Операция «Гвоздика»

Дмитрий, сидящий рядом, впервые не знал, каким словом лучше поддержать подругу. В глубине его самого Дима чувствовал непреодолимое желание помочь ей, обнять и успокоить, но он ощущал безысходность ситуации. Он коснулся женского плеча, выразив свою тихую поддержку, и дал ей знак, что он рядом сейчас и будет рядом тогда, когда она будет готова заговорить. Добронравова младшая, заскулив, как раненый дворовой щенок, бросилась в объятия друга, утыкаясь в грудь мальчишки. — Ну-ну, лисёнок, — сухие губы опустились на русую макушку в невесомом поцелуе. — Всё будет хорошо. Сейчас дойдём до Светки, и ты будешь в безопасности. Вещи твои я завтра привезу, идёт? Парень застал всю ссору до мельчайших подробностей. Оторопев от услышанного, он не сразу понял, что собирается сделать разъярённая Марина, а остановить сие действие и подавно. Идея забрать Алису с собой в город появилась незамедлительно, едва стоило паре пересечь порог дома. Впервые он поймал себя на мысли, что хотел переступить через кодекс пацанов, ударить женщину в ответ, даже не задумываясь о последствиях. Для него она перешла все границы дозволенного, прямо на глазах превращаясь из сурового, но добропорядочного служителя закона в обыкновенного гнилого мента. Автобус остановился, давая им сигнал к выходу. Дмитрий, вытирая влагу с щёк Алисы, помог ей подняться и выйти на свежий воздух. Шмыгая курносым носом, Алиса шла под руку с Дмитрием. В пол уха слушая рассказы парня о том, чья та или иная территория, она внимательно рассматривала вечернюю Казань, наслаждаясь её видами. Возможно потому, что девушка редко выбиралась из Победного, подобные виды восхищали, напрочь выбивая из головы мысли об опасных группировках и убийствах. Как объяснил парень, своеобразная инаугурация начиналась с общения, с наблюдения за новичком и его реакциями. Изучались его манера поведения, способность принимать решения в сложных ситуациях. Принципиальная роль играла надежность – быть на месте в нужный момент, выполнять долг и не брать больше, чем можно. Все эти факторы, оцениваемые просвещенными глазами старожил, утверждали и подтверждали новичка в их рядах. — Дим, а это кто? — пробормотала девушка, взглядом зацепившись за тёмные фигуры на старом хоккейном корте, чья территория была припорошена снегом. Вопрос Алисы заставил его остановиться. Парень взглянул на то место, куда указывала пальцем спутница и поморщился. Он понял, что опоздал на сборы, не заметив ускользающего времени за разговорами. — Это… — Опа, какие люди, — к ребятам донёсся грубый голос с отчётливо слышимой хрипотцой. — Ёж, иди сюда, и барышню свою захвати. Знакомиться будем. Сжав крепко женскую кисть, Дмитрий на пути к неизвестному мужчине шептал: — Скажу сразу, меня наказывать будут, Лис. Не кричи, не зови ментов и не вмешивайся, поняла? — он перевёл взгляд на застывшую от страха девушку, понимая, что та его абсолютно не слышит. Пальцами парень как можно сильнее ущипнул подругу за тыльную сторону ладони, вызывая шипение. — Слышишь меня? Не кричи, не зови и не вмешивайся. Поняла? Алиса кивнула, подходя к фигуре в тёмном плаще. Он выглядел, как бандит в своём потрёпанном длинном плаще, возвращая девушку в момент их первой встречи несколькими днями ранее. Курил, как курят только бандиты. В голове промелькнуло: «Не просто бандит, а старший. Тот самый Кащей». Мужчина обвёл взглядом пару и подошёл ближе – на расстоянии вытянутой руки. Его вьющиеся тёмно-русые волосы были романтично украшены большими снежными хлопьями. Алиса позволила бы себе при других обстоятельствах даже слегка улыбнуться, однако, столкнувшись с взглядом с холодных карих глаз, захотела лишь поёжиться и пуститься в бегство. — Так дела не делаются, Ёж, догадываешься об этом? — парень кивнул, наблюдая за тем, как старший затягивался сигаретой в драматичной паузе. — Сборы из-за бабы пропускать – дело гнилое, не пацанское. Ты ж пацан? — Пацан, — буркнул Дима, сжимая уже до боли девичью конечность. Мужчина улыбнулся хитро и широко на ответ парня, переводя всё своё внимание на девушку. Кащей с любопытством рассматривал каждую деталь подошедшей, от чего Алиса слегка попятилась назад, прячась за спиной товарища. Совсем немного, но заметно для того, кто держал под контролем ситуацию. Сие действие вырвало из мужчины тихий смешок. Определённо вспомнил, как с такими же слезливыми глазами в ту злополучную ночь за окошком скрылась, на колени юркнув. Алиса тоже помнила, усмешку его вспоминая. За исключением лишь, что до этого сигарета между зубов кривых сжата была. — И как зовут тебя, барышня? Девушка, чуть помявшись, уже открыла было рот, как её опередил Дмитрий. — Алиса. Старшему определённо это не понравилось. — А я тебя спрашивал, средняк? Рот позволил открывать? — рявкнул мужчина, от лукавого выражения которого не осталось и следа. Посмотрев за пару, он кивнул кому-то головой в их сторону. — Маратик, подсоби по старой дружбе. Добронравова не успела опомниться, как руку Дмитрия оторвали от неё, откидывая друга под ноги мужчине. Девушка дёрнулась на помощь Бурунову, но была схвачена крепкой хваткой сзади, пригвоздившей её к месту. — Не дёргайся, — зашептали над ухом. — Хуже только будет. Алиса энергично закивала, вызывая у неизвестного смешок. Кащей присел на корточки перед парнем, пуская едкий дым ему в лицо, издеваясь. — И чего ты такой нервный? Под тобой что ли ходит? Мой тебе совет, ты бы по возрасту себе выбирал девчонок. Эта ж вообще мелкая ещё, — низкий прокуренный голос неприятно отдавал в ушах с каждым произнесённым им словом. — Здравый же пацан, зарекомендовал себя неплохо, в косяках замечен не был. Что сейчас начал исполнять, а? Жизнь чёрта ярче кажется? Лучше? Дмитрий попытался подняться, садясь перед старшим на колени. Удар. Девушка не понимала, кричала ли это она, или Дима, ощутивший крепкий удар. Не сдержавшись, парень застонал. — Турбо, держи девчонку крепче, — рывком он поднял державшегося за нос парня и, отняв от лица его руки, ударил ещё раз, валя Бурунова с ног. Она не заметила, как слёзы вновь потекли из глаз. Боялась, что друга изобьют до смерти, представляла, как труп его хладный через хрущёвки тащила бы и молила, чтоб глаза открытыми держал, не засыпал. Оттого и билась пойманной птицей в чужих руках. Извернувшись в крепкой хватке, Алиса со всей силы укусила незнакомца за ладонь, от чего тот невольно отбросил девушку от себя. Оказавшись сидя, поползла без всякого смущения к другу, всхлипывая. — Куда-куда, — талию перехватили широкие мозолистые пальцы, обхватившие беглянку и прижавшие к твёрдой груди. В нос ударил запах никотина. — Видишь, что творишь, Ёж? Девка готова за тебя конечности всем нам откусить. Как звать тебя, мышонок с острыми зубами? Алиса? Девушка понимала, что грубить ему или повторять то, что было ранее – себе дороже. Щека до сих пор помнила тяжёлый удар сестры, а ощущать ещё раз насилие не хотелось совсем. — Алиса, — прошептала, сжимаясь под острым взглядом. Пальца талию сдавили сильнее, норовя оставить лиловые отметины. — Родители не научили тебя, Алиса, что собеседнику в глаза смотреть надо. Девушка, помедлив, подняла вверх лицо, сталкиваясь взглядом со старшим. Глубокие карие глаза при близком рассмотрении не казались столь пугающими и тёмными. Они были приятного цвета и, кладя руку на сердце, Алиса признавала, что находила их красивыми. Шоколадные очи с тёмными вкраплениями у чёрного зрачка всматривались в её – каре-зелёные, похожие на грязное болото, нежели на что-то менее мерзкое, как казалось Добронравовой. — Простите, — просипела едва слышно, стараясь не отводить взора по требованию мужчины. Его взгляд смягчился, а на губах заиграла та самая хитрая улыбка, которую она могла наблюдать в их первую встречу. — Турбо, — обратился он по всей видимости к тому, кто держал девушку ранее. — Бери Зиму и Маратика и идите раненному помогать. А я пока с барышней потолкую, усекли? Получив согласие, мужчина сжал женское плечо и потащил Алису за собой. Девушка, перебирая подкошенные ноги, старалась не упасть. Пугала прерогатива получить ещё раз по лицу. Пройдя лабиринт из старых железных коробок, Добронравова младшая под чутким руководством мужчины зашла в одну из них. В этом спортзале, в котором время словно остановилось. Задымленный воздух мерно пульсировал, аромат пота, сигарет, стали и пыли пронизывал стены. Девушку подтолкнули вперёд, направляя зайти дальше, аккуратно оттесняя её от импровизированного ринга, искажённого под натиском годов. Расписной ковёр моментально привлекает внимание. Он висел на стене, определённо скрывая сколы и неровности покрытия. Алиса не думала, что поселил его сюда сам старший, дабы чувствовать себя в старой бетонной коробке, как дома. Впритык к нему стоял светлый столик, на котором располагалось небольшое радио и несколько пепельниц, доверху набитых окурками. С противоположной стороны находился старый потрёпанный диванчик, уступающим мебели в её доме по размерам, но определённо не по годам. Девушка предположила, что он был либо украден, либо утащен с ближайшей помойки. Рядом с ним располагался небольшой квадратный столик и несколько кресел. — Присаживайся, мышонок, — не дожидаясь ответа, Кащей усадил девушку в первое кресло, присаживаясь на диван напротив неё. — Чай-кофе не предлагаю, разговор у нас не длинный, но информативный. Алиса и впрямь чувствовала себя мышью, коей зачистил её называть старший. Она пыталась оставаться спокойной, убеждать себя, что опасность не грозит, однако червяк сомнения копошился в груди, намекая о последующих неприятностях. Девушка была трусихой. Глупой, возможно с большим самомнением, раз решила противостоять одному из членов группировки и даже нанести малый, но всё же вред. На языке до сих пор присутствовал солоноватый вкус чужой руки. — Да ты не пугайся. Раз уж под одним из нас ходишь, значит тоже наша, универсамовская, — мужчина вновь закурил. — Сколько лет то тебе, мышонок? — Двадцать, — помнила о словах старшего, голову держала прямо, взгляд не опускала. Кащей прыснул со смеху, давясь дымом. Дурашливо так, театрально и совсем не правдиво, ибо взгляд колючий стал настолько, словно об него порезаться легко можно было бы. — Что ж сложно то так с вами, а? Я ж с вами по-человечески, как с нормальными людьми поговорить пытаюсь, а вы меня все дурите, — по комнате раздался шумный вздох втянутой в лёгкие порции никотина. Голос стал грубее. — Ты же понимаешь, что за враньё я тебя наказать не смогу? А значит что? Правильно. Пацанчику твоему отвечать придётся. Алиса, несмотря на страх, не смогла сдержать удивления на лице, захлопав пушистыми ресницами. — Враньё? Но я ведь не лгу вам. Мне двадцать один исполнится в апреле. Родилась в шестьдесят восьмом, — убеждала девушка мужчину, наблюдая, как хаотично меняется его выражение лица. — Я… я и паспорт могу показать! Не взяла сегодня, но завтра принести смогу и… — Верю я, суету не разводи, — старший замялся, задумываясь о чём-то своём и откладывая папиросу в сторону. — Признаюсь, удивила. Не бывал в ситуациях, когда барышня старше пацана нашего. Это ж, получается, на нашей практике, мышонок, впервые такой экземпляр как ты под средняком ходит. Между ними воцарилось молчание, разрываемое тихим: — Извините, а что значит «ходить под кем-то»? — в ответ на неё уставились удивлённые глаза старшего, от чего Алиса посчитала, что сказала что-то не то. — Это плохое что-то? Тотчас в каморке разразился хриплый смех, отдававшийся эхом от стен. Кащей, уткнувшись в ладони, расписанные партаками, откровенно хохотал, не сумев успокоиться с первых попыток. Смеялся не глумливо, а от всего сердца, закашлявшись то ли из-за прожжённого сигаретами горла, то ли подавившись слюной. — Я ж… блять, ещё с первой встречи должен был догадаться, — бурчал под нос. — Где ж он тебя, мышонок, такую нашёл, скажи мне? — он смотрела на девушку так, как мог только он – хитро и лукаво, но отнюдь не выражая взглядом ничего плохого, за исключением интереса. — На работе, — пробормотала неуверенно. — Ах, на работе. Работа – это хорошо, знаешь? Насколько я помню, Ёж на заводе местном работает. Молодцы, — исписанная наколками рука потянулась за гранёным стаканом с неизвестным прозрачным содержимым. Залпом выпив, он поморщился, вызывая у Добронравовой неприятные воспоминания об отце. — Производство поднимаете в нашем городе, значит. Алиса смотрела на мужчину неотрывно распахнутыми широко глазами, которые сверкали свете тусклой лампы. Пряди растрёпанных волос, собранных в небрежный пучок, то и дело щекотали покрасневшие от мороза щёки, нервируя девушку ещё сильнее. У неё мурашки по коже бегали от вида этого бандита. Он был действительно жутким и совсем не симпатичным, а его попытки произвести хорошее впечатление казались максимально лицемерными. Не менее ярко в глаза бросался его взгляд – заинтересованный, изучающий. Внезапно Алиса пододвинулась к мужчине ближе. — Это вы здесь всем руководите? — сорвалось с губ необдуманно. Ей было абсолютно всё равно на то, что из себя представлял мужчина и чем он занимался. Девушка знала, что бояться ей по большей части было нечего, особенно учитывая то, какую должность занимала её сестра. Но она понимала, что этого мужчины было то, о чём она могла только мечтать. У него была власть, было влияние в этом городе. — Естественно, барышня, — усмехнулся Кащей, нащупывая рукой в кармане спортивных штанов измятую пачку сигарет. — Я здесь местный царь и Бог. Он определённо повёлся на её мнимый интерес. Добронравова, несмотря на страх, от своих планов отказываться не хотела, однако понимала, что без чужой помощи ей на след маньяка не выйти. — Я слышала, что вы людям обычным помогаете, — лебезила перед мужчиной нагло, подсаживаясь ближе, чтобы всем своим видом показать заинтересованность в мужчине. Алиса улыбнулась бы, только мышцы лица словно сковало от брезгливости. — Ага, мы ж тимуровцы местного разлива, — хохотнул он, все еще куря. Он удивлена, что Кащей до сих пор не докурил сигарету, смоля её медленно. Может, потому, что девушка умело поддерживала его интерес. По крайней мере, ей отчаянно хотелось в это верить. — У тебя сумку кто-то умыкнул? — вопрос задан ровным тоном, но без злого умысла. Мужчина будто действительно был заинтересован в решении женской проблемы, предполагая самое очевидное на его взгляд. — Почти. Человека надо найти, — пробормотала Алиса, отводя взгляд. Девушка говорила, как можно более завуалированно, так как не хотела раскрывать подробности истории своей семьи. Она не была дурой. Понимала, что Марина в этих кругах заработала себе плохую репутацию, нередко гоняя местную шпану по всей Казани. Мужчина молчал, дымя папиросой, явно намекая на увлекательное продолжение истории. Он не давил, но было видно, что драматическая пауза со стороны Добронравовой ему была не по душе. А у Алисы словно язык отсох. Девушка открывала и закрывала рот несколько раз словно рыба, выброшенная на берег. Слова «маньяк» или «убийца» никак не получалось произнести, сдерживаемые психологическим блоком. Оглядевшись по сторонам, на удачу девушки на столе лежала засаленная рыбой и окурками газета, на первой странице которой пестрил огромными буквами заголовок «Вернулся из «отпуска»: ещё одна жертва казанского маньяка». — Его, — тыкнула своим тонким пальцем прямо на название, переводя взгляд обратно на мужчину. — А у тебя губа не дура. Кащей мог сказать, что в этой истории было больше, чем говорила девушка, Алиса это прекрасно понимала. Милиция мало чем была полезна, учитывая сколько лет они ловили душегуба, раз за разом на пресс-конференции разводя руками. Девушка ухватилась за это, про себя извиняясь перед старшей сестрой за свои следующие слова. — Милиция бесполезна. Только и могут, что «висяк» закрывать первым попавшемся подозреваемым, который случайно мимо прошёл, — она старалась сделать голос как можно более осуждающим, презрительным в отношении служителей правопорядка, к которым в душе относилась со всем пониманием и уважением. — Тут настоящая сила нужна. Кащей бросает окурок на землю и тушит его ботинком. — Ты ждешь, что я буду со своими пацанами искать его бесплатно? — спросил он. Я не ментовской, мышонок, да и пару заваленных баб для меня мало интереса представляют. Журналистка что ли? — Журналистка, — солгала даже глазом не моргнув. — Но денег у меня нет, — сникла Алиса, боясь, что её лесть на сработала. Это становилось большим, чем просто мелким враньём. Но то, как она говорила ему эти последние слова, было почти убедительно. Алиса мог видеть это в его глазах и в том, как на мужских губах появилась кривоватая ухмылка. Её слова ударили точно в цель. «Ему не нужны деньги», — догадалась девушка, заинтересованно подсаживаясь поближе, положив ладошки на свои бёдра. — Что ты хочешь? — Будешь мне должна, барышня. Его глаза блуждают по женской фигуре, и это явно неуважительно. Девушка едва сдержалась, чтобы не поморщится. А он не может не думать, что с таким телом, как у Алисы, она легко привлечёт к себе мужчин всех мастей. — Я заберу долг позже, когда он мне понадобится. Договорились? Дверь распахнулась. На пороге стояло несколько человек, включая Дмитрия, державшего ватку у носа. Алиса широко улыбнулась, сама того не осознавая. Друг стоял перед ней живой. Пусть и потрёпанный, но смотрел на неё в ответ, стоял на ногах практически не покачиваясь, ровно. Она уже было накрутила себя на то, как в одинокой больничной палате лежит её Димочка, постанывая от боли. Кащей заметил эту улыбку, переводя внимание девушки на себя громким ударом стакана об стол. Все находящиеся в комнате невольно дёрнулись. — Не волнуйся, Ёж. Жив и цел твой мышонок. Мы просто мило побеседовали, не так ли? — мужчина подмигнул Алисе, вызывая у той смущение. — Пацан ты ровный, поэтому на первый раз прощаю. И барышне «спасибо» скажи. Считай, тоже вклад внесла в твою судьбу, — закурил, отворачиваясь неохотно от силуэта женского. — Так бы выгнал, если бы не глазёнки её. Кащей махнул рукой, отпуская их. Добронравовой многого было и не надо. Вскочив с кресла, она подлетела к парню, ласково ладони на щёки укладывая и внимательно рассматривая каждую царапинку. Бурунов улыбнулся, легонько погладив пальцами женские руки. Затем, выглянув из-за женского плеча, кивнул старшему в благодарность и поспешил на выход, утягивая подругу за собой. Перед тем как выйти за порог комнаты, Алиса оглянулась, молясь, чтобы их встреча была последней. — До свидания, — вежливость никто не отменял, каким бы мерзким не был перед ней человек. Кащей довольно хмыкнул, игриво помахав ладонью. — Не прощаюсь, мышонок. «Взаимно», — подумалось девушке на выходе из подвального помещения. Её ответ был очевиден. Это злополучное место вместе с заброшенным хоккейным кортом она была бы и рада обходить десятой дорогой, если б сам мужчина не согласился быть использованным.

***

— И шо? Прям рассмеялся? — Светлана еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться самой после эмоционального рассказа пьяной подруги о прошедшем дне. Девушки сидели за столом перед налитыми всклень стаканами вина, обсуждая детали минувших событий. Короткие светлые локоны Светланы скользили по пухлым плечам от каждого поворота головой. Взгляды обоих девушек отражали безмятежность, которую так не хватало Алисе. В темное время суток, когда на улице плотная мгла окутывала холодные стены хрущёвской кухни, зажигались бледные лампы, и кухонная плита начинала лениво потрескивать, испуская тепло и приятный запах еды. Мягкий свет изгибался на их лицах, раскрывая их молодую красоту и привлекательность. Света смеялась на очередной рассказ подруги. Заразительный хохот разносился по всему помещению, наполняя его радостью и позитивными эмоциями. Алиса с выразительным взглядом улыбалась и отвечала веселыми фразами, создавая теплую атмосферу собранности и прекрасного времяпровождения. Думать о старшей сестре не хотелось. Благо подруга не спрашивала, почему та вновь оказалась на пороге её квартиры поздним вечером. — Не смешно, Светка, — Алиса подпёрла щёку рукой, стараясь не задеть участок с синяком, который образовался чуть ниже правого глаза. — Я думала, что меня оттуда вперёд ногами вынесут. — Страшный что ль такой? Страшный. Не лицо, а, как говорил отец, «морда бандитская». Улыбка демонстрировала совсем непривлекательные зубы с отчётливыми промежутками, а голос был прокурен настолько, что, казалось, человек не проживёт и больше десятка лет – настолько часто он курил. Мужчина был совсем не похож на приятелей из её окружения. Те являлись порядочными парнями, которые не связали свою жизнь с криминалом и зарабатывали деньги честным путём. Но глазища Кащей из головы не вылезали, как и голос его низкий, с хрипотцой, от которого сердце в груди воробьём билось. Тёмные кудри, лежавшие небрежно, хотелось пригладить рукой и потрогать наощупь. Они казались ей мягкими, совсем не похожими на старшего с его фирменной ухмылочкой. Девушка замолчала, обдумывая вопрос. — Да ладно, лисёнок? В душу запал? — Светлана улыбнулась, отпивая порцию алкоголя, но красноречивый взгляд от подруги не отводила. — Дурёха ты, Сафонова, — Алиса покачала головой. — Может, и не урод внешне, да только выродок снаружи. С таким ни каши не сваришь, ни детей не воспитаешь – подохнет раньше в перестрелке, если дома не забьёт. Девушка оспаривать это не стала, придерживаясь мнения подруги. Пока в стране царила особая атмосфера безысходности и безденежья, некоторые девушки влюблялись не в тех мужчин, в которых бы следовало. Группировщики воплощали в себе некую романтику и непредсказуемость для них. Более того, Алиса понимала их решение. Бандиты лучше всего умели крутиться и «зарабатывать» себе на хлеб. Однако, решение выйти замуж за бандита было неблагоразумным и опасным для юной девушки. Жизнь их кавалеров нередко сопровождается насилием, опасностью и непростыми выборами. Это в основе приводило к нестабильности и стрессу в брачных отношениях. Также девушка не думала, что родители невесты приняли бы такой союз с одобрением. Они были бы озабочены безопасностью своей дочери. Выбор партнера из группировки, особенно с учетом связанной с ними травматической и криминальной деятельности, вызвал бы у родителей серьезные опасения. Они нередко пытались отговорить дочь от такой замысловатой идеи, умоляя искать более безопасное и стабильное будущее для нее. Было бы всё так просто, если человек бы имел власть над собственными чувствами. — А с Димкой что? — перевела тему Сафонова, потянувшись к пачке «Космоса» на подоконнике. — Я так поняла, что Дима ещё легко отделался. Порядки у них, конечно, звериные, не иначе, — Алиса чуть отодвинулась вбок от подруги, дабы сигаретный дым не достиг её носа. С Дмитрием было всё хорошо, от чего душа буквально пела. Да и не только с ним. — О чём говорили с Кащеем? Ребята шли в направлении квартиры Сафоновой, придерживая друг друга за локоть. Они оба не знали наверняка – были ли надобность в этом, или же друзьям было жизненно необходимо чувствовать друг друга, не веря, что опасность в лице старшего миновала. — Ни о чём таком, что тебя могло бы беспокоить, солнышко, — пробормотала, прижимаясь щекой к плечу мальчишки. — Узнавал, кто я и чем занимаюсь. Могу понять его обеспокоенность, на самом то деле. — Беспокоит его только алкашка, — буркнул Дима. Позади них раздавались голоса двоих, бредших следом за парой. Валера и Вахит, которых девушка смогла с трудом вспомнить из рассказов Димы, предложили проводить ребят, ссылаясь на шило в причинном месте, что у друга, у что Алисы. Однако, они держались в стороне, раз за разом кидая странные взгляды в сторону Добронравовой. Несколько раз она столкнулась с глазами Турбо. Смотри ли они на девушку с затаённой обидой – Алиса не знала. Однако, вспомнив неудачное знакомство с одним из них, совесть стала усиленно грызть Добронравову изнутри. Никто из них двоих не мог подумать, что первой решится заговорить именно Алиса. Мгновениями ранее тихая, плаксивая и жалкая девчонка попросила друга остановиться и развернулась к подростку, подходя поближе. — Тебя ведь Турбо кличут, верно? — опустив голову, Добронравова чуть помедлила, прежде чем продолжила говорить. Было стыдно. — Ты… ты прости меня пожалуйста, что сделала тебе больно. Я знаю, как вам важно лицо перед парнями держать, поэтому можешь меня тоже при всех укусить, хорошо? Я… Парень широко улыбнулся, мотая головой. — Да не парься. Дело ведь хорошее сделала — пацана нашего защитить пыталась, Кащею противостояла. Не у каждого яйца найдутся на это, смекаешь? — Не очень-то и получилось, на самом деле, — смутилась девушка, протягивая вперёд вытянутый мизинец. — Ещё раз прости меня. Мир? Парень замолк, уставившись по началу на палец так, словно перед ним было нечто инородное, чуждое его привычному мироустройству. Алиса уже было потянула конечность назад, как мизинец обхватил другой – с тёплой и мозолистой кожей. Подросток стоял с горящими то ли от холода, то ли от смущения щеками, с усилием рассматривая снег на тёмном носке потёртого ботинка. Можно было посчитать, что парень сделал это из жалости или желания поскорее закончить попытки девушки на восстановление отношений, как его губы растянулись в улыбке. — Мир. И это… Валерой меня зови, когда пацанов других поблизости нет. Вахит, поправляя свою шапку на лысой голове, подскочил к девушке поближе, с интересом вглядываясь ей в глаза. Его скулы стали чуть выраженными из-за широкой улыбки мальчишки. — А меня Вахитом зови! — Все они в общем-то звери, Лис, — пробормотала Светлана, переводя своё внимание не небольшое окно с чуть приоткрытой форточкой. Из окна открывался вид на ночной снежный город. Огни редких уличных фонарей расплывались между снежными хлопьями. Они были подобны звёздам, коих было практически не разглядеть на ночном небе города. Вдали виднелись облака паров, извергаемых дыханием городских трубочек и трубопроводов. Приятное молчание в кухне нарушил еле различимый шёпот Сафоновой: — Как думаешь… почему он так делает? — язык её заплетался. Девушка невольно растягивала гласные, казалось для того, чтобы за эти несколько секунд вспомнить, что говорить дальше. — Кто «он»? — Ну этот… людей ест который. Холодок тотчас пробежал по позвоночнику. Алиса могла поклясться, что моментально протрезвела, едва эти слова выскользнули из уст подруги. Светлана продолжала говорить, вбивая в девичье сердце длинные ржавые гвозди. — Только о нём и пишут в газете последнее время, — она усмехнулась. — То, какими тела находят, как следствие плохо работает, раз душегуба поймать не способны всей гурьбой. — Светка, — Добронравова уткнулась лицом в ладони, завыв. — Не надо про него, пожалуйста. Понимала, что подруга бред пьяный несла. Ей бы губы покрепче сжать, да слова проигнорировать, если б высказать не хотелось. Впервые с самыми грязными подробностями, несмотря на указ матери «ссор из дома не выносить». Поведать Светлане о мерзком поступке сестры, проклятия выкрикивая, сдирая горло. Только слёз уже совсем не осталось. — Эй, лисёнок, — Сафонова подскочила к подруге, опускаясь перед ней на колени. — Ты чего у меня такая впечатлительная стала? Понимаю, что жалко девок, но чтоб уж так убиваться… — Мама, — перебила Алиса своего яркого светлячка, с трудом сглатывая комок в горле. — Скоро и моя мама в этой статье будет, Свет. Как бы не храбрилась в мыслях, как бы не представляла красочный момент расправы над кровавым ублюдком, Марину, стоящей на коленях в прощении, в итоге это всё, на что её хватило. Тонкие девичьи пальчики крепко вцепились в нежную кожу щёк, царапая ту и закрывая обзор на происходящее. Девушка не видела, как мгновенно поменялась бухгалтерша в лице, стремительно осознавая сказанное. Не видела, как Светлана смотрела на близкую подругу глазами полного ужаса, а рот её приоткрылся в немом крике. Не видела, как потянулись к ней пухлые руки, пропахнувшие горькими сигаретным дымом, и прижали Алису к груди. Она ревела, не сдерживая себя. Повторно оплакивала добрую женщину с невероятно мягким взором, которая ласково называла её третьей дочерью. Светлана проливала слёзы за Добронравову младшую, за что та была ей безумно благодарна.

***

— Проводил? — не спросил. Это была констатация неоспоримого факта. Дмитрий, почёсывая нервно разбухший нос, молча кивнул, взгляда не поднимая. Кащею подобное поведение нравилось. Мужчина не любил, как часто выражался в кругу пацанов, выёбистых. В личных отношениях за непослушание мог товарищу в жмур прописать, а бабёнку чересчур языкастую – голой в холод на улицу вышвырнуть, игнорируя женские крики. Ёж ему в какой-то степени импонировал. Никита даже подумывал его старшим сделать для молодняка, рядом держать. Парень он был здравый – законы уличные чтил, беспредел не устраивал и с непорядочными девушками замечен не был. Готов был закрыть глаза на его знакомство с ментовкой, Мариной Игоревной, если бы не откровенная глупость Дмитрия. «Алиса», — вспоминал имя мальчишечьим голосом, а сам во рту у себя его перекатывал, наслаждался, языком оглаживая. Он девицу ещё в Сочельник запомнил, но внимания должного встрече не уделил. Да, признавал, что хорошенькой была со своими растрёпанными волосами и помятой ночнушке – розовой, как её щёки, с рюшками белыми. Наслаждался тем вечером, переглядками их, пока глазёнки светлые, явно зелёные в лучах одинокого фонаря, по нему проходились. Кащей и не был против, впервые на свою шутовскую маску злясь, когда незнакомка скрылась из его виду. Из мыслей её силуэт вытеснил, забывая, словно об очередной драке. Практически забыл, пока не увидел девушку вновь в сопровождении Ежа. Клялся мысленно пацанской честью перед Димой, что девку его уводить не собирался, пока та ему сама команду не дала. Да такую громкую, что аж в ушах звонким эхом от стенок отбивалась. — Извините… а что значит «ходить под кем-то»? — Ёж, — подозвал к себе пальцем, параллельно сигарету закуривая. Затянулся во все лёгкие, не жалея их. — Говоришь, не твоя девчонка? Лукаво, обманчиво добро, улыбнулся, тяжёлую руку на шею паренька укладывая. — Да не дрейфь, малец. Вижу, что близок ей, что ради неё распетушиться перед пацанами готов. Ну, ты и сам это знаешь, — обвёл пальцем мальчишеский нос, игнорируя чужую боль, Сие действие заставило парня зажмуриться, но не пискнуть. Специально тыкал, чтоб неповадно мальцу было. Дима это знал, Кащей понимал, что Ёж, повторись подобное ещё раз, вновь кинется в защиту подруги, пренебрегая пацанскими понятиями. Понимал, оттого злило. — И раз уж барышня не под кем не ходит, то никто предъявлять за неё не будет, я верно говорю? Верно, — дым в лицо пускает, запугивая. На место ставит, обращая внимание на то, как подростку этот расклад неугоден. — Так как ты ближе всего к мышонку, значит и расскажешь о ней всё, что знаешь. А я, так уж и быть, забываю твой сегодняшний проёб и пиздюкам скажу, чтоб не судачили. Нет, так Турбо воспитательный им процесс устроит, смекаешь? Читалось между строк: «Соглашайся, и я предоставлю тебе место под солнцем рядом с собой». Сомнения определённо были. Неохотно представлял, как эту информацию из него с кровью выбивать придётся, вспоминая их близкие отношения. — Что именно вам интересно? По дружбе сдал, мать вашу. Ухмыльнулся, довольствуясь не только ответом, но и тем, как сдал мальчишка свою подружку. С садистским кайфом представлял глазки мокрые, пока Никита к себе прижимает её, разбитую предательством, к груди. Сделав последнюю затяжку, выбросил папиросу. — Всё, малец. Порядочная ли, с кем трётся помимо тебя, есть ли связь с ментами, где учится, какие панталоны носит, блять, — ладонями лицо потирал, улыбку пряча. Ожидание было сладкой вещью. Дмитрий его радости не разделял, сокрушаясь на свою трусость. Проблем с Кащеем не хотел, поэтому выкладывал, как на духу, а сам, руку на сердце укладывая, клятву давал от Алисы бешенного пса отвадить. Только про Марину умолчал. Знал, что старшему подобное не понравится, а грушей для битья, хотя бы пока раны не заживут, не хотелось. Никита молча выслушивал, не перебивая. Начатую бутылку водки из-под ног достал, из горла чуть отхлёбывая, не морщась. — Вот что, Ёж, — перебил, тыльной стороной ладони спирт с губ вытирая. — Я тебе завтра презент для дамы передам. Отнеси по старой дружбе. — Будет сделано, — не перечил, хотя на глаза Добронравовой после предательства показываться не хотелось. — Постой, — остановил мужчина Диму повелительным тоном, вынуждая того обернуться к старшему. — Пацанов созови всех. Разговор есть.

***

— Таким образом характер ранений, нанесённой Анны Кравчук, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения, соответствует характеру ранений, ранее нанесённых Устиновой Анастасии, несовершеннолетним Синициной Наталье и Фольц Ольге, малолетней Шировой Алие, а также двум женщинам, личность которых так и не была установлена, — монотонным голосом зачитывал доклад майор Семёнов на совещании под пристальными взглядами нескольких капитанов милиции, штатного криминалиста и подполковника Колесникова, сидящего во главе всех, как и полагалось начальнику. Среди них выделялась лишь Добронравова, уткнувшаяся носом в отчёт Виталия Александровича, отданный ей доверительно в руки накануне собрания. Следы мужских выделений были найдены во влагалище, смешанные вместе с кровью самой жертвы. Однако, этого было крайне мало для полноценной зацепки. — Вам есть что добавить, старший лейтенант? — командный голос подполковника, прервал размышления женщины, заставляя ту дёргнуться и быстро оглянуться. Брови подполковника напряжённо сошлись на переносице. Зашелестев бумажками, Марина старательно подбирала каждое слово, стараясь задать разговору вежливо-деловой тон, но все шло непонятно куда. Она чувствовала, что не справлялась со стрессом. — Исходя из найденного биоматериала на теле жертвы следует, что у преступника вторая группа крови, Виктор Русланович. Это конечно помогает нам снизить круг предполагаемых преступников, но вы сами понимаете, что подозревать можно половину области. Присутствующие в кабинете согласовано замычали. Даже Роман, вначале скептически смотревший на напарницу, теперь удовлетворительно кивал. Марина искренне оценила бы это, если бы не нарастающая тревога и страх без видимой причины. Дыхание участилось, стало неровным и ощущалось как удушье. Дрожь пробежала по мокрой спине, покрывшейся под белой рубашкой бисеринками холодного пота. Она знала, что её голова должна быть забита только работой, особенно в нынешней обострившейся обстановке. Но каждый раз, когда старший лейтенант прикрывала на мгновение веки, перед глазами всплывало юное веснушчатое лицо, на котором ярко отражалось разочарование. — Ненавижу. Марина помотала головой, потирая пальцами переносицу. — Марина Игоревна, может у вас имеются какие-нибудь идеи? — мрачно поинтересовался Виктор Русланович, устало откидываясь на спинку стула. Идеи действительно были. Несколько. Первая и самая основная – у преступника был личный автотранспорт. Последняя жертва, Кравчук, лишь подтвердила теорию женщины о том, что голова была отделена от тела не в том месте, где был найден труп, из-за отсутствия характерных кровавых следов вокруг. На обнажённой груди также не было ни капельки крови. Даже оперативники отметили то, что поначалу даже не поняли, что лежало в сугробе. — Вот вам крест, товарищ старший лейтенант. Мы с Витьком думали, что манекен лежит. Это ж мы потом узнали, что у неё ножевые на спине, а спереди то всё чистенько… Также весомыми аргументами для данной гипотезы являлись дела Устиновой, двух неопознанных женщин, Фольц, Синициной и матери. У всех шестерых отсутствовали различные части тела. У того, кто был пухлее, отсутствовали куски с бёдер и живота, а у других – уши, пальцы и щёки. Отличались тела Шакировой и Фомичёвой, последнюю так и вовсе убили с особой жестокостью, но исключить жертв из серии не представлялось возможным. Каждая из девяти убитых подвергалась сексуальному насилию перед смертью. Второе – исходя из отчётов, предоставленных судмедэкспертами, можно сделать вывод, что предполагаемый преступник имеет медицинское образование или имеет опыт мясника. Срезы были ровными, не рваными, определённо сделанные человеком знающим, по каким именно местам и сгибам совершать удары. Третье – убийца имел рост от ста восьмидесяти до ста восьмидесяти пяти сантиметров. Со всеми своими наблюдениями Добронравова поделилась с коллегами и начальником. Тревожная атмосфера в кабинете давила на окружающих, оседая на головы присутствующих тяжёлым облаком, придавливающих их к стульям намертво. Взгляды всех сосредотачиваются на женщине, ожидая продолжения. Лицо Романа выражало напряжение, но в тени его глаз мелькало что-то ещё – недовольство, которое ему не удаётся скрыть. На щетинистом лице медленно растянулась усмешка, далеко не дружелюбная. — Вы излагаете факты, которые ясны нам с самого начала, товарищ старший лейтенант, — высказывается майор, вызывая раздражение на осунувшемся лице Марины. Оба крепко сжали свои челюсти, лишь бы не опуститься до примитивных оскорблений. — Что вы имеете в виду? — Насколько мне известно криминологический портрет предполагаемого преступника составлен был не составлен до моего приезда. А когда я запросил его у экспертов, то он был основан расплывчато, полагаясь на тех версиях, которые были озвучены вами. Мясоруб? Хирург? Не стоит исключать, но тогда под подозрения могут попадать и светилы отечественной медицины, — продолжил Семёнов, потирая свой шрам пальцами. — Каким, по вашему мнению, должен быть человек, совершившим подобное? На какой части населения делать акцент во время проверок, которые так и не были проведены? Ирония пронзила воздух, вызывая недоумевающие переглядки между милиционерами. Лишь Добронравова не отводила взгляд от майора, впитывая, казалось, губкой каждое слово. — Стоящие на учёте психбольные. — Полоумные, которые ложку в руках без дрожи держать не могут? Маловероятно, но исключать никогда не стоит, — мужчина нагнулся через стол, нависая мощной фигурой над храбрившейся Мариной, сжимающей крепко края стола пальцами до бела. — Да, потому что не будет нормальный советский гражданин промышлять подобным. Определённо это рук человека психически нездорового, склонного к половым извращениям или ранее судимого за подобные преступления… — Я не психиатр, товарищ старший лейтенант, — вспыхивает моментально Роман, перебивая, но тона не повышая, что напрягало сильнее криков. — Но по своему опыту скажу, что делать упор на подобных индивидах – ошибка. Такие люди эмоционально неуравновешенные, им чужд самоконтроль из-за невозможности сдержать агрессивных вспышек. Наш же убийца обладает либо привлекательной наружностью, либо заманивал своих жертв галантным поведением. Посудите сами, Марина Игоревна, следы сопротивления на трупах не были обнаружены, удары приходились в спину в заднюю часть головы. А что это означает? — его голос опустился до шёпота. — Человек повернётся спиной, своей уязвимой частью, только если он кому-то доверяет в достаточной степени, чтобы не ожидать от него подвоха и опасности. Добронравовой впервые не было, что добавить. Поджав сухие губы, женщина сникла, ощущая, как в висках закололо от возникшей головной боли. Не поддаваться на провокацию становилось труднее. Семёнов сел обратно на стул, ослабляя чуть удавку галстука на шее. — Вы предлагаете что-то конкретное, майор Семёнов? Басистый прокуренный голос Виктора Руслановича был подобен удару судейского молотка. Марина сглотнула мерзкий ком в горле, образовавшейся из вины и стыда за свою недальновидность. В глубине души она знала, что была опрометчива и наивна, злилась из-за недостатка опыта, который не давал ей взглянуть на ситуацию иначе, по-новому. Это был нетипичный убийца, а значит уравнивать его с другими преступниками категорически недопустимо. — Предлагаю запросить помощи у соседних областей, чтобы коллеги выделили для нашей операции больше людей, а также просмотрели тщательно архивные дела, дабы исключить вариант того, что наш маньяк может быть «путешественником», — Роман стал говорить спокойнее, казалось, возвращаясь к своему привычному вальяжному состоянию, морщины на лице демонстрировали обратное. — Товарищи, на данный момент мы вынуждены искать его методом исключения, как бы прискорбно это не было. Если преступник сможет один раз проскочить мимо нас как «отработанный», то уверяю вас, Казань будет пополняться жертвами до тех пор, пока он не попадётся к нам в руки по нелепой случайности. Но до этого каждый труп, — мужчина обвёл взглядом исподлобья каждого сидящего в кабинете. — Будет на вашей совести.