В пустоте его снов

— Вау, так значит никакой бессонницы? — самоуверенно спрашивает Кристин Эверхарт, и Тони только пошло облизывается на нее в ответ. — С тобой я бы глаз не сомкнул. В свои тридцать Тони может похвастаться действительно отменным сном. По крайней мере, те несколько часов, которые он проводит в постели, а не в мастерской, точно нельзя назвать дерьмовыми. Сны он видит очень редко, практически никогда — чаще всего, его просто заграбастывает в объятия беспросветная пустота, из которой его выдергивает либо механический голос Джарвиса, либо веселящийся — Оби. Тони практически все устраивает. Кроме пустоты. Он заполняет ее бессметным количеством тел в постели и бессчетным количеством выпивки внутри.

***

— Я знал сотни парней, которые были в разы лучше тебя. Как ты спишь по ночам? — выплевывает Роджерс. — Как младенец, — скалится в ответ Старк. «Младенец с кишечными коликами», — шепчет противный голосок внутри. Тони раз за разом видит Афганистан. Жар пустыни опаляет его лицо, сжигая кожу дотла и оставляя только окровавленные мышцы. Тони все еще не сможет смыть кровь Инсена со своих рук. Тони все еще не вернулся. Но ни до тошноты идеальному Роджерсу, ни кому бы то ни было еще Тони этого не расскажет. Тони знает своих демонов в лицо и он не собирается знакомить с ними мир, потому что миру это просто не всралось. Ни в каком виде. Как и сам Тони. Старк отлично понимает, что лучшее, что он может сделать для этого мира — влететь в небесную канализацию с ядерной бомбой на плече.

***

— Тебе просто нужно поспать, Тони. Ты устал, — говорит Пеппер. — Ты совсем перестал спать. Пеппер не спрашивает. А Тони и не хочет рассказывать ей о том, что стоит ему закрыть глаза, и он видит бездну, с которой не в силах справиться. Эта бездна пустоты засасывает его, он захлебывается в крови всех, кого любил, с головой, и это действительно сильнее него. Против пустоты у Тони уже есть отличный рецепт: он затапливает ее алкоголем. В конце концов, запах спирта отлично перебивает запах металла и крови. Тони все устраивает. Вчера он едва не прикончил Пеппер в собственной постели. Пеппер не устраивает примерно все.

***

— Почему ты не спишь? — тихо спрашивает Питер, сверля не по годам взрослым взглядом. Питер смотрит так, как будто от ответа Старка сейчас зависит вся его дальнейшая жизнь. — Я отлично сплю, Паучок, — за эти годы Тони научился врать так, что даже Наташа с ее впаянным в вены русским полиграфом не почует лжи. — Ты врешь, — отвечает Питер и требовательно продолжает смотреть на упрямца. Полиграф в его венах очень чутко настроен на одного единственного лжеца. — Ты можешь доверять мне, Тони, ты же знаешь, что я… — Это немного сложнее, чем просто доверие, — обрывает его Старк. Потому что да, Тони и так отлично все знает. Питер в ответ только оплетает всеми имеющимися конечностями и тащит в сторону спальни. Тони приходит в голову мысль, что добычей паука ему бывать прежде не приходилось. Тони улыбается, засыпая в паучьей хватке недовольно сопящего членистоногого. Когда кошмар начинает стучаться в двери его подсознания, Тони на грани реальности улавливает, как теплые руки обхватывают его сильнее, прижимая к обманчиво хрупкому телу. Если он не один, значит, это больше не пустота?..

***

— Синяки под глазами Старка и то меньше твоих. — У него нет троих детей, — бурчит в ответ Клинт. — Вот как ты спишь по ночам, Тони? — Чертовски хорошо, — абсолютно искренне отвечает Тони, улыбаясь в чашку с недопитым кофе. — Чего и всем советую. Кончики ушей сидящего за столом Питера вспыхивают ярко-малиновым. Продолжающие свой диалог Клинт и Наташа не замечают, как на лице парнишки расцветает довольная улыбка. — Чертовски хорошо, значит? — заговорщицки переспрашивает Питер, когда Тони подходит ближе. Питер обитает в его спальне уже год. — Чертовски, Паучок, — одними губами отвечает Тони. — Рядом с тобой.