Бать...

      СССР мысленно проклинал себя и тот день, когда в голове что-то щёлкнуло и мозг решил заразиться навязчивыми мыслями о сыне. Он полный идиот, вся его жизнь полетела в задницу. Даже в голове не материться, и почему у него столько детей?       Началось всё в недалёком прошлом, Россия начал заставлять взгляд своего отца останавливаться на нём. Парнишке было десять лет, самое время становиться жертвой педофила — хороший сарказм.       Союз старался отгородиться от этого всего, старался как-то перестать смотреть на сына — из-за чего в принципе перестал с ним общаться. Пару раз встречались на кухне за последнее время, а всё остальное пропадает где-то. Из-за такой отстранённости появились проблемы в школе, в личной жизни... Пришлось вернуть старый образ и стараться быть отцом, а не плохим дядей, уводящим детей и ломающим им психику.       Россия рос и хорошел. Пугая Союза ещё сильнее, ведь с годами эта привязанность, не похожая на привязанность родителя к ребёнку, росла. Причём достаточно быстро. На работе появлялись навязчивые мысли и СССР взял больничный, соврав детям, что у него отпуск. Не мог он работать в таком состоянии.       Потом пошли подростковые периоды у трёх старших детей. У Беларуси, конечно, он был мягче, но вот Россия с Украиной доставляли немало хлопот. Первый один раз пришёл накуренный, получив несколько ударов ремнём, второй приносил двойки из школы... или себя с улицы не приносил… Беларусь отказывалась выполнять обязанности, которые они обсудили с ней, когда девочке было восемь и та очень даже охотно на них согласилась.       Проблемы сыпались, как из ведра. Хотелось просто послать всё в пизду и отдохнуть. Желательно, со старшим сыном.       В какой-то момент у мужчины возникла мысль поговорить на тему этого всего с Россом. Реакцию угадать было сложно, он не знал, как ему так об этом сказать, чтобы подросток его понял. В том смысле, в котором СССР ему и хотел преподнести.       Тогда-то и начались сложности. Ему не хотелось портить отношения с Россией, но мысль становилась всё навязчивее. В глазах Союза Росс становился верхом мира, становился тем, ради чего мужчина всегда жил. Пришлось смириться и попытаться поговорить.       Главное не напугать его резкостью такой новости.       Сначала Совет решил взять пару выходных на работе. Надо было морально подготовиться. После этого поустраивал детей в разные кружки. Таджикистан и Армения отправились к няням, Молдавия, Кыргызстан и Эстония по детским садам, а остальные в самые разные кружки. Все, кроме России. Объяснил он это тем, что у старшего самая большая нагрузка, как в школе, так и дома, так что он не будет никуда ходить. Росс тогда обрадовался, злорадствовал ещё с огрызающемся Украиной (который пошёл в бойцовский клуб), однако СССР было абсолютно плевать, что там будут считать остальные дети, ему было главное поговорить с сыном наедине.       Повезло ещё, что никто не заболел в этот период, всё бы пошло по одному месту.

***

      Момент был идеальным. Россия сидел на диване в телефоне, чем-то активно там занимаясь. Совет подошёл к сыну, садясь рядом.       — Можешь убрать телефон, пожалуйста? — попросил он, силой заставляя себя оставаться спокойным.       — Что-то случилось? Я что-то не так сделал? — забеспокоился парень, убирая гаджет и садясь ровно.       — Нет, нам просто надо поговорить, — ответил мужчина, сцепляя руки в замок.       Подросток выжидающе взглянул на отца. Отца...       — Ты ведь понимаешь, какие отношения бывают между парнем и девушкой? — Союз чувствовал себя полным идиотом, разговаривая с четырнадцатилетним сыном, словно тому было всего пять.       — У меня нет девушки, бать, — поспешно произнёс Росс.       — Я не об этом, — раздражаясь на самого себя, ответил СССР. Какой же он придурок. — Ты... нравишься мне. Не в смысле того, что ты хороший сын, нет. В... ином.       Россия секунды две сидел неподвижно, пылая, словно клубника.       — В фильмах признаются поцелуем, — сказал он.       Совет поднял на него ошалевшие глаза.       — Так, только давай без этого, я сейчас серьёзно, — он не хотел злиться на сына и выливать на него стресс, но не смог сдержать его, немного повышая тон.       — Я... тоже, — зажато ответил Федерация, опустив взгляд и сжав концы шорт.       СССР замер. После этого взглянул на сына, слегка пододвинувшись к нему и стараясь заглянуть в глаза.       — Росс, — строго сказал он, видя поджавшуюся губу и нахмуренные брови. — Стой, подожди, я не закончил, — мужчина надеялся прервать возможную истерику. — Ты хочешь этого?       Подросток сжался, медленно кивая.       Союз вздохнул, проклиная себя так, как только мог. Осторожно коснувшись пальцами подбородка сына, он приподнял его голову, заставляя посмотреть в глаза. Тот замер, выжидающе расширив глаза. Отец приблизился, слегка обнимая и касаясь губами губ России. Тот подался вперёд, чувствуя в приоткрытом рту язык Совета. Мужчина зарылся пальцами в волосы Федерации, обнимая второй рукой за пояс и немного поглаживая.       — Я пожалею об этом, — оторвавшись от грустно улыбнувшегося сына, вздохнул счастливый СССР, перебирая прядки белых волос России в пальцах.