Рождественский патруль

Рождество для героев проходит немного иначе. Это не семейный уютный праздник в кругу близких людей. Не горячий глинтвейн на пару с любимым, и вовсе не свежие имбирные пряники от ласковой мамы, сидящей в кресле у камина. Рождество для героев больше похоже на головную боль. По крайней мере так думает Кацуки, которому выпала ночная смена в канун праздника. Блондин уже как семь месяцев мог называть себя профессиональным героем. А если быть точнее, уже как семь месяцев профессиональным героем в агенстве Всемогущего. Старик открыл его еще год назад, когда Бакуго был на последнем году обучения в Юэй. Тогда туда сразу же присоединилось большинство одноклассников, включая и самого Кацуки, которого Всемогущий позвал ещё тогда, когда только планировал открыть это место. Бакуго очень гордится этим, но никогда никому не скажет об этом. Да и ещё бы его не позвал Всемогущий! Он вообще-то на первом году весь мир спас. С тех времён прошло уже почти четыре года.. Экономика страны всё ещё неспеша восстанавливается. Всё закончилось, когда ВЗО был повержен, а Томура трагично погиб от своей же руки, так и не будучи и ни схваченным и ни спасённым. Всё закончилось, но.. Всё это оставило непоправимый след на всю Японию. Разрушения были катастрофического масштаба, раны страшнее, чем в ночных кошмарах, а кто-то так и не увидел чистого неба над головой, покинув этот мир ещё во время жестокой битвы. Целый год центр Японии строили практически с нуля. Из-за такого масштабного ущерба, обучение учеников в Юэй пришлось отсрочить на весь год, дав всем время на восстановление. Поэтому, спустя год после победы над Все За Одного ребята наконец вернулись в академию, продолжив обучение дальше. Конечно после всего, что произошло, ничего не могло быть как прежде. В академии появились различные формы терапии для потерпевших, школьные психологи и даже психиатры, которые регулярно проводили как специальные общие программы для учащихся, так и индивидуальные занятия с каждым из детей училища. Последние два года в Юэй для Кацуки пролетели словно в прострации. Но по правде говоря, за это время произошло столько всего, что об этом можно было бы написать целые книги, расписанные на несколько сотен страниц. Хотя, Бакуго бы не стал ничего писать. Он даже послевоенное интервью так и не дал. Как бы не настаивала пресса. А она очень даже настаивала. Но Кацуки для себя решил, что это не нужно. Он знал, что тех записей вполне достаточно для того, чтобы увидеть то, какой он герой на самом деле. Но дело было не только в этом. Бакуго не хочет делиться с кем либо о пережитой смерти кроме своего психиатра и терапевта по совместительству. Он не готов говорить об этом даже спустя три года. Но по секрету: его жизнь приобрела много того, чего не имела до второго шанса. Он изменился. Но разумеется не до неузнаваемости. В агенстве Всемогущего было неплохо. За семь месяцев Кацуки успел заслужить неплохие премии и даже съехать в собственную квартиру. Квартира к слову находилась в специальном спальном райончике, который организовали под место жительства для профессиональных героев. Жить одному определённо было ему по душе. Но по чесноку, по началу весьма непривычно. Непривычно без суеты одноклассников в общей гостиной общежития. Без надоедливого дерьмоволосого, который чуть ли не каждый вечер заваливался к нему побеседовать по душам. Без конченного половинчатого, что на последнем году вообще возомнил себя шутником последней стадии и без конца подначивал его на взрыв пердежа. Но особенно непривычно было без бесконечного бубнежа Деку. Правда этот бубнёж он перестал слышать ещё после войны. От этого Бакуго становилось немного не по себе. Всё так изменилось. Изуку изменился. Впрочем, это была отдельная головная боль для блондина. Самым интересным был тот факт, что даже сейчас задрот никуда и не подевался. И головной болью Бакуго его называет совсем не по причинам пережитых лет средней школы. Ещё Кацуки уверен в том, что в бытовом плане из всех парней легче всего ужиться в одиночестве удалось именно ему. Он всегда был хозяйственным, отлично владеет кулинарными способностями и имеет достойную, выученную самодисциплину. А вот в моральном наверное можно было бы и поспорить. Семь месяцев Бакуго держится от того, чтобы набрать номер единственного человека, но каждый раз так и не осмеливается. Всё сложно. Слишком сложно. А сейчас всё Рождество пошло коту под хвост. Сегодня, в канун праздника, он был вынужден патрулировать улицы Мусутафу. Хотя, с другой стороны Бакуго один из немногих людей, которых этот факт расстраивает меньше всего прочего. Если вспомнить все прошлые разы зимних праздников, то все давно уже успели понять, что блондин не так уж и настроен на все эти Рождественские чудеса. Наверное именно поэтому Всемогущий так тактично записал его имя в сегодняшнюю смену. Сам старикашка смылся на корпоратив с другими учителями Юэй. Со школы правда он ушёл ещё вместе с выпускниками, решив посвятить себя своему новому агенству. Время уже восемь часов. Смена начинается с минуты на минуту. Кацуки сидит в раздевалке, готовясь к выходу. Ругаясь себе под нос, он натягивает на себя уже привычную ему экипировку. Зимний костюм практически не изменился ещё с первого года. Поменялись разве что незначительные детали, которые усовершенствовали некоторые недостатки прошлой версии. С его агентства он единственный герой, который сегодня выходит на смену. Кому-то наверняка было бы обидно, но Бакуго скорее больше насрать. Конечно, возможно в глубине своей души он бы и хотел провести этот праздник в кругу не-таких-уж-и-надоедливых-идиотов-одноклассников, но с другой стороны уверяет себя, что выше этой херни и должен выполнять обязанность настоящего героя. Понижать планку он не был намерен, хоть и после войны проблем со злодеями стало гораздо меньше. Реставрация целой страны очень сплотила людей между собой. Но особенно всех сплотило то, что сделал для них всех герой Деку. Герой Деку.. Блондин сразу же отгоняет страшные картинки. Вместо этого он думает о том, как сейчас задрот справляет Рождество. Они стали гораздо ближе. Друзья? Да, пожалуй теперь их точно можно было назвать друзьями. Есть между ними и что-то более платоническое, неосознанно неосязаемое. То, что они оба чувствуют, но не открывают. Они неразлучны и по сей день. Не зря Мидория тоже работает в том же агенстве – а как иначе. По должности они с Кацуки находятся на одном статусе. Эти двое являются буквально левой и правой рукой Тошинори. Заканчивая с ботинками, Бакуго поднимается со скамьи и подходит к большому зеркалу на всю стену. Он смотрит на своё отражение, смеряя самого себя оценивающим взглядом. Светлые игольчатые волосы как всегда расстрёпанны в разные стороны. Скулы стали более очерченными, как и прямой, заострившиеся на конце нос. Повзрослевшие глаза теперь смотрят более осознанным, но уставшим взглядом. Под ними красуются тёмные круги. Бакуго они не нравятся. За то ему нравится шрам. Тот самый, на правой стороне лица, что прорезает всю щеку и поднимается выше к брови, правда этого не видно из-за перекрывающей огрубевший участок чёлки. Он не выглядит как царапина или ожжог. Что-то между. За три года он уже не выглядит таким отчётливым, заметно посветлев, оставив от себя лишь пористую, слегка выпуклую часть кожи, что была лишь на немного светлее цвета остального тела. Бакуго считает этот шрам важным. Однажды с Изуку у них был диалог на счёт этой темы. Это случилось во время годового перерыва на восстановлении после войны. Задрот поделился с ним о том, что раньше комплексовал из-за своего "уродливого" по его словам шрама на правой руке. — И поэтому ты вечно носил эту тупую повязку? — спросил тогда Бакуго, выгнув светлую бровь. Изуку отвёл взгляд и ответил: — ..Я не хотел, чтобы люди видели это. Мне казалось, что это уродливо и то, что не должно быть у всех на виду. У Всемогущего нет таких видных шрамов. И я считал это своей погрешностью. — он коснулся оголённого участка огрубевшей тёмной кожи там, где кончался рукав футболки. — Но потом я кое-что понял.. — он нахмурился, смотря куда то в пол. — Это просто часть меня. Неотъемлемая часть, которая напоминает о том, что я пережил. И позже я научился гордиться этим шрамом. — Изуку поднял серьёзный взгляд наверх, встречаясь с расширенным зрачками Кацуки. В тот момент у Бакуго смешалось внутри два чувства. Понимание с восхищением. Он никак не ожидал, что после этих слов задрот прикоснётся к его лицу, проводя большим пальцем по его огрубевшему шраму на щеке. — Мне нравится твой шрам, Каччан. — у Кацуки перехватило дыхание, а Деку продолжил. — Он напоминает мне о том, почему ты мой символ победы. Ты ведь тоже гордишься им, правда? Кацуки на всю жизнь запомнил эту искреннюю улыбку и остывающий след от прикосновений. — Горжусь. — он улыбался в ответ. Бакуго поправляет высокий воротник, натягивает на лицо маску и наконец-то выходит из раздевалки. Он идёт по пустому коридору, подходя всё ближе к дверям выхода. Агенство было действительно большим, сравнить которое можно было с агенством того же Старателя. Хотя, по правде говоря Кацуки не совсем понимал для чего было делать его таким огромным, учитывая то, как здесь мало героев. Возможно Всемогущий планирует что-то более масштабное – то, о чём остальные пока и не подозревают. Он гадает о том, что вполне возможно, что в классе он не один такой неудачник и вполне возможно, что какой нибудь половинчатый тоже сейчас выходит на патруль от лица агенства своего папаши. Может даже дерьмоволосый. Он к слову теперь на официальной ставке у Жирножвача. Он ухмыляется мысли о том, что кто-то будет страдать так же как и он. Точнее, он то сам не страдает, нет! За то кто-то другой точно стал бы. Бакуго наконец выходит из агентства и тут же морщится от прилетевшего в лицо морозного ветра. Ну конечно же именно сегодня решил пойти снег. Кацуки шипит от досады, наблюдая за вихрем снежинок на фоне сияющих улочек. "Только вчера дряное солнце светило.." – думает про себя Кацуки, наконец сдвигаясь с места. Обход обещает быть... никаким. Холодным. Он начинает со своего привычного маршрута. Повернув налево от агенства, Кацуки шагает по аллее, осматривая по дороге местность. Ничего подозрительного. Он слышит лишь весёлый гомон людей и звуки различных рождественских мелодий. Людей на улице достаточно много, но все спешат по своим делам. Каждый куда-то торопится, совсем не обращая внимания на прогуливающегося героя номер девять. Ну или не совсем не обращая внимания.. — Каччан Бакуго! Каччан Бакуго! — слышится откуда-то звонкий мальчишеский голос. Кацуки вертит головой по сторонам, пытаясь найти говорящего. Когда он догадывается опустить взгляд вниз, то уже второй мальчик начинает дёргать его за штанину с другой стороны. Вскоре на крики мальчиков набежало ещё несколько детишек, весело кричавших его имя. — Вы же Бог Смертоносных Взрывов Динамит! — кричит маленькая девчушка. — Тот самый Каччан из семьи Бакуго! — рыжий веснушчатый мальчик кривит устрашающее лицо и выставляет ладони в угрожающей позе, отсылаясь на битву Кацуки против Все За Одного. Бакуго сначала про себя удивляется. "И откуда тут столько малышни развелось?" — Можно ваш автограф? — позади него кричат в один голос две девчонки. — А вы правда спасли мир вместе с героем Деку? — спрашивает уже третий по счёту мальчишка. И Бакуго сдаётся и ухмыляется. — А то! Он подписывает девочкам автограф и гордо улыбаясь, не скрывая удовольствия даёт пятюню мальчуганам. Когда большинство детишек уже разбежалось, возле него остался тот самый мальчик, который подошёл к нему первым. — Дяденька Каччан! — он смотрит на него снизу вверх, сверкая большими розовыми глазками. Чёрные кудрявые волосы путаются у лица, потому что мальчик не перестаёт трясти головой. — Чегось? — Бакуго присаживается на корточки, оказываясь с ним наравне. Он смотрит на него спокойным взглядом, слегка вскинув брови. — Я.. Я хотел спросить.. Как мне стать таким же как вы? Я тоже.. хочу побеждать злодеев и всегда улыбаться! — он сжимает руки в кулачки и с восхищением смотрит на героя перед собой. Кацуки внимательно смотрит на мальчишку. "Похож на маленького Изуку." – проносится у него в мыслях. Он сдвигает маску на лоб, открывая своё лицо и кладёт руку на хрупкое плечо чёрноволосого. Мальчик с удивлением и восторгом смотрит на Кацуки. Бакуго вздыхает. — Я не умею проигрывать. Это плохо. Тебе не стоит быть таким же как я. — Бакуго смотрит ему в глаза, полными серьёзности. Мальчик вздрагивает от последних слов и будто даже расстраивается. — Но я скажу тебе одно, мелкий. Никогда не сдавайся. И к чёрту всех чмырей, которые будут говорить, что ничего не получится. Просто будь смелым. Просто люби побеждать. — последние два предложения он говорит уже с привычной ухмылкой на лице и слегка треплет мальчишку по волосам. Мальчишку настолько сильно трогают слова кумира, что тот начинает плакать. "Ну да, точно Деку.." Кацуки уже хочет встать, как мальчик бросается ему в обьятия. От этого Бакуго чуть ли не валится с места, а затем замирает, всё ещё держа руку в волосах ребёнка. Он всхлипывает и навзрыд говорит. — Я обязательно стану героем! Спасибо!.. С.. Спасибо! Теперь Кацуки улыбается уже обычной доброй улыбкой. На душе становится теплее. А затем Кацуки слышит щелчок камеры и краем глаза видит вспышку. Зря. Ой зря. Он медленно поворачивает голову в сторону света и понимает, что не ошибся. Группа журналистов стоят в нескольких метрах от него и мальчишки, держа в руках фотоаппараты, микрофоны и камеры. Он в последний раз треплет мальчика по волосам и кивает ему. А затем бросается с места на журналистов. — СКОЛЬКО РАЗ Я ПРОСИЛ ВАС ОТВАЛИТЬ УЖЕ ОТ МЕНЯ, А?! — каждый раз одно и тоже. Причём преследует его одна и та же группа. Достали уже! — С наступающим Рождеством, Каччан Бакуго! — краем уха слышит блондин от мальчишки, перед тем, как разнести прессу к чертям собачьим. Когда разьярённый Бакуго наконец разгоняет последних ублюдков с камерами, то наконец таки продолжает свой путь дальше. Снегопад будто усилился ещё сильнее. Бакуго морщится от падающих на чёлку снежинок и постоянно встряхивает головой, смахивая тонкий слой снега, застрявший в светлых волосах. А люди вокруг такие радостные. Улыбаются друг другу, машут ему. Кто-то даже поёт. Какие-то уличные музыканты выступают прямо на площади возле парка. Живая музыка Бакуго нравится, особенно какой нибудь рокешник. Мысленно он даже хвалит выступающих – естественно в своём духе. Рождество... Бакуго шагает дальше. Никакой опасности он до сих пор не заметил. Он ощущает этот патруль чем-то вроде обычной прогулки. Всё такое яркое и радужное, что блондин действительно начинает задумываться о том, а не поддался ли он чарам кануна Рождества? Обойдя площадь он сворачивает на более спокойную улочку. Оживлённые заведения сменяются более спокойными вывесками. Да и люди будто бы стали тут менее бешенными. Кацуки не знает, какая улица ему нравится больше. Здесь он задумывается о недавней встрече с детьми. Да уж, он определённо стал гораздо сдержаннее. Похожие ситуации уже действительно с ним происходили и Бакуго с каждым разом становился всё более мягким по отношению к маленьким фанатам. Внутри он ругался на себя из-за этого, но с другой стороны чувствовал гордость за то, что его узнавали и любили. Кацуки нравится, когда им восхищаются. Кацуки питается этим. Из размышлений его выдёргивает чей-то злобный возглас впереди улицы. У тротуара стоит ларёк, откуда и доносятся голоса. — ..мне сюда, пока я не вызвал полицию! — грубый старческий голос слышится из-за ларька. Видимо продавец. Кацуки прислушивается к ответу, попутно прищуриваясь. — П-п-простите! Я не думал, что у меня не будет хватать денег.. Я сейчас что нибудь придумаю, п-правда! — этот взволнованный высокий голос Кацуки узнает откуда угодно. Может быть чудеса действительно существуют? Он слышит, как пожилой мужчина продолжает спорить. Кацуки подходит ближе и действительно видит у ларька Изуку в геройском костюме, что держал в руках два больших имбирных пряника. Бакуго не понимает, что происходит. Ускоряя шаг, он видит перепуганное до смерти лицо задрота и под конец уже подбегает к будке. — Так, чё тут происходит?! — восклицает блондин, останавливаясь позади веснушчатого. От резкого голоса сзади, Мидория подпрыгивает на месте и оборачивается назад. Когда он встречается с недоумевающим взглядом друга, его и без того огромные глаза принимают округлую форму. — К-Каччан!? Бакуго замечает тёмные крошки вокруг пухлых губ и уже почти тянется, чтобы смахнуть их. Благо, это действие прерывает встрявший дед, всё так же стоящий за прилавком. На хриплый злой голос оба героя поворачиваются в его сторону. — Этот юноша заказал у меня два пряника ручной работы и теперь не может заплатить за них! Он уже даже откусил один! — дедушка говорит с акцентом и выглядит как европеец. Густая борода и пышные усы украшают его морщинистое лицо. Одет он в костюм Санты Клауса, но при этом выглядит рассерженным и абсолютно несчастным. "Старый пердун" – про себя обзывает его Кацуки и снова поворачивает голову в сторону Деку. Мидория виновато улыбается, пытаясь скрыть своё смущение от неловкости ситуации. Он прижимает два огромных пряника ещё крепче к костюму и свободной рукой наконец сам смахивает крошки с лица. Бакуго цыкая закатывает глаза и молча оплачивает пряники сам. Дед бурчит в ответ что-то на иностранном языке, а Кацуки уходит вперёд, останавливаясь в нескольких шагах от ларька, поджидая виновато ковылявшего позади Деку. Кацуки всё ещё не понимает, что он здесь делает, но чувствует, что радуется его появлению больше, чем стоило бы. — И что это за херня была, а, герой Деку? — говорит Кацуки, не сдерживая язвительной улыбки при виде выпученных глазищ веснушчатого. — Я.. Я правда не знаю куда подевались мои деньги.. Я хотел заплатить, правда! — Изуку виновато поджимает губы, выравниваясь с Бакуго. Они продолжили идти вместе. — И на кой чёрт тебе вообще сдались эти пряники, задрот? И чё ты вообще здесь делаешь в геройском костюме? У тебя выходной, придурок. Я один сегодня на патруле. — недоумевающе осыпает вопросами Кацуки. Мидория выслушивает друга и начинает смеяться. Заливисто смеяться, вытирая выступившие слёзы. Он слегка горбится не прекращая идти вдоль тротуара. Люди косо поглядывают на двух идущих вместе героев. Деку и Динамит. Известный дуэт двух героев, один из которых занимал десятое место, а другой девятое. Один почему-то смеётся, второй недоумевающе пялится на него в ответ. Его смех слегка приглушает летящий навстречу снежный ветер. Бакуго не знает что и сказать. — Каччан, ты думаешь, что я знаю, что такое выходные? — наконец-то закончив смеяться, спрашивает веснушчатый, откусывая новую порцию пряника. — Придурок, на работе нельзя жрать. — слегка пихает его в бок Бакуго, вновь не сдерживая полезшую на лицо улыбку. Он так рад, что встретил Деку. Кацуки начинает казаться, что чудеса действительно существуют. Изуку замирает, а его зрачки уменьшаются в несколько раз. — Точно! Я же второй пряник покупал для тебя! — выдаёт Мидория, а вместе со словами из его рта вырывается пар. Он поспешно протягивает упакованный в прозрачную глянцевую бумагу пряник. И только сейчас Бакуго видит, что этот пряник сделан в виде большого взрыва, на подобии его собственных. А у Изуку в руках откусанная брокколи. Он аккуратно берёт протянутое угощение в руки и поднимает взгляд на нервно улыбающегося Изуку. — Правда.. это потеряло смысл, потому что ты считай.. ну.. купил его сам. — он встряхивает свои волосы одной рукой, а затем одевает капюшон от костюма. Теперь Мидория выглядит как замёрзший кролик. Теперь Кацуки загипнотизирован. Про себя он подмечает то, что когда Деку мёрзнет, то кончик его носа мнгновенно становится розового цвета. Наверное его щёки сейчас холодные и очень мягкие. Бакуго смотрит на россыпь веснушек и спадающие на лицо отросшие чёрно-зелёные пряди. Кацуки очарован. — Каччан? Всё в порядке? — обеспокоено спрашивает у него Изуку, снова откусывая сладость. — Ты специально пришёл на смену, чтобы я не оставался один? — вырывается у залипшего блондина. Они стоят посреди тротуара с этими дурацкими пряниками. Снег продолжает падать, люди продолжают идти, вывески продолжают гореть разными цветами. — Ну да. — не задумываясь тут же отвечает Мидория. Он пережёвывает пряник, а потом широко улыбается. Его зелёные глаза загораются ещё ярче, отражая свет от уличных гирлянд и фонариков. — Я хотел встретить это Рождество вместе. А раз уж тебе сегодня выпал патруль, то я решил выйти на него вместе с тобой! Прости, я хотел, чтобы это был сюрприз и встретить тебя на следующей улице, но... В итоге ты даже меня спас. Ну.. То есть.. Ну ты ведь помог мне и всё такое. И я просто подумал, что тебе наверное было бы одиноко патрулировать в одиночку.. Каччан, я могу уйти, если ты хочешь.. Нет, видимо бормотать Мидория всё таки не разучился. Вот он – старый добрый задрот. — А обычно это ты всегда меня спасаешь. — единственное, что говорит в ответ Кацуки, крепче сжимая обёртку в руках. Изуку моргает, тупо уставившись в ответ на блондина. — В к-каком это смысле.. — его капюшон забавно падает назад от прилетевшего ветра. — Пошли уже. — буркает Бакуго, взъерошивая чужие запутанные пряди на макушке друга, а затем ловким движением натягивает ушастый капюшон обратно. Бакуго шагает вперёд, шурша упаковкой от пряника и ему не нужно оборачиваться, чтобы догадаться, что задрот сейчас стоит на месте уставившись в пустоту. "Это всё мы проходили.." – ухмыляется он и наконец освобождает угощение от обёртки. Он слышит быстрые нагоняющие шаги позади – задрот наконец пришёл в себя и идёт за ним. Бакуго откусывает пряник и оборачивается назад. Продолжая жевать, он встречается взглядами с краснющим Мидорией и с набитым ртом говорит: — Спасибо, Изуку. — ...За что? — За всё. — он отвечает с задержкой, уже повернувшись лицом к дороге. Жуёт и улыбается, смотря на падающие хлопья снега. Рождество для героев проходит немного иначе. Это не семейный уютный праздник в кругу близких людей. Не горячий глинтвейн на пару с любимым, и вовсе не свежие имбирные пряники от ласковой мамы, сидящей в кресле у камина. Рождество для героев больше похоже на головную боль. По крайней мере так думает Кацуки, которому выпала ночная смена в канун праздника. А ещё Кацуки думает, что это будет одна из самых лучших Рождественских ночей. А ещё Кацуки думает, что в следующем году он всё таки предложит Изуку сьехаться.