Молчание.

Крепус понимал, что впустил в семью нечто странное, но пока от этого не исходило опасности, он был готов холить и лелеять. Юный Дилюк караулил около двери и донимал горничных, которые иногда заходили в запертую комнату. Ночью порядочный мальчик смог юркнуть в комнаты прислуги и аккуратно снять ключ, скрываясь во мгле не освещённых коридоров. Обув снятые до шалости туфли, он, тихо шаркая, прибежал к заветной двери, куда папенька принес свёрток с мальчишкой едва младше его. Сунув ключ, он медленно проворачивал его в скважине. Сердце ёкало от каждого громкого звука механизмами. Когда массивная преграда отворилась, алая макушка шмыркнула внутрь, тихо прикрыла дверь и прижала палец к губам: —Тшш, не говори папеньке! Дилюк не знал кому это говорит – из пледа, в который был укутан гость, торчал лишь нос. — Я слышал ты ранен, хочешь валяшек? Я днём сорвал несколько сладких! Из кармана выудили несколько упругих маленьких плодов и протянули. В ответ юный господин получил едва разборчивый ответ, он нахмурился и плюхнулся на кровать рядышком. — Ты не местный? Я не знаю этот диалект, и акцент... Ты понимаешь меня? М? Гость кивнул, и спустил одеяло с лица. — К... Каиэ... Каиа. Дилюк нахмурился и цокнул: —Кэиа? Можно так? Да? Это твое имя? —Да. Утром мальчишек нашли спящими в одной постели, лампадка догорала. Диалог не состоялся, но получилось поиграть, в постели были карандаши, листы бумаги маленькие деревянные фигурки. Крепус понял, что за шуршание было в коридоре, но ругать сына он не собирался. Подняв лист бумаги рядом с сыном, он хмыкнул. Детскими каракулями были нарисованы он с сыном, Аделина, алым карандашом были подписаны имена. А вот рисунок Кэии заставил пройтись по спине табун мурашек. На красном фоне были едва понятно изображены руины, нечто похожее на тела, а рядом и Кэиа, рядом подписано что-то на мало известном языке и алым карандашом выведено "Кэиа". Со вздохом Крепус положил мощные ладони на макушки детей и потрепал их. — Просыпайтесь, завтрак готов. Дилюк выпустил из объятий смуглого юношу и дрогнул. —Простите, папенька.. —Мы поговорим после завтрака, хорошо? Несмотря на укор в голосе, было понятно, что ругать никого не собираются. — Позови его с нами в столовую, похоже, что он слушает тебя. Крепус ушел, оставляя мальчишек наедине. Дилюк находил странным, что Кэиа прячется за его спиной и взимается в спину, словно пытаясь влиться в него. — Это мой папенька, он может казаться пугающим, но папенька не обидит... Это он принес тебя сюда... Кэиа сказал что-то в ответ, но акцент и иной диалект едва дали разобрать: — Что... Сказал... — А? Ааа... Мм.. пойдем трапезничать, в среду запеканка, пошли пошли! Кэию аккуратно взяли за руку и выудили из кровати. При свете дня Дилюк только заметил повязку на глазу. С детским любопытством он протянул руку что бы пощупать ее, но в ответ его ладонь шлёпнули, а смуглый мальчишка сделал шаг назад хмурясь. —Кэиа, прости... Дилюк стыдливо одернул руку и поджал губы. — ...Нельзя... Завтрак прошел спокойно, Крепус удивился тому, как изящно обращается с приборами и обучен этикету за столом Кэиа, немного иначе как они, но явно научен. Дилюк постоянно что-то говорил, о себе, о том как будет прекрасно побегать среди виноградника. Кэиа, бросая взгляд на Крепуса, молчал. Стоило Кэие съесть последнюю ложку завтрака, как его утащили в сад. —А умыться?! – крикнула им вслед горничная, но, понимая, что бежать за ними бесполезно, фыркнула. Дилюк показывал ему... ВСЕ. Каждый угол винокурни, каждую кошку, каждый тайник и особенно хорошо показал оружейную. Кэиа, до этого немного напряжённый, расслабленно валялся на пару с Дилюком в грязи и гладил лежащего на коленках рыжего кота: — Кь.. къот? — Ха ха, нет, к о т. Кот! — Кот.. рыжий... —Да рыжий! Слушай, а откуда ты? Папенька не говорит... — ... Не знаю.. Младший Рагнвиндр нахмурился, но быстро успокоился. — Не хочешь – не говори, не нужно. Ты теперь тут, и хорошо. Кеиа лишь усмехнулся и стал махать травинкой у рыжей мордочки. К вечеру на пороге было двое до жути перепачканных мальчишек. Аделина молча ругалась, даже Крепус съежился от ее сурового взгляда. Один Кэиа лезть в бадью напрочь отказывался, а вот с Дилюком вполне спокойно. Только наотрез отказался снимать повязку, на что получил щелчок в нос и смешок от Дилюка. Вскоре Кэиа овладел местной речью, стал посещать занятия вместе с Дилюком, да и просто ходил за ним хвостиком. Крепус его уже так не пугал. Только кто и откуда он, никто не смог и слова выудить. Крепус отбросил идею, лишь добавив «Значит твой дом теперь у нас».