Ты - сказка?

      Тридцать первое декабря. Раннее утро. Лене уже не спится, что для неё было немного странно. А может, она просто не может вспомнить, когда в последний раз могла поднять себя с постели без головной боли. Это было хорошим знаком. Она открыла окно и вдохнула свежий морозный воздух полной грудью. Потом она оставила щёлочку на проветривание и пошла на кухню. Там она поставила кипятиться чайник, села на диван и взяла телефон. С большим энтузиазмом она вошла в мессенджер и нажала на чат со своей лучшей подругой. Ох, как давно они не переписывались…

Доброе утро! Ну что, ты сегодня придёшь?

Не дожидаясь ответа, она открыла холодильник и достала творог с молоком. Что может быть лучше свежего холодного творога со сметаной и сахаром на завтрак? Свежий холодный творог со сметаной и сахаром вместе с чаем с молоком, конечно! Позавтракав, Лена помыла посуду и пошла прихорашиваться. В Новый Год хочется быть бодрой и красивой, ведь не зря говорят: как Новый Год проведёшь, так и весь год проведёшь. Есть и другое сказание, но о нём попозже. Перед ним надо разобрать кое-какое дело, благодаря чему и выяснится дальнейшая судьба её жизни. Вот и сообщение пришло:       Доброе утро. Да, к пяти часам меня выпишут, и я приду. Это хорошо. Лена сделала вавилоны пышнее, чёлку зачесала, как обычно, на правую сторону лица. Ресницы она приподняла и немного намазала тушью. Губы покрыла своим любимым ежевичным блеском. Надо бы приготовить любимый Лизин салат Оливье. Она ведь обещала, что на Новый Год они отведают его. Все продукты были на месте, осталось только перемежать их и залить майонезом. Горох Лена не очень любит, но, чтобы не сталкиваться с нелюбимым продуктом, можно просто не пережёвывать, а глотать — Лиза и так сама съест большую часть. Когда Лена его сделала, от силы прошло полчаса, может, больше. Теперь можно помыть руки и накрасить ногти. На Новый Год хочется что-то тематическое, и потому она выбрала оттенок синего с ноткой фиолетового. Да, эти цвета, как на волосах, но что только не сделаешь для красоты, а это её любимые два цвета на теле. Они словно часть её образа…

***

      Лиза знает, что Лена может и сильно поменять мнение о её возвращении, но ещё она знает, что, если всё пойдёт правильно, они смогут разобрать их отношения. Они и так принесли друг другу много боли за последние пару лет. Но теперь она почти здорова, и врачи готовы выписать Лизу из психушки, ведь осталось только регулярно принимать лекарство, и можно будет прожить тихую мирную жизнь с лучшей подругой. Осталось лишь дождаться пяти часов, и на всех парах она побежит домой. К Лене. Уже она начала представлять все исходные варианты, как именно всё произойдёт. Обнимутся ли они у входа, или Лена испугается? Поедят ли они сначала, или займутся чем-то другим? А может, они…? Как стало понятно, у Лизы чересчур много времени на обычное ожидание. Надо бы проверить, нормально ли она хоть выглядит. Она прошла в ванную комнату и взглянула в зеркало: волосы растрёпаны, под глазами мешки, кожа отекла. Всё из-за очередной бессонной ночи. Перепад температуры, ночью был сильный мороз, а утром опять с десяток ниже нуля. Она умыла лицо и смыла из глаз остатки утреннего сна. Потом она взяла расчёску и стала расчёсывать свои длинные волосы. Обычное женское дело, обе наряжаются, только не подозревают, что друг для друга. Так романтично, но так опрометчиво… Одну можно было бы назвать наивной, а вторую дурой. С чего она взяла, что можно жить с душевнобольной нормальную жизнь без ссор и слёз? И с чего она взяла, что лучшая подруга может пустить сумасшедшую, пускай и ухоженную, к себе, если она чуть не убила её? Ответы на эти вопросы просты. Они и так очень много лет живут вместе. А Лиза спасла её жизнь в последний момент, когда передумать было уже нельзя, а опоздать — тем более. Лиза посмотрела на свою расчёску и в очередной раз удивилось тому, что она линяет, как какая-то собака. Она вернулась на свою кровать. Делать всё равно нечего, а она не выспалась. Она легла на спину и уставилась в потолок. Постепенно сон накатывал на глаза, и она задремала. Проснулась она от постороннего звука. Она испуганно вскочила, когда кто-то постучался в дверь. Это была молодая медсестра. Новенькая, как выяснилось месяцами ранее. — Доброе утро, — она заметила испуганный взгляд. — Простите, я Вас разбудила? — Доброе утро… — встряхнула Лиза головой. — Который час? — Одиннадцать. Вы ведь помните, что в пять часов у Вас приём? Надо принять последний раз лекарство перед выпиской. — Одиннадцать… ладно, — Лиза вытянула руку. Медсестра села за столик рядом, открыла аптечку, достала шприц, лекарство и дезинфекционные средства. Натёрла плечо и сделала инъекцию. — Вы мне сообщите, когда будут ждать? — К сожалению, нет. Моя смена заканчивается сегодня в три часа в честь праздника. Придёт кто-то другой, только не знаю уже, кто, — медсестра опустила голову. — Жаль… Но это хорошо, отпразднуете дома с близкими, а не здесь. — Если бы. С вами, с пациентами, гораздо интереснее проводить время. Родители жалеют, что советовали поступать в сестринский, потому что теперь с вами нянчусь. С друзьями тоже перессорилась, не понимают, зачем я это делаю, — теперь она отвернулась на стуле. — Одна, значит? Но почему с нами, психами, интересно? — Не знаю. Может, я просто радуюсь, когда вижу человека, который что-то рассказывает. Или просто кого-нибудь жалко так, что хочется ему помогать. Вы читали «Палату №6»? — Читала. Но с книгой сравнивать нас не советую. Люди разные. — Тем не менее. Я уже сама меняюсь. Вы очень сильно влияете на наше здоровье и настроение. — И всё равно ты ухаживаешь за мной и разговариваешь, как с подружкой? — С подружкой… Хоть бы у меня не было неприятностей за это. — Ты не переживай. Проще дружить с психом, чем быть им. Ты не душила своего лучшего друга. А я просто заревновала её из-за того, что она искала отдушину как раз-таки из-за меня. Странный парадокс, но я ведь психичка. — А ещё Вы подверглись домогательству в тот день, да? — Это в истории диагноза? Хотя, неважно, не отвечайте. Ну, если уж я выписываюсь, если хотите, я Вас найду потом. — Не надо, — медсестра быстро убрала аптечку, встала со стула и, пожелав хорошего нового года, вышла из комнаты. Лиза в непонятках уставилась на запертую дверь. Она что-то сказала? Плюнув на это, она легла обратно.

***

      Проснулась Лиза в этот раз от телефонного звонка. Не смотря на контакт, она сняла трубку. — Алло? — Ну что, Лиз, ты идёшь уже? — Куда иду?.. — спросонья она не поняла, кто это, даже по голосу. Она взглянула на часы на стене и увидела время — полшестого. Резко она проснулась. Её же ждали на выписку в 5! Лена же её ждёт! — Н-нет, ещё нет. — Что-то случилось? — Меня никто не позвал! Я только сейчас проснулась! — Как проснулась? Ты же говорила… — Знаю, говорила! Погоди, я разберусь, — Лиза сбросила звонок и выскочила из палаты. Она прошла по коридору и увидела другую медсестру, толкающую тележку. Тихо Лиза подошла и позвала её. — Простите! Я хочу узнать, почему меня не разбудили на приём. — На какой приём? — нахмурилась медсестра. — Ну как? Мне говорили, что сегодня в 5 меня позовут на приём и выпишут. Медсестра даже подтверждала это мне. — Ничего такого я не знаю. Идите отсюда, не мешайте, — она отмахнулась и ушла. Вот и поговорили… Может, главврач пока ещё ждёт? Ноги чуть не стали ватными от волнения. Около двери в кабинет она помялась и постучала. Дёрнула за ручку, а она не поддалась. Дёрнула ещё — тот же результат. Дверь закрыта. Обычно в такой ситуации возник бы вопрос: почему главврач не на месте в рабочее время? Но Лиза решила, причина: Новый Год.

***

Лена стояла над телефоном, не отходя. Лиза так трубки обычно не бросает, только если что-то случилось. Несколько минут была тишина, как вдруг, наконец, завибрировал телефон и выскочило сообщение:       Я ничего не понимаю. Меня никто не разбудил, хотя сестра говорила, что позовут… Другая медсестра на смене говорит, что никого и не собирались выписывать. Главврача нет, дверь закрыта.

Может, ты что-то перепутала?

      Как я могла перепутать? Я сто раз спрашивала!

Честно, с тобой уже ничему не удивишься, спроси ты хоть сто раз.

Если бы это был живой разговор, Лена бы процедила свой ответ. Её настроение резко испортилось.       Прости, но я правда была уверена, что приду сегодня домой… Домой… Лиза здесь год и больше как не живёт. Хотя ключи у неё остались. Скандала не хочется. Лена и сама пытается выкарабкаться после депрессии. Однако воспоминания сами полезли в голову, кричащие о том, лишь бы Лена не вздумала встречаться с Лизой снова. Люди вокруг так и твердят ей тоже: «Абьюзер она, твоя Лизка!». Ох уж этот новый жаргон, а как неправильно описывает её лучшую подругу…

Ну, тогда не волнуйся и никуда не торопись.

Вопреки своему собственному беспокойству, пытаться помочь и быть рядом Лена не стала. Обида даёт о себе знать, несмотря на то, что Лиза сделала в последнюю их встречу вне психушки. Она отбросила телефон и села за стол, подперев руками голову. И кому она готовила салат? Себе одной? И опять она проведёт Новый Год одна? Без Лизы? Сцепив руки и прикрыв рот, она уставилась в циферблат часов, которые тикали на всю комнату в образовавшейся тишине. До Нового Года осталось почти шесть часов… Телефон жужжал, видимо, что-то Лиза писала ещё, но Лене уже всё равно. Минуты шли долго под бесконечное тиканье. Еле встав из-за стола, она подошла к зеркалу и взглянула на себя во весь рост. Утром казалось, она выглядела потрясающе. Сейчас её погрустневшее лицо опять всё испортило. Зачем она так намалевалась? А что с причёской? Неужели она ничего не может придумать кроме чёлки на правую сторону, которая должна закрывать глаз своей величиной, но не закрывает, даже не ложась на лицо. Прикусив губы, Лена почувствовала вкус ежевики. Он всё ещё остался на губах, хотя прошла пара часов. Она вытерла свой рот мокрой тряпкой, а затем опять задумалась. Она так хотела поцеловать Лизу… Всегда хотела. А поцеловала, когда совсем об этом не думала, и не по своей инициативе. На этот раз хотелось сделать это снова… С другими эмоциями… По своей воле… Теперь это могло произойти сегодня. В Новый Год, в самый волшебный праздник в этом людском мире. Когда семьи собираются вместе, чтобы провести этот день счастливо, как и весь следующий год. К этому дню готовятся основательно, пытаются завершить все свои дела. Завершить их и хотела Лена, потому что Лизу должны были сегодня выписать из психушки. Она размечталась о том, как они поцелуются под гром салюта за окном, как поедят Оливье и выпьют шампанского под куранты. Романтики хотелось девушке, это было очевидно. Возможно, даже она сама бы немного выбралась из депрессии. Увы, её планы обрушились Лизой. Та, что обещала к пяти часам прийти, даже не позвонила (пришлось самой звонить) и сказала, что её не позвали на приём. Ей опять показалось, что должны были выписать? Тогда получается, что она даже не вылечилась за всё это время в больнице. Это обожгло Ленину глотку воспоминаниями. Эта ненормальная в порыве гнева придушила её, это ещё и при парочке дней побоев из-за нервных тиков. Да, Лиза не хотела этого, но это её нисколько не оправдывало, да и Лена никогда этого не поймёт. Зазвонил телефон. Новая подруга присматривала за несчастной ведьмой последние два года и была в курсе новогодних планов девушки. — Алло? — Привет, Лен. Ну как там у вас? Вернулась девочка? — Нет. Её не выпустили… — Как не выпустили? А почему? — Не знаю. Может, ей просто показалось, что её выпишут? Сейчас ведь тридцать первое, кто там вообще позаботился бы об этом? — Вот, значит, как… И что ты собираешься делать? — Ничего… — Неправильный ответ. Ты ведь не хочешь одна сидеть и дальше? Так вот, ты берёшь нужные вещи и отправляешься к ней. — Как я к ней приду? Меня же выгонят! — Лен. Да забудь ты об этом и действуй! Да… Один раз такой совет подруга дала, всё хуже стало. А вдруг и в этот раз кто-нибудь «умрёт»? Она поглядела на стол и заметила коробочку. В ней лежала запасная палочка из бузины, которая даже не приведена в должный вид. Старую ведь она сломала с мыслями, что она больше ей не понадобится. Поглядев на это сырьё, она вспомнила метафору. Может, это хороший намёк на то, что это самая нужная вещь на данный момент. Она ведь хочет начать всё с чистого листа?

***

Лиза вышла на порог больницы и сразу поняла, что одета не по погоде. Мороз заколол всё тело до мурашек. И как она собиралась дойти до дома? — Лиза, — послышалось впереди. Она прищурилась и различила силуэт. Человек подошёл ближе, и Лиза узнала Лену. — Ты пришла? Я не думала, что ты уже захочешь… — Как видишь, пришла. Меня убедили прийти, — холодна ответила Лена. — Одевайся. Лена протянула тёплые штаны, куртку и помогла обуть зимние сапоги. Её кроссовки она положила в сумку. — У тебя красивая причёска, — попыталась сделать комплимент Лиза, разглядев шевелюру под пушистым капюшоном. — Так тебя выпустили, или мы здесь остаёмся? — Лена проигнорировала. — Нет, это всё. Просто я не спала всю ночь из-за мороза и днём заснула настолько крепко, что врачи решили дать мне поспать, а то притащусь, как сонная муха… Лиза пыталась натянуть улыбку, но попытки увенчались прахом из-за угрюмости подруги. Лена просто дала руку, и они вышли из больничной территории. Очень быстро они начали идти вдоль Малой Невы, что было физически невозможно, но Лиза знала, как это произошло. Это Лена наколдовала. Она ведь и появилась у порога ниоткуда, никакая машина не приезжала. Даже на мотоцикле своём не примчалась, хотя жаль. Можно было бы представить, что они едут по Петербургу, как на белом коне… Лена оставалась молчаливой, а Лиза метала взгляд туда-сюда, но чаще — на молодую ведьму. Она немного приподняла их руки и рассмотрела её ухоженный маникюр. Она постаралась на этот вечер, а Лиза даже не могла накраситься, только причесалась и умылась… И только подумать, что эти нежные ручки могут загореться настоящим пламенем и выжечь всё вокруг… Она не хотела об этом думать, но, когда Лиза спасла Лену от прыжка с крыши, и Лена пыталась оттолкнуть её этим пламенем рук, она сумела поджечь её сердце. Крики о том, как Лена ненавидит свою подругу, въелись в её сознание, и сейчас Лизе казалось, что сейчас они находятся на этой самой грани, когда одно слово всё испортит окончательно. Но как хочется сказать… Да, Лиза сумела её уже поцеловать, но это было только ради того, чтобы Лена успокоилась и перестала кричать. Даже какого-либо ответа от губ она не почувствовала тогда… Дурацкая психушка… Неужели надо им было мнимо сорвать их планы!? Лена остановилась, и они присели на лавочку. Потянувшись к сумке, она достала салатницу, в которой лежал салат Оливье. Лиза выпучила глаза на такое диво, даже замешкала, когда ей протянули ложку. — Твой любимый, ты ж просила. По очереди они ели салат из одного блюда. Можно ли это было считать каким-то знаком?.. Они растягивали салат, как могли, ибо была ещё пара часов до полуночи. Ложки леденели от холода и прилипали неприятно к языкам, и Лене пришлось и об этом позаботиться, подув на приборы тёплым дыханием. Неосознанно для себя Лиза прикоснулась губами к пустой, но тёплой ложке. Прошёл где-то час с начала их трапезы. Салатница опустела, да и мягким местам уже было довольно холодно. Встав, они уложили вещи обратно в сумку и продолжили свой путь. За пять минут до двенадцати мимо пробежала компания веселящихся, шумных людей. Они кричали всем вокруг «С Новым Годом!» и жгли бенгальские огни. Засмотревшись на них, Лиза поняла: это тот момент, когда надо поговорить. — Лен… — последняя промычала во внимании. — Знаешь… Прошло уже два года, как ты… убежала. Лена устало взглянула на неё, явно говоря: «Я знаю это не хуже тебя». Лиза сглотнула, ища слова. — Я сама в этом виновата, я ничего вообще не понимала в тот момент, шла на поводу не знаю кого… Я знала, что ты не вернёшься, но дала тебе всё равно ключи в надежде, что ты однажды всё равно придёшь. Потом, когда меня повязали… Я даже не знала, что я погибла у тебя на глазах! Я узнала это только от врачей… Лена отвернула голову так, что мех капюшона совсем скрывал её. Это была неприятная тема для разговора сейчас. — Когда я бежала к тебе на крышу, я даже тогда не знала, что сделаю дальше… Откуда я знала, что ты спрыгнешь… Откуда я знала, что делать, куда бежать и как остановить… У шизофреника нет шестого чувства. Машинально Лизина рука сжала другую руку в удерживании чувств. — Даже сейчас я боюсь этого факта. Того, что я… Я знала это с самого детства… И когда я встретила тебя… Каждый раз задаю себе вопрос: что реально? Реально ли то, что меня выпустили именно сейчас? Реально ли то, что ты пришла за мной, хотя я отбила у тебя это желание? Реальна ли ты сама? Самое ужасное было бы тем, что всё это оказалось ложью. Ты самая прекрасная девушка на свете. Ты самый лучший друг, какого можно только себе пожелать. Ты как сказка. Прекрасная сказка… Но сказка — ложь. Так скажи мне, пожалуйста… Ты — сказка? Девушка шла и ждала ответа, но оставшиеся минуты прошли всё в том же молчании. Лена не то чтобы специально не хотела отвечать, она наоборот, не знала, что сказать. Любой ответ на этот вопрос окажется ложью. Она и правда иная, но она настоящая. Как и любой настоящий человек, она всё чувствует, она живёт. Но заставить поверить того, кто может нарисовать настоящего человека у себя в голове ниоткуда… Наверное, ей стоило раньше завести больше друзей, а не прицепиться к несчастной девушке, чтобы она сходила с ума ещё больше. Сейчас уже поздно. Они нуждаются друг в друге, и только Лена сейчас им мешает. Ещё чуть-чуть, и полетит салют. План провести время дома сорвался, но остались ведь другие желания. Сейчас время словно само кричит о том, что надо и Лене решаться. Хватит избегать того, что суждено уже быть! Лена остановилась и резко схватила Лизу за куртку, поворачивая к себе. В глазах её впервые засияла решимость. — В эту ночь всё сказка. Затем она впилась в её губы. Лиза немного растерялась, но быстро сообразила. Аккуратно, боясь спугнуть, она обняла её за талию и потихоньку стала отвечать. Холод придал изюминки для кожи, а вкус ежевики на губах заставлял хотеть ещё, хотеть углубить поцелуй. На заднем плане слышен салют, от него так громко и светло, что этот поцелуй стал казаться уединённым. Ленины руки поднимаются выше и обвивают шею, глаза начинает щипать. Поцелуй не кажется ей горьким, какая-то сладость возникла под языком. Лиза ненароком открыла глаза и заметила, что тушь потекла по щекам Лены, и оторвала беспокойно поцелуй: — Ты плачешь? Вместо ответа Лена наклонила голову и прижалась к груди своей девушки, отпустив всю ситуацию. Её всхлипы были приглушены под курткой и шумом салюта, но Лиза всё равно услышала: — Я скучала… Я так скучала по тебе… Сердце наполнилось теплом, слёзы девушки словно полились на него, туша то пламя ненависти. Она просунула руку под капюшон и погладила Ленины волосы, стараясь не портить причёску. Затем, пройдясь по щеке, она приподняла заплаканное, но всё ещё красивое лицо и снова поцеловала ведьму.