Попался! А теперь отпусти...

— Нат, я не смогу, — твёрдо произнёс Питер, хотя его колотило с невероятной силой, и сам он с трудом держался за оконный косяк. Уверенности в нём было ровно столько, что мельчайший ветерок мог сбросить его вниз, прямо на заледенелый асфальт, обратно в жалкую яму под названием «одиночество». — Ну если так будешь трястись, то, охотно верю, — Наташа глянула на часы, а потом снова на Питера. — Как ты… Как ты объяснила Тони, почему я не отмечаю с вами? — на самом деле он хотел спросить, не расстроился ли Старк, но так и не смог произнести этого вслух. — Нет, знаешь, всё, я твёрдо решил — не стану. Это неправильно, да и глупо. Наташа посмотрела на него из-под почти сомкнутых ресниц, её губы зло скривились: — Ты меня уже достал, прости! Вы оба достали. Сказала, что отмечаешь с друзьями, и да — он расстроился. Питер сглотнул, представляя себе Старка, который тоскливо помешивает в своём стакане остатки виски со льдом. — Я уже всё сделала, — она опёрлась на косяк рядом с Питером, приблизилась, так что его обдало запахом алкоголя. — Закрыла его Марков так, что они не придут на помощь. Весь вечер подливала виски. И через двадцать минут вытащу его сюда, прямо в твои загребущие паучьи лапки. Питер медленно сглотнул, а Наташа упорно продолжила: — Мне что, напомнить, что это была твоя идея? Паркер отрицательно покачал головой. — Может вам ещё свечку подержать, я не понимаю! — Я не знаю, что это значит, но лучше не стоит, Нат, — он всё-таки осторожно отстранил её от себя, боясь, что ещё секунда и она толкнёт его прямо в окно, если он не согласится. — Вот и славно. Ты-то надеюсь подготовился? Смазка там… Он вмиг покраснел, сливаясь со своим костюмом, хотя маска и была приподнята, а Наташа замолчала, лукаво и немного пьяно улыбаясь. — Давай, жди, паучок. Удачи. И она ушла, захлопнув за собой металлическую дверь, и оставила его на лестничной клетке одного. С запахом дешевых сигарет и пронизывающим морозным ветерком, гоняющим мусор по этажам. На миг, когда дверь в квартиру, где праздновали Новый год Мстители, приоткрылась, он услышал удары стаканов и грозный смех Тора. Питер почувствовал небольшую грусть от того, что решил не идти на праздник в ущерб своему дикому плану. Но что-то подсказывало, что стеснительный и нервный он, в рубашечке и джинсах, смущающийся просто от того, что у него в руках алкоголь в гранёном стакане, не смог бы даже разговаривать со Старком, не говоря уже о… Приближался Новый год. А это, как говорят — время чудес и исполнения желаний. И у Питера было одно — самое заветное желание. И если для этого нужно похитить Тони Старка с новогодней вечеринки, то он это сделает. Идея плана обрушилась на Питера как-то неожиданно. Хотя Наташа не очень удивилась, когда Паркер попросил её о помощи. В тот день, неделю назад, он получил приглашение от Пятницы, но как только представил стеснительного себя и такого же Старка, родился план. Вообще закрытость (неожиданно) Старка была всему виной. Стоило только Тони вместо привычного флирта или лукавой улыбки в ответ на двусмысленный лепет Питера, смутиться — как стало ясно — это всё закончится жарким сексом. Или жаркой и полной стыда ссорой. Повлияло ли на смену поведения Старка то, что Питер вырос, но не перестал заискивающе смотреть и мило краснеть, и их взаимная симпатия перестала казаться извращением или просто затянувшейся шуткой, не известно. Но с каждым днём Наташа и Тор всё сильнее и горячее подшучивали, так что в один прекрасный день вместо заразительного смеха — Старк помрачнел и смутился. Питер включил обогрев костюма, опустил маску на глаза, оставляя открытым рот, чтобы не мешала дышать полной грудью, голова итак кружилась, закручивая в вихрь лестничную клетку. Паркер свесил ноги наружу и покрепче вцепился в металлические перила, уходящие в такую же металлическую, замёрзшую сейчас, пожарную лестницу. Он справится. Ну или наконец найдёт причину уехать из Нью-Йорка… или даже Америки. За размышлениями он не заметил как отведенные Наташей двадцать минут истекли. Тяжёлая дверь приоткрылась, выпуская на лестничную клетку… Тони Старка. Тонкие, но сильные женские руки выпихнули его наружу и потом послышался щелчок закрывающегося замка. Питер мягко опустился ступнями на пожарную лестницу и присел, выглядывая теперь из-за подоконника. В руках Старк крутил сигарету, он слегка покачивался, и не сразу заметил, что остался один. При виде его, губы Питера завороженно приоткрылись и белый пар на секунду перекрыл фигуру Тони. — Наташа? — Старк обернулся, но вместо неё увидел только закрытую дверь, нахмурился. Во второй руке он держал телефон, и еще несколько секунд ушло на то, чтобы сосредоточить взгляд на экране. Старк был таким — Паркер замер от умиления — красивым, пьяным, красным от алкоголя, на нём был зеленый свитер, с маленькой вышитой ёлочкой на груди. Он поджёг дешевую, явно не свою сигарету, и затянулся. Тони глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Что-то нажал на экране и… Тут Питер почувствовал, как вибрирует внутренняя связь костюма — Старк звонил ему? В этот самый миг? Глаза Паркера расширились от удивления. Но тут Тони уже передумал, сбросил звонок и убрал телефон в карман, снова затянулся. И тогда Питер решил — сейчас или никогда. Он уже было дёрнулся, готовясь выпрыгнуть на лестничную клетку и вколоть Старку сыворотку, которую дала Наташа, как Тони издал ещё один тяжёлый вздох, потом выкинул недокуренную сигарету в окно и потянул свой безумный цветастый свитер вверх, снимая его одним движением через голову и обнажая красивые, сверкающие от блеска руки, и майку, на этот раз украшенную крупными блёстками. Питер сам не понял, как оказался рядом с Тони, как пошёл на него, как прижал к стене. Может он опьянел из-за дыхания Нат, или из-за Старка, что стоял сейчас как никогда близко. Паркер так захотел его поцеловать, и губы, как назло, были не спрятаны за маской, но страх парализовал, не позволяя ухватить мечту за хвост. Он зарычал внутри и пошёл по намеченному плану — завёл руки несопротивляющегося Тони за спину, обвязал их паутиной, вколол сыворотку, которая должна отключить Старка минут на десять, в шею, и обхватив со спины, вылетел в окно. Ночной воздух немного отрезвил, а снежные хлопья, летающие вокруг, околдовывали. Благо лететь было всего пару минут, иначе Питер точно бы упал, а еще уронил бы и Старка. И вот погибли бы два героя Америки. Окно в свою квартиру Питер оставил открытым и снег уже образовал небольшую кучку на подоконнике, он падал на оставленные там же корки мандаринов. Паркер одним движением усадил Старка на стул, зафиксировал, коснулся его холодной щеки пальцами, тут же её согревая и наслаждаясь мягкостью чужой кожи. Он глубоко вдохнул, отошёл на несколько шагов и одним нажатием кнопки снял костюм, оставаясь всё-таки не в клетчатой рубашке и ботанских джинсах, а в тёмной обтягивающей водолазке и удобных бежевых прямых брюках. Он слегка растрепал закудрявившиеся от пота волосы, потом снова пригладил. Наташе он сказал, что просто хочет выкрасть Старка, чтобы отметить с ним Новый Год, ведь позвать его он вряд ли решится. Но как так вышло, что Тони, мать его, Старк привязан к стулу в его собственной комнате? Сексуальный, горячий, в блестящей майке, сейчас уже медленно приходящий в себя. Питер хлопнул бокал шампанского, дождался, пока алкоголь ударит в голову и вышел перед Старком. Тот уже не растерянно моргал, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, где он, удивление на его лице сменилось… Ещё большим удивлением, даже изумлением. Старк медленно сглотнул, проехался взглядом ниже, цепляясь за оголённый участок шеи Питера, подчёркнутую поясом талию, бёдра. Тони покраснел и заёрзал на месте, но так не произнёс и слова. И наконец: — Питер? Сердце в груди бешено стучало, словно кто-то бередил в его внутренностях, пытаясь что-то отыскать. Питер сглотнул и подошёл к Старку. Неожиданно даже для самого себя он опустился на его колено, не отводя взгляда. Радужка Старка сейчас была наполнена бликами, свет фонаря вперемешку с ослепляющим снегом, а запах живой ели и всё тех же мандаринов приятно обволакивал, успокаивая и словно усыпляя. — Что ты удумал? — спросил Старк. На шее его красовался след от иглы, и Питеру так и захотелось зализать ранку, в надежде, что она тут же исчезнет. Это Тони Старк свёл его с ума, — сегодня Паркер готов был скинуть на него всю ответственность. — Хочу отметить с тобой Новый год. Тони поёрзал снова, немного смещая Питера на себя. В глазах его плескался алкоголь, но теперь и что-то ещё. Он попытался выпутаться из паутины, бессмысленно дёргал руками, и тогда Питер ощутил — Старк правда в его полной власти. На лице появилась наглая ухмылка и он положил ладонь на грудь Тони, провёл ладонью, прощупал мышцы. Потом поддался желанию или шампанскому и провёл языком по его блестящей щеке. — Ты разве не… Отмечаешь с друзьями? — Нет. Питер снова провёл языком по его щеке, уже не замечая как собственные пальцы вцепляются в бока Тони. Бёдра Старка напряглись и он потряс головой и принялся моргать, словно хотел избавиться от наваждения. — Пит… Я в алкогольной коме или ты правда выкрал меня, чтобы привязать к стулу? Паркер неожиданно для себя засмеялся. Он уселся уже увереннее на Старка сверху и обхватил его шею руками. — Не для этого, — откуда-то в его голосе появились соблазняющие нотки, они расплывались по рту вместе с вязкой от желания слюной. — Я выкрал тебя, чтобы вместе отметить Новый год. — Ты уверен… — начал Старк, но язык Питера, что прошёлся от ключицы к уху, и ягодицы, что вжимались в пах, буквально парализовали, — … что мы делаем именно это? Питер и сам почувствовал, каким твёрдым стал Тони под ним, и не успел сообразить, как эта напускная неуверенность Старка, вдруг превратилась в силу, отбросившую на пол. Паркер вмиг оказался прижался лопатками к ковру, а Тони, быстро расправившийся и с паутиной, и с остатками стула, навалился сверху. Теперь уже шею Питера вылизывал язык, и глубокое рычание раздавалось не из его рта. Старк больно сжимал его талию, властно прижимал бёдра к полу, рвано двигался, словно пытался трахнуть прямо через одежду. И когда, наконец, первые эмоции — страха и огня, вперемешку с возбуждением, — немного стихли, Питер поднял дрожащее лицо Тони, который одним взглядом прощупывал чужие границы, на себя, и прикоснулся губами к губам. Их обоих словно окатило тёплой водой с пеной. Любовь, прятавшаяся глубоко в сердце, вырвалась и облизала с ног до головы. И вот уже чужие пальцы прощупывают затылок, вот уже Питер перекидывает Тони на спину, усаживается сверху и снова целует, теперь касаясь языком его языка. Раздаётся первый стон, почти болезненный, когда каждый понимает, что в штанах становится слишком тесно. Отлетает в сторону дорогая одежда Питера, подобранная накануне специально чтобы впечатлить Старка, хотя и глупцу понятно, что куда сильнее его впечатлит Питер без одежды. Горячие пальцы одним движением стягивают водолазку, точно повторяющие контуры фигуры, и вот уже сам Старк сверху, нависает над обнажённым Питером. В глазах Паркера на миг появляется неверие и страх, он хочет до боли, но они уже устроили погром, и он боится, что Тони не сдержится, будет недостаточно нежен для первого раза. За окном раздаются хлопки фейерверков, они где-то далеко и совсем не пугают, скорее гремят в унисон с ударами сердца. Вопреки страхам Питера, Старк нежно целует, чуть замедляется, успокаивает и только тогда решается подобраться пальцами к ягодицам. Получив короткий кивок, проникает влажным от смазки пальцем внутрь, медленно растягивает, не забывая целовать и облизывать, как делал сам Питер несколько минут назад. И только когда Паркер начинает сам насаживаться, только когда начинает стонать и просить, Тони позволяет себе вытащить пальцы и войти в него самому. На миг время останавливается, когда оба понимают, что они сделали тот самый шаг, отрезающий путь назад. И это осознание дарит лишь глубокое счастье — так и должно быть. Старк отводит влажные пряди от лица Питера, ловит тот же влюблённый взгляд, каким одаривает сам, снова целует и только тогда начинает двигаться. Поначалу больно, но не так, как ожидал Паркер, карие глаза напротив успокаивают своей силой и уверенностью. Фейерверк за окном продолжает сокрушать тишину, и в этот же момент Старк вбивается в стонущего под собой Питера, и старается лишь не кончить слишком быстро — он так долго этого ждал. Они оба. С особо сладким и протяжным стоном, и более тихим, но не менее ярким Тони, Питер кончает себе на живот, теперь ещё острее ощущая, как Старк делает в нём последние толчки, прежде чем достигнуть оргазма. Паркер обнимает Тони, прижимает его к себе и не решается отпустить, даже когда чужие руки поднимают его, утаскивают на кровать. Они оба лежат под одеялом на узкой кровати, а Питер всё так же глубоко дышит, и хочется лишь никогда не отпускать. — С новым годом, паучок, — мягко произносит Тони, целуя в висок. — С новым…