Пена

Белая пена невесомо липла к коже воздушными комьями, немного щекотав поверхность покрова. Она заполняла всё пространство ванны, плавая над водой, и даже немного вылезала за бортики. Белые холмики светились и казались кристаллами на неярком свечении, издаваемом свечами. Александр любовался этой идиллией. В этот вечер ему дали наконец-то расслабиться. Романов спокойно сидел, разглядывая каждый пузырек, прижав к груди ноги. Из-за дел он не успел посетить ужин, поэтому заглушал чувство голода горячей водой. Его тёмные волосы намокли, из-за чего слиплись в небольшие вьющиеся прядки, которые падали на лицо. Сколько бы Саша их не убирал, они из-за испорченной укладки всё равно стремились попасть ему в глаза, поэтому он бросил это делать. Душистые цветы, что стояли рядом предавали аромат всей этой атмосфере. Александр согнул в локтях руки и вынул их из воды. В ладошках сразу образовался небольшой комочек. Саша приятно улыбнулся. Он подул на пену, из-за этого она рассыпалась на маленькие скопления пузырьков, а они уже разлетелись во все стороны и снова упали на небольшие горы. Александр облегченно вздохнул и облокотился на руки, не разгиная ног. Михаил искал Романова, чтобы передать письмо, которое не прибыло вовремя. Ему сказали передать эту бумагу прямо в руки столицы. Хотя Московский понимал, что Александр сейчас отдыхает, но приказ есть приказ, а открыть конверт он не имел права. По недавней образовавшейся привычке Миша резко отворил большую дверь в ванную. Александр от неожиданного шума резко повернул голову на звук. Михаил растерянно стоял в дверном проёме с конвертом в руках. Благо пена всё закрывала. - Михаил Юрьевич? - смущённо произнёс Романов, мгновенно краснея. - Боже! Простите меня грешного! - протараторил Миша, также резко закрыв дверь. Московский от переполняющих эмоций сжал бедное письмо. Не то, чтобы он не видел голых людей, нет, а то, что давно смотрел на Александра не как на ученика, и даже не как на близкого друга. Также он понимал насколько Романов молод, и что ему ещё рано показывать себя во всех видах. "Дурень, ты Московский. Чего влетел в ванную, не предупредив?" - возмущался Миша у себя в голове. Александр ещё сильнее сжался в комочек. "Какой ужас! Я ещё так никогда не позорился перед Михаилом Юрьевичем!" - крутилось у него в голове. Его кожа от смущения была настолько горячей, что казалось ещё чуть-чуть и вода в ванне закипит. Из-за этого инцидента Александр вышел из ванны гораздо позже, чем изначально планировал. Понемногу мысли затихли, поэтому сильного смущения не было. А через несколько минут он и вовсе забыл про это, отвлекшись на злосчастное письмо. Решив, что разберётся с ним позже Романов захотел подышать немного воздухом. Он оделся скромно, во-первых, не хотел пялить на себя уйму вещей, во-вторых, его всё равно мало кто увидит, но предвкушая вечерний мороз, захватил с собой накидку. Александр и сам не заметил как дошёл до Летнего сада. Саша огляделся. Тропинки пустовали. Только белые статуи смотрели на юную столицу. Не долго думая, Александр решил пройти внутрь. Тихо журчали фонтаны. Скульптуры провожали своими каменными взглядами Романова. Саша уже было хотел повернуть обратно, но вдали у фонтана "Пирамида" заметил знакомую до нельзя фигуру. Александр ускорил шаг и прямиком направился к ней. Как он и предпологал, это оказался Михаил. Он стоял, убрав руки за спину, и молча наблюдал за льющейся водой. - Михаил Юрьевич, почему Вы на улице в столь поздний час? - задал вопрос Александр, подходя к Мише. Михаил резко обернулся, не ожидая чужого присутствия, но вскоре заметил, что это Александр и успокоился. - У меня к Вам такой же вопрос, - шутливо произнëс Московский. Он заметно повеселел. - Вам должно быть холодно, - сказал Александр, снимая с себя теплую накидку. - Благодарю, но теперь и Вам тоже, - принял Михаил. - Ничего, - улыбнулся Александр, становясь рядом. Миша отвернулся от него и снова стал смотреть на шумный фонтан. - Так, что Вы тут делаете? Столице разве не полагается отдых? - снова обратился к нему Московский. - Захотелось подышать свежим воздухом, да опомнился, как только зашёл в сад, - сдержано улыбнулся Александр, - а Вы? - Тоже самое, - улыбнулся Миша. - Как ваши раны? Вам должно быть легче, - заботливо спросил Романов. Михаилу почему-то было приятно осозновать, что кто-то о нём заботится. Может потому, что с своё время он не смог получить эту поддержку? Тёплое успокаивающее чувство разлилось по крови. - Мне приятно, что Вы так заботливо ко мне относитесь, - признался Михаил. - Ой, да что Вы, - смущённо проговорил Романов, отворачиваясь от собеседника. - А что я? - смеясь, повторил Миша. - Ничего, - ещё пуще покраснел Александр, как только понял, что его разговор с учителем стал больше похож на дружеский. Саша никогда не общался так со своим наставником. Он мог только мечтать так разговаривать с ним. - Мне и вправду лучше, благодарю за Вашу заботу, - нежно улыбнулся Михаил. Ему тоже было приятно, что он так разговаривает со столицей. Честно, Московский устал от всей этой официальности, хотелось простой болтовни. - Вы хорошо выглядите, даже в таком одеянии, - почти всё время, проведённое за их коротким разговором, Миша разглядывал юную столицу. - Спасибо, - Саша прикрыл рот рукой, чтобы учитель не увидел столь несдержанной улыбки, которая не поддавалась контролю. Румянец был заметен, даже при тусклом лунном свете. Михаил заметил это действие. - Александр, сейчас Вы можете улыбаться как хотите. Здесь никого кроме нас нет, - попытался успокоить Сашу Московский, но скорее сделал всё наоборот. Через некоторое время Александр всё-таки пришёл в себя. - Погода чудесная, - заметив, что Романов немного расслабился сказал Михаил. - Полностью согласен, - оглядывая природу кругом, тихо произнёс Саша. - Но всё же вынужден прервать эту прекрасную гармонию. Как Вы раньше выразились: "...поздний час...", а значит нужно поворачивать обратно, - повернулся к нему Михаил. Саша сделал тоже самое. - У вас прекрасно переливаются глаза на лунном свете, будто море плещется, - смущённо молвил Александр, не удержавшись от комплемента. Миша приятно улыбнулся. Именно такая улыбка и сводила с ума Романова. Подул встревоженный ветерок, но он только позабавил Михаила. Он давно начал замечать, как Александр сильно похож на природу своего града. Они двинулись к выходу. Оба наслаждались природой и компанией друг друга. Тихо шелестела листва кустов. Тёплый весенний ветерок играл с их волосами. Александр молчал, да и Михаил ничего не имел против тишины. Такими темпами они дошли до больших дверей дворца, а вскоре Московский проводил столицу до её покоев. - Александр, послушайте меня, - тихо начал Миша, как только они остановились у дверей спальни. Саша недоуменно посмотрел на Михаила, ожидая продолжения фразы. - Давайте с Вами завтра также встретимся в саду, - поговорил Михаил. На лице наставника появился еле заметный румянец. Саша удивился, завидев смущение учителя. - Я согласен. Только не в такой поздний час, - согласился Александр, немного улыбнувшись. - Благодарю за то, что составили мне компанию, - опомнился Московский. - Был рад с Вами провести вечер, - улыбнулся Александр, отворяя дверь покоев. - Спокойной ночи, - пожелал ему Михаил. - И, и Вам, - смутился Романов, после зашёл в комнату. Можно ли было считать это за свидание? Александр думал, что да. Небольшое, незначимое свидание, но такое уютное. Чувства полыхали ещё несколько минут. Саше нравилось, что он стал ближе общаться со своим наставником. Александр скинул с себя одежду, переоделся в спальное одеяние и только заметил, что оставил накидку у Михаила. "Завтра заберу", - подумал он, присаживаясь на мягкую постель. Ткань простыни зашуршала. Саша оперся на руки и сильно зевнул, да так, что небольшие слёзки выступили в угалаках серых глаз. Он сонно посмотрел на свои бледные стройные ноги. Только когда он находился в одиночестве, Саша почти мог забыть про манеры. Он мог скинуть обувь на пол рядом с кроватью, мог растегнуть свой шёлковый халат. Всё равно никто не увидит. Романов сонно улыбнулся, о чём-то мечтая, как вдруг приоткрылась дверь. Александр вскочил и мгновенно сел ровно. - Александр Петрович, можно? - послышался знакомый голос. - М-михаил Юрьевич? А? Да, походите, - собрался с мыслями Саша. - Вы забыли у меня свою накидку, - Миша зашёл в богато украшенную комнату и протянул Александру одежду. - Я хотел завтра зайти к Вам. Большое спасибо, - засмущался Романов, забирая накидку. - Простите, что встревожил Вас, отдыхайте, - Московский вскоре покинул покои. Саша ещё секунду постоял на середине комнаты, после повесил на стул накидку и плюхнулся на постель. Он уже устал думать, поэтому зарылся в большое тяжёлое одеяло и через несколько минут уснул. Этот коридор казался бесконечным. Михаил напряжённо шёл к себе. Мысли о том, что он увидел этим ранним вечером не покидали его. Он боялся сделать Александру плохо. Почему? С какого момента сам Михаил Московский стал оберегать Александра, который не только занял его место, но и стал самым главным городом в стране и чуть ли не во всём мире? Но Саша был ему мил. Он - Михаил Московский впервые думал не о себе, когда горел. Он думал о юной столице, о том, как жизнь Александра ещё молода, о том, что у него всё ещё впереди. И Миша не хотел, чтобы Саша страдал и мучился от одного неловкого действия, которое может даже неправильно понять. Романов может подумать, что Михаил подглядывает за ним, чего сам Московский очень боялся. Зайдя в свои покои, он с облегчением выдохнул. "Если Саша согласился со мной ещё раз прогуляться, значит всё обошлось", - подумал Миша и улыбнулся. Выспаться Мише не давали постоянные кошмары. После двенадцатого года они ещё больше участились. Именно в них он ощущал себя беспосмощным и боялся, что останется таким и в реальном мире. А это было очень опасно. Но Михаил не сдавался, не подстраивался под влияние кошмаров. Он знал для кого обязан быть сильным и стойким, хотел, чтобы эти серые глаза смотрели на него с восхищением и благодарностью. Хотелось, чтобы это искренняя улыбка побольше появлялась. И вот сейчас, снова просыпаясь в холодном поту и теряясь у себя в мыслях, Михаил оглядывался и сразу вспоминал этот поздний вечер. Почему-то именно с Сашей ему было комфортнее всего. "Так, возьми себя в руки. Сейчас ничего такого не произошло. Это просто дурной сон", - Миша протёр уставшие глаза, которые так и стремились закрыться, но тревога, что оседала у него по рёбрами не давала это сделать. Понемногу Михаил успокоился и снова рухнул на мягкие подушки. Ему вспомнился редкий образ Александра, когда Миша тихо приоткрыл дверь, чтобы Романов не заметил, застал его перед сном в домашней одежде, зевающим, что аж слёзки выступили. Вот таким Романов никому не мог себя показать. Московского такой вид столицы умилял. Миша вспомнил, как первый раз увидел его после пожара. Его поразила стойкость и гордость фигуры. Его ученик совсем перестал быть мальчишкой. Теперь он выглядел как настоящий лидер, державший в страхе все державы мира. Но тогда, когда их оставили наедине, Александр почти расплакался. Всё равно внутри он остался тем же эмоциональным мальчиком. Тогда Саша умолял простить его за поражение, но Московский даже не понимал, почему перед ним извиняются. Потом Михаил пытался объяснить ему, что не всё он должен контролировать, и что некоторые моменты происходят сами по себе, что Миша сам принял такое важное решение, и Александру совсем не надо было переживать, что не сделал это за него. Михаил вспомнил, как застал столицу спящим в своём кабинете. Сашина голова лежала на бумагах, в руках было перо, которое чуть ли не упало на стол. Тогда Романов выглядел умиротворенно: слегка нахмуренные брови, мирно вздымающаяся грудь, опущенные ресницы, которые слегка подрагивали. Московскому запомнился этот образ. Тогда он не стал его будить, а просто аккуратно вышел, тихо закрыв дверь. Московский вспомнил, как давая новый материал урока, он заметил такое мечтательно выражение лица. Изумительные серые глаза, отдающие нежным блеском, внимательно рассматривали Мишу. Тогда оба засмущались. Михаил запнулся, а Александр, поняв, что заметили этот взгляд сразу покраснел и опустил голову в листок, будто что-то писал. Михаил вспомнил, как на него смотрел Романов, когда тот кружился в танце с очередной барышней. Тогда Мишу совсем не интересовала девушка. Он внимательно наблюдал за реакцией молодой столицы, которая смотрела на него с неким восхищением. Миша питался этим взглядом, поэтому ещё больше пытался выставить себя в лучшем свете. После этого мероприятия, Александр смущённо произнёс, что Михаил Юрьевич выглядел великолепно. Это Мише и нужно было услышать, да не от какой-нибудь незнакомки, а только от Романова. Миша не любил ностальгировать, из-за ужасающего прошлого, что перекрывало воздух, не давая нормально существовать, но такие мелочи связанные с Александром ещё как вспоминал. Он запоминал каждое его слово, когда тот делал ему очередной комплимент, запоминал выражение лица при этом действии, запоминал его взгляд, его фигуру, его улыбку... Постепенно мысли об Александре окутали его сознание, и он, не думая о плохом, мирно погрузился в сон. Одеяло приятно согревало душу, но лучше бы здесь лежал ещё кое-кто, умиротворяюще сопя под ухом, иногда суетясь и толкая в бок...