особенно в юридических делах». Мадленн стала направляться из кабинета вон. Уилл ей напоследок громко сказал. Злость его была вызвана тем, что, кажется, Мадленн прямо в лицо назвала его трусом. «Скажи спасибо, что я не повязал вас за то, что ты мне уже рассказала!» И она выбежала из участка, миновав Астариона, словно пронесшийся чудом мимо жилого дома ураган Идалия. Вскочив со своего места и схватив свой чёрный плащ, Астарион поспешил за Мадленн на выход. Лишь на улице он смог её догнать. Она стояла там, закутавшись в тёплый разноцветный шарф и синюю куртку. И пыталась успокоиться. — И что же? Вся работа прахом? Астарион нагонял её спешным шагом. Они наконец покидали балдурское центральное отделение полиции — его один раз загребли в этом местечко по ошибке и более своим ходом вампир ни за что не хотел бы сюда возвращаться. — Уилл сказал, что наши противоправные действия заблокировали доступ к тому, чтобы воспользоваться полученными доказательствами на законных правах, поскольку их могут оспорить, как фальсификацию и направить против нас же в суде. А помочь представить их, как собранными от полиции, он не может и не хочет, зря я на него надеялась. Значит… — Мадленн резко остановилась. — Доказательства надо получить именно законным путём. И я, кажется, знаю, как нам это сделать. Но это обещает быть долго. Может, займёт даже несколько лет. Астарион остановился позади неё. Начиналась метель. Ночные Врата Балдура горели яркими новогодними огнями, но настроение у него было совсем не праздничное. Похоже, вскоре у Аддерли Торна тоже пропадёт последний повод радоваться наступающим праздникам, ведь вскоре резонанс вокруг уже, казалось бы, улегшегося дела вновь вспыхнет. — С чего же ты начнёшь? — Солью полученные нами данные в газету. Поднимем шумиху и всколыхнем уже участвовавших в первом процессе существ. Если сражаться, так вместе. — Мадленн обернулась. — Тем более… Нам в любом случае понадобится очень сильно их помощь.

***

На следующий день они встретились в холле перед переговорным залом рабочего центра. Представление позиций двух разных сторон с юристами проходило в закрытой форме; даже если бы захотел, Астарион не смог бы присутствовать подле Мадленн, кроме как в её мыслях. — Ну что? — Отец обо всём узнал. Был скандал, он пытался меня вразумить, но я настояла на своём. — Ты все-таки подала на него в суд? — Да. После того, как вся информация утекла с доказательствами в прессу, поднялась вновь информационная шумиха. А потом я подала в суд, как представитель волонтерской организации, которая выхаживает пострадавших от лекарства существ. Так что… — Мадленн, сняв красный пиджак и сев на ряд соединённых друг с другом синих потертых сидений, устало опустила глаза на колени. — Вас уволили. Жалование выплатили, но без премиальных. А я теперь в полной немилости отца и уже завтра съезжаю от него. — И ты всё ещё не хочешь отступиться от своих слов и действий? — Астарион сел рядом с ней, заглядывая в её лицо. — Нет. Потому что я наконец-то что-то могу сделать. — Мадленн вернула ему прямой взгляд. — Это стоит смены жилья из центра города в более бедный район и лишение родительского покровительства. — А деньги?.. — Я успела вывести, так что я тебе заплачу. Не беспокойся. Мадленн вновь опустила устало взгляд на колени и, помолчав, добавила. — Думаю, на этом наши пути расходятся. Ты уже достаточно мне помог в этом деле, дальше я… Разберусь сама. Ты мне ничего не должен, Астарион. Он едва смог сдержать смех, но для приличия всё же проглотил его и лишь скривил губы в улыбке. — Знаешь, меня всегда поражало, насколько ты была и есть умная девушка, но не понимаешь и не замечаешь совершенно доступных и понятных даже слепому вещей. Ты правда думала, что я всё это время делал всё это, — он обвел её ладонью, — ради денег? Мадленн посмотрела на него несколько уязвимо. Она боялась, что это было на большую степень так. Не то чтобы Астариона это оскорбило, он ведь и не давал ей повода сомневаться… Потому что они никогда не говорил прямо, на чистоту, что между ними двоими начало потом происходить. Он шумно сглотнул и продолжил. — Я как раз искал, куда съехать от Гейла и… Думаю, если мы вложим полученные и вытащенные тобой деньги в наше будущее жилище, там будет очень даже… Уютно. Её глаза заблестели. Дыхание сперло, ладони заметно вспотели от волнения, а щеки покраснели. Мадленн не выдержала и, кинувшись ему на шею с объятиями, крепко Астариона стиснула в руках. Он обнял её не менее крепко в ответ и рассмеялся. — Я буду… Я буду только рада, если мы начнём жить вместе. — Тогда выключи свою хандру, рано ещё расстраиваться. Ты только начала свою борьбу и должна вложить в неё весь свой энтузиазм. Ведь, похоже, данные придётся ждать… Долго. Мадленн закусила нижнюю губу. — Да, ты прав. Этот процесс не будет быстрым. — Но я буду весь процесс рядом с тобой, — шепнул он тепло ей на ухо. И в то самое мгновение ужасно нестабильный пошатнувшийся мир всего на мгновение пришёл вновь в норму. Ведь Мадленн теперь не будет посреди хаоса и судебных разбирательств одна, они будут с Астарионом… Вместе. Какое сладкое слово. И как же оно грело язык и сердце, когда с одного слетело и в другое вошло.

***

Прошло два года. План Мадленн состоял в следующем: на основе собранных лабораториями анализов и проведённых исследований можно было предъявить докатазельную базу, что болезни принимавших препарат существ были вызваны именно что использование ставящимся под сомнение в плане эффективности препаратом, у которого побочных эффектов при длительном использовании был целый букет. Деньги частично пришлось вкладывать свои, но, понимая, что оплаты придётся производить в долгосрочной перспективе, Мадленн заручилась поддержкой сдающих анализы. Они тоже начали вкладывать свои деньги для продолжения исследований, надеясь, что смогут с их помощью переломить ход дела и заставить суд вынести вердикт в пользу истцов. Так длились два года. Кто-то уже успел за них сдаться, кто-то, кто был преисполнен больших надежд и энтузиазма, как Мадленн, продолжал названивать ей и узнавать, как шло дело. Мадленн не переставала держать руку на пульсе и оповещала всех пострадавших об любых изменениях. Но стагнация и длительные исследования, которые велись по слишком большой выборке, уже стали вгонять в тоску в один момент… Даже её. Если бы не поддержка Астариона, быть может, она бы и вовсе сдалась. Но Астарион, как и обещал, на протяжении всего процесса был рядом с ней. Помогал ей принимать звонки, готовил материалы для юриста, слушал и подбадривал саму Мадленн, когда та уже была на исходе моральных и физических сил… Иногда она задавалась вопросом, чем вообще заслужила чудо в лице Анкунина, вошедшее в её жизнь, но потом Астарион уверял её, что из них двоих здесь чудом была она и оставалась всегда она одна. — У меня не хватило бы терпения столько лет всем этим заниматься. А ты… Ты тратишь на это так много… Что я не могу перестать тобой восхищаться, Мадленн. — У меня бы не хватило его тоже, если бы не ты. Она призналась ему честно об этом на их третьем встреченном совместно Рождестве. Они съехали на её тайную квартиру и жили давно вместе; какую-то часть денег Мадленн вывела через благотворительные фонды отца, как и обещала Астариону, и они смогли прожить на них без вреда для себя. Другое дело, что деньги уже начинали заканчиваться и нужно было делать что-то с работой. Но ничего, они с этим справятся. Мадленн была более чем уверена — Анкунин уже присмотрел для себя должность директора в одном арт-клубе, где был завсегдатаем, а Мадленн подумывала о том, что с её знаниями закона вполне можно было начать давать платные консультации и податься через время в юристы. Сейчас они смотрели на золотистый салют через окно и раздумывали, как будут праздновать. От стеклянной поверхности отражались их образы с лёгкой волнообразной рябью; Астарион обнимал Мадленн за талию и нежнейшим образом притирался носом и губами к её шее. Она выглядела задумчивой и уставшей. Но потом закрыла блаженно глаза и стала вмиг в его объятиях расслабленной. Астарион улыбнулся на её слова легкой улыбкой — ему было приятно, когда она признавала важность его участия в её жизни. Любому приятно, когда его по достоинству ценят. Взглянув на их полупрозрачное отражение, он вдруг сказал. — Мы с тобой прям как Мина и Дракула сейчас со стороны… Мадленн невольно приоткрыла глаза и начала к ним присматриваться. В шутку она ущипнула его за кончик длинного уха. — Быть может, мне подойдёт больше роль Ван Хельсинга? Все-таки по книге Дракула не был влюблён в Мину. Это уже придумали кинематографисты. Астарион фыркнула на её слова, и Мадленн на его реакцию звонко рассмеялась. — Пф, о нет, я не позволю тебе быть моим заклятым врагом вместо главной любви жизни. И именно поэтому я люблю Копполовский фильм больше, чем оригинальное произведение. Мадленн неожиданно развернулась к нему лицом и уставилась на Астариона во все свои ясные большие глаза. — Я — любовь всей твоей жизни?.. Он только сейчас понял, что это сказал. И со смущенной заминкой ответил на её вопрос. — Полагаю, что… — Он ответил ей несколько застенчиво приподнятыми уголками губ. —Да?.. Мадленн растроганно затрепетала ресницами на его слова. Вдруг она ушла куда-то в комнату и вернулась с запакованной в красную сверкающую обертку, обвязанную зелёной лентой, коробкой. Астарион сразу понял, что это был его подарок на Рождество. — Раз так, полагаю, что это правильно… Что главная любовь твоей жизни избавила тебя от главного кошмара твоей жизни. — Что? — Астарион удивлённо на неё воззрился, забавно дернув кончиком длинного уха от непонимания. — Загляни внутрь коробки, пожалуйста. Мадленн опустила на неё глаза, призывая Астариона к действиям. Повинуясь, он осторожно потянул край зелёной ленты и вскоре остался с голой коробкой в руках. Он приподнял с замиранием медленно бьющегося сердца крышку. — О Боги, что… — Поднеся к глазам бумагу, вампир в шоке перевёл после взгляд на Мадленн. Он вдруг откинул коробку в сторону и, кинувшись на юную мисс Торн, сцапал её в свои наикрепчайшие объятия. — Мадленн, как ты это сделала??? — Подала на него в суд за то, что он принуждал вас совершать действия сексуального характера, которые не входят в перечень оказываемых эскортом услуг. Дело только недавно закрылось, и я его выиграла. Касадора посадили, а ты теперь… В безопасности. — Мадленн обняла тепло Астариона в ответ и закрыла облегченно глаза. Она устроилась щекой на его остром плече, прежде чем её отвлёк телефонный звонок. Перед тем, как она взяла трубку, Астарион не позволил ей сразу же ответить, крепко припав к губам Мадленн в поцелуе. Лишь когда на обратном «проводе» несколько раз повторили её имя, Мадленн не без подавленного смеха Астариона отлепила от себя и произнесла краткое: «да?» — Мисс Торн, здравствуйте. Мы звоним вам по поводу базы исследований. Мадленн будто застыла. Она молча слушала говорившую с ней молодую женщину, покуда смысл сказанных слов остро впивался в её уставший мозг. Мадленн приложила ладонь ко рту, скрывая хоть немного свой шок, а потом оперативно, чуть сбиваясь, спросила. — Это точно? Исследования всё доказали? — Да. Препарат сняли с производства. Мои поздравления, вы выиграли суд. Спасибо за ваше терпеливое ожидание, за вкладываемые ресурсы и за то, что вы смогли организовать всех этих существ. Не каждый смог бы на протяжении нескольких лет продолжать заставлять сдавать анализы, тем более разных созданий с разных уголков континента. А вы смогли. Мадленн сразу же перезвонила после своему юристу. Он подтвердил сказанное и перешёл на другую тему, что Мадленн пора бы задуматься над своей долей в компании, которую её дядя Габриэль пытался сейчас выкупить, чтобы она не имела никакого влияния на дальнейшее развитие «Dumnonia». Держатели акций ожидали сейчас, что она будет делать. — Спасибо, Шэдоухарт, вы нам очень помогли. Я подумаю и позвоню вам, как только намечу дальнейший план действий. Деньги за последнее заседание вышлю завтра. Хорошего вам Рождества. — Ну что?.. — Астарион всё это время сидел рядом и слушал её. Мадленн, затаив дыхание и чуть неверяще закусив нижнюю губу, ответ буквально выдохнула. — Мы выиграли суд. Препарат снят с производства. И акционеры в компании хотят, чтобы я переняла частичное управление ею на себя. Астарион не стал сдерживать ликующий восклик и победоносный смех, после чего вновь крепко обнял Мадленн и оторвал её от пола, закружив. Мадленн ахнула и вцепилась в его плечи, запрокинув голову и захохотав. — Мы справились! У нас получилось! — Мне уже самой не верится, что это так! Это такой… Головокружительный восторг! — Когда Астарион поставил её вновь на пол, они поцеловались и прижались один ко лбу другого. — Поначалу, когда Лаэзель позвонила, я даже не поверила своим ушам. А потом поняла, что от облегчения сейчас свалюсь на пол. — Это нам с тобой большой подарок на Рождество за все наши старания! И Мадленн была с ним абсолютно согласна. В тот вечер и в их дом наконец-то пришёл праздник с долгожданной искрящейся радостью и спокойствием.