Back to the old house

Майк долго не мог осознать то, что Уилла больше нет рядом — он искал его силуэт в зале аркады чтобы сообщить что снова побил рекорд Макс в "Диг Даг"; брал в прокате его любимые фильмы, в надежде что на выходных они обязательно их посмотрят; спешно стирал оскорбления и глупые рисунки оставленные какими-то придурками на его шкафчике, лишь бы Уилл не успел их увидеть. Но стерев всё до конца, понимал что в этом нет смысла. Точно. Он и не увидит. Первые недели после переезда Байерсов Майк по привычке каждую пятницу покупал батончик кит-кат для Байерса, а дома с тоскливым выражением лица вручал его Холли. Майк никогда не любил кит-кат, отдавая предпочтение яркому фруктовому скитлсу. А вот Уилл его обожал. Это была сладость для особенно грустных дней, которых к сожалению у него было много. Поэтому с класса пятого, чтобы порадовать друга, Майк решил копить свои карманные деньги— и к пятнице он собирал на парочку штук, затем подсовывая их Уиллу в рюкзак. После это стало их доброй традицией, о которой знали только они. Объективных причин скрывать её не было. Это просто то что оставалось между ними. Один из тысячи секретов которые они делили друг с другом. Ещё одна причина заговорщически переглядываться, чувствуя будто вы поймали одну радиоволну, доступную только вам. Отец если бы узнал на что сын тратит свои карманные, заворчал бы что это бессмысленная трата денег, но Майк на это лишь закатит глаза до небес, оставшись при своём мнении. Ведь именно бессмысленные мелочи в их дружбе приносили ему самое настоящее счастье, от которого он ни за что не собирался отказываться. Майк всегда с особым волнением наблюдал за тем как Уилл открывал рюкзак и растерянно моргал, заметив батончики. Его смущённая улыбка стоила каждого потраченного цента. Раньше он грустил что Уилл так редко улыбается, не осознавая что настанут времена когда он вообще не сможет видеть его улыбку. По ней Майк тоскует наверное больше всего. Оказалось что без неё школьная жизнь ещё более унылая. И эта мысль не даёт Майку шанса смириться с тем что Уилла сейчас нет рядом. Ему безутешно хочется вернуть всё на место. Но жизнь сама расставляет фигурки по клеткам, в ней он к сожалению существует далеко не на правах мастера. Для Майка всё рушится в самый обычный день. Хрупкий мир который он выстраивал всё это время, рассыпается на сотни тысяч крошечных осколков. Он как обычно проезжал мимо дома Байерсов на велике и напоролся взглядом на горящий свет в их окне. Похоже те кто купили дом, не торопились въезжать в него, ведь еще пару дней назад он казался удручающе безжизненым. Уилер грезил увидеть в окне фигуру Мисс Джойс, которая готовит ужин и слегка пританцовывает под музыку, Джонатана и Уилла что стоят рядом и смеются перешёптываясь, но подъехав чуть ближе он разглядел совершенно чужих людей. Маленькая девочка очаровательно улыбалась пока отец катал её на своих плечах. Сзади них была куча неразобранных коробок, а стены казались непривычно пустыми. Майка пронзил дикий холод, стремительно поднимающийся к самому сердцу. Он чувствовал себя совсем маленьким ребёнком, на глазах у которого люди радостно катаются на карусели с лошадками. Они задорно и громко хохочат, будто насмехаясь над ним. Огни аттракциона завлекающе блестят и мигают, играет громкая заводная мелодия, а на верхушке переливается всеми цветами радуги яркая звезда. И ничего в мире не может быть важнее, чем желание прямо сейчас прокатиться на одной из лошадок. Беззаботно веселиться так же как эти люди. Он умоляет маму разрешить ему покататься, но она грубо хватает его за руку и оттаскивает куда подальше. Единственное что мальчику остаётся, так это с мокрыми глазами наблюдать как аттракцион становится всё дальше и дальше от него. Жгучая обида застревает где-то в горле. Хочется истерично закричать, упасть на пол и капризно стучать по земле. Маленький Майкл не может понять, почему кто-то другой заслужил счастье, а он нет? Почему кто-то сейчас крутится верх вниз под задорную мелодию, поедая леденец, а он заливается слезами, слыша лишь раздражённые мамины вздохи. Это ведь совершенно несправедливо! Конечно, повзрослев Майк понимает что справедливости в жизни вообще мало. Но горькая обида и непринятие происходящего от этого никуда не пропадают. Он совершенно бессилен в этой ситуации. Прямо как в тот день когда тело "Уилла" нашли в озере. Что он тогда, будучи двенадцатилетним мальчишкой, мог сделать с обрушившейся на него трагедией? Да совершенно ничего. Он лишь разгонялся на своём велике что есть мочи, рассекая воздух и чувствуя как лицо печёт от горьких слёз. Они размывали его взор на плохо освещённую дорогу, и Майк думал лишь об одном: "вот бы это всё оказалось страшным сном". И сейчас с ним происходит тоже самое. Его поглощает ощущение абсолютной никчёмности и желание разомкнуть веки от противного писка будильника, с лёгким сердцем осознав что всё это не правда. Видеть эту чужеродную картину, где незнакомые тебе люди обрели счастье в месте, которое ты считал вторым домом - до тошноты тяжело. Неправильно. Ведь Майка там больше не ждут: там больше не случится их с Уиллом ночевок за просмотром мультиков до самого утра; они не будут лениво завтракать вдвоём, позволяя себе опоздать в школу потому что Джойс и Джонатан уже ушли на работу, Уилл больше никогда не разрисует его новую футболку любимыми супергероями, за что Майку потом нехило влетит от мамы. Это всё никогда не повторится. Этот дом вскоре наполнится воспоминаниями новых хозяев и от памяти о прежних не останется и следа. Отметки роста Байерсов на стене сотрутся и на их месте появятся новые, карандаши и мелки Уилла больше не будут валяться на каждом углу, а Майк больше не побежит сюда со всех ног чтобы узнать как там его лучший друг, и почему его не было в школе. Эти двери отныне для него закрыты. Майк пришёл в себя лишь когда комната опустела. Как только спины мужчины и девочки скрылись за дверью, он очнулся и потеряно оглядел пространство вокруг себя. Всё стало на каком-то неуловимом уровне изменённым. Кривым. Кажется именно в этот момент у него кончились силы чтобы бороться. Попытка держать себя в руках заковала его в грузные, чугунные кандалы. Тугие, впивающиеся в кожу. Стоило только дёрнуться как холодное железо обжигало и рвало кожу. И вот сейчас, казалось бы наконец-то, эти оковы с грохотом рухнули вниз, освободив его. Но вместо облегчения к Майку пришла растерянность и пустота. Он вдруг понял что Уилл действительно переехал в Калифорнию, он за тысячи километров от дома. А это значит ему всё-таки придётся с этим как-то смириться. Первое время ему это даётся очень тяжело. Без Уилла всё не так. Улицы пустые и безжизненные, школьные стены будто сужаются с каждым днём всё сильнее, а взгляды людей становятся ещё враждебнее, чем раньше. Друзья заняты своими делами и сильно отдалились, по одиночке стараясь справляться со своими проблемами, будто спрятавшиеся каждый в свой кокон. Родители,как и всегда, были где-то на фоне, жужали как старый телевизор, который забарахлил и выдавал вместо ярких картинок только белый шум. Мама пыталась оказывать поддержку как могла, но Майк по привычке отмахивался от неё. Нэнс погрузилась в работу и Уилер даже поймал себя на мысли что ему её не хватает. Подумать только. То жуткое, покрытое копотью, что когда-то было старкортом, навевало только мрачные воспоминания, от которых пробегали гадкие мурашки по всему телу. А замок Байерса так и остался стоять кучей переломанных досок и веток. Родной подвал, что раньше был местом безудержного смеха и радостных криков не сильно отличался от него. Кучка подростков-нердов у которых не складывались отношения с реальным миром находили отдушину в совместном увлечении. Помещение, пахнущее пылью и заваленное хламом, в богатом воображении ребят могло превратиться в любое, совершенно невероятное место: тёмную мокрую пещеру, кишащую монстрами; величественную крепость под строжайшей охраной трёхглавого дракона; волшебные эльфийские сады, полные чудных растений; даже средневековую деревню, которую атаковали огромные чудовища пауки, и она нуждалась в защите их доблестной команды. Они чувствовали себя героями. Боролись со злом и с головой погружались в увлекательные приключения, где часы пролетали как мгновения. Сейчас же от партий ничего не осталось. Им всем было не до этого. А игры без Уилла ощущались как тягостная пытка. В конце концов и подвал стал давить своей тишиной и заброшеностью. Майк хотел бы успокоить себя мыслью, что не всё потеряно, — что они с Уиллом всё ещё лучшие друзья и их крепкую связь неспособно разрушить нечто настолько незначительное как расстояние. Но у него с трудом получалось так нагло себе врать. Ведь он прекрасно понимал почему всё так неизбежно катиться к черту. Он понимал что мог бы беззаботно, с теплой тоской ждать встречи, будь на месте Уилла Лукас или Дастин. Майк бы скучал по каждому из них и сгорал от нетерпения в ожидании момента когда они снова смогут встретиться. Но ни за что не ощутил бы хотя-бы крупицу этой сжирающей изнутри пустоты и страха. Майк бы с лёгкостью набрал другу на выходных, искренне смеясь в трубку с его забавных историй о новом месте. Радовался бы тому что друг нашёл там новую компанию и хорошо проводит время. И конечно, обязательно устроил бы вместе со всеми праздник-сюрприз в честь его приезда. Но с Уиллом так не получится. С ним изначально всё было совсем иначе. По другому. Долгое время Майк даже не задумывался почему, просто Уилл бесцеремонно занял особо значимое место в его сердце и не собирался делить его с кем-то другим. А Майк и не жаловался. Принимал как данность и трепетно оберегал мальчишку со всей возможной заботой. И к своему глубокому стыду Майк знал что все вокруг замечали это: Родители вечно шутили что Байерсы скоро подумают что Майка выгнали из дома, настолько часто он ночевал у друга; Лукас бросал многозначительные взгляды на то, как Майк с теплой улыбкой смотрел на Уилла, часто пропуская мимо ушей суть их разговоров; Макс фыркала, наблюдая за тем, как Майк каждый раз закатывал истерику без конца посылая сигналы на его рацию, если тот опаздывал на их встречи хоть на минуту. И вот в чём дело. Его просто разрывало от чувств к Уиллу. Он не мог сидеть на месте, когда тот в беде, не мог игнорировать его поникший взгляд, не мог просто существовать как обычно когда он в непосредственной близости. С ним всегда было до пика, до крайней точки. Просто потому что это Уилл, понимаете? И пока Майк был ребёнком это не казалось чем-то значительным. Все свои желания он воспринимал как нечто естественное и само собой разумеющееся. Поэтому в детском саду Майк не думая ни секунды поцеловал Уилла в щёку, за то что тот научил его делать красивые башенки из песка. Оказывается надо было лишь немного намочить песок и хорошенько постучать по дну ведёрка. Проще некуда. Но маленькому Майку казалось что друг сотворил нечто невероятное. Сродни волшебству. В захлестнувшем его благодарном восторге, он чмокнул друга в щёку и шутливо назвал его "Уилл Премудрый". Майк уже даже и не помнит откуда вообще взял это, может из какого-то старого мультфильма. Да это и не важно. В этот момент Майк почувствовал себя счастливее всех на свете. Щека Уилла была очень мягкой. А сам Байерс всё не мог прекратить застенчиво улыбаться и от смущения бормотал что-то себе под нос. Внутри тысячи лучиков света заискрились, обнимая ласковым теплом. Таким невинным и чистым. В тот день сиять от любви к Уиллу Байерсу было бесконечно правильно и прекрасно. И лишь со временем, когда на тебя накладывается всё больше и больше ограничений, зарождается втаптывающий в грязь стыд. Он лишает возможности ощущать себя свободным и живым. А рамки становятся все толще и острее, да только вот желания никуда не пропадают. Уилла все так же хотелось поцеловать в моменты когда он радостно прыгал, воодушевлённый победой в игре, или наоборот скучающе смотрел в окно на нудном уроке. Мечталось обнять его крепко-крепко и уткнуться носом ему в макушку. От Байерса всегда приятно пахло. По родному. Уилла хотелось держать за руку, особенно когда его обижают или ему страшно. Но с каждым годом у подобных действий появлялось всё больше гадких последствий. Что-то рвётся в груди Майка когда вместо того чтобы крепко сплести их пальцы, он позволяет себе лишь отрывисто похлопать друга по плечу. Майк по прежнему страшно ревновал Уилла. Ненавидел это, но ничего не может с собой поделать. Их одноклассница снова наклонялась к нему слишком близко и с улыбкой о чем-то расспрашивает. Скорее-всего ничего такого, просто пользовалась его добротой и хотела списать домашку или что-то вроде того. Но Майку становилось душно. Он закипал от раздражения. С обидой смотрел на то, как друг застенчиво ей улыбается. Это просто глупость. Хотелось взять его за предплечье и утащить как можно дальше. Обхватить двумя руками, прижаться близко-близко и зло пыхтеть в шею. И самое главное, не отпускать, чтобы никто больше не пытался забрать его лучшего друга. Эти бестолковые люди никогда не будут достойны общения с Уиллом. Они глупые, они хотят сделать ему больно. Майк уже готов был сорваться с места, но в нём всё же просыпался здравый смысл. Ему отставалось лишь опустить взгляд и весь оставшийся день ворчать на Уилла, словно он в этой ситуации хоть в чём-то провинился. И Уилер знает что так нельзя. Каждый раз Майк обещает себе что это обязательно пройдёт и он перестанет вести себя как идиот. Но это не проходит. Не проходит даже когда Майк однажды случайно подслушивает разговор родителей. Неприятный, скользкий, отрезвляющий. В каком-то смысле роковой. Отец зачитывает маме новость из газеты возмущённым тоном. Юного парнишку в парке забили трое старшеклассников. Они увидели как тот в укромном местечке обжимался со своим дружком. Как только они застукали их, его бойфренд в страхе убежал, оставив парня одного. Ему было всего семнадцать. Говорят он умолял их прекратить, а они продолжали бить его ногами по лицу и животу. Его может и удалось бы спасти, стоило лишь подросткам одуматься и вызвать ему скорую, но они забоялись и убежали, как только тот стал жутко хрипеть. В ходе допроса, юные преступники все как один каялись что не хотели убивать Бена, преподать урок, только и всего. Но видимо перестарались. Отец пресно поражался уровню жестокости нынешней молодёжи, но особого сочувствия к жертве не выражал. Скорее даже испытывал к нему пренебрежение. Говорил о нём, как о низшем, убогом и противном, чувствуя своё превосходство в этом деланом сочувствии. Он ведь как порядочный взрослый не может соглашаться с такими поступками. Поэтому его слова звучали неодобряющего, но холодно, брезгливо. Словно он делал этому покойному парню одолжение. Если вырывать его тихие причитания из контекста, можно подумать эти ребята просто нагрубили взрослому или вынесли что-то из магазина, а не избили до смерти человека. "Нет, Карен, я конечно понимаю что эта дурь распространяется всё сильней, и конечно, людям это не нравится. Я рад что в маленьком городишке вроде нашего это большая редкость. Мы чтим традиции, ходим в церковь. Но всё же столь радикальные меры..это слишком. Это дело нашего правительства разбираться с этим..непотребством". Кажется так он тогда сказал. Мама лишь недовольно покачала головой и с задумчивой грустью собрала оставшиеся тарелки со стола, избежав комментариев. Майк на это облегчённо вздохнул, почти обрадовшись, сам не знает чему. Почему-то задумчивое лицо мамы взывало к надежде. А отец похоже услышал или почувствовал чье-то присутствие в коридоре и крикнул. -Нэнси? Майкл? Дети, уже поздно. Вам давно пора быть в кровати! Сердце мальчика в панике заколотилось и он постарался как можно тише уйти в свою комнату, боясь услышать скрип отцовского кресла. Майк не до конца понимал что только что произошло, но в этот момент его будто окатило ледяной водой. Реальность от которой он так старательно пытался убежать всё же настигла его, сбивая с ног и лишая воздуха. Словно цунами. Майк равен пищинке по сравнению с надвигающимися величественными волнами. Они сжирают его, уносся в самую глубь. Он пытается кричать и барахтаться, но его легкие лишь наполняются солёной водой. Майк ещё долго будет вспоминать слова отца и презирать его за них, глуша в злости бездонных размеров обиду. Потому что он ни черта не понимает. Потому что судьба таких как Бен для людей вроде него ничего не стоит. Потому что все эти слова он говорил и он нём тоже. Задыхаясь от слёз Майк осознаёт лишь одно. То что он чувствует, определённо неправильно и опасно. Его захватывает страшная паника. А что если травля которую переживает Уилл уже не первый год, происходит по его вине? Что если его необдуманные действия привели к этому? И что если... Уилл будет следующим. Майк начинает старательно бороться со своими чувствами. Отмахивается от "неправильных" мыслей как от назойливых насекомых. Отвлекает себя всеми доступными способами. Но тяжело не думать о том, кого видишь изо дня в день. И натыкаясь на его особенно долгий изучающий взгляд, Майк всегда боится что каким-то образом выдал себя. Он хочет закрыть уши и кричать чтобы заглушить бесконечный шум злых голосов в голове. Они твердят что он ошибка. Что он станет отвратителен Уиллу если тот узнает. Что будет ещё большим изгоем чем раньше. Друзья и семья отвернуться от него. И наверное, они верно поступят. Ведь он омерзительный и грязный. А близкие любят его только пока он притворяется. Заботливым другом, хорошим сыном, прилежным учеником и лидером. В душе он слабый и сломленный. Но разве они знают такого Майка? Майк хотел бы не согласиться с этими голосами, но не может. Они во всём правы. И чтобы не делать больно близким он постарается быть таким, каким его хотят видеть. Он возводит стены чтобы защититься от своего же нутра и разрушающих мыслей. Теперь он всегда носит с собой воображаемый щит и меч. А его тело защищают доспехи. Этот монстр что таиться в глубине его души больше никогда не причинит ему вреда. Он больше никогда не станет этим самым монстром. Когда в жизни Майка появляется Оди он цепляется мертвой хваткой за эту испуганную потерянную девочку. Она становится его спасением. Сначала дарит надежду что они смогут найти Уилла, а затем, узнавая её всё ближе, Майк начинает понимать почему его так сильно к ней тянет. Он видит в ней себя. Её глаза, полные отчаяния и ненависти к себе так похожи на его. Оди знает что отличается от других и это приносит ей боль. Она боится той огромной силы что находится внутри неё. Однажды она даже признаётся Майку что каждый день думает о том, что эта сила скоро поглотит её сознание и она вновь станет чудовищем. Сделает что-то страшное, непоправимое. Майк думает что понимает Оди как никто другой. Она как и он боится остаться совсем одна. Она как и он борется сама с собой. Майкл обещает Оди что ни за что в жизни её не бросит. Теперь они будут вместе бороться со своими страхами. Так Оди становится его защитой, а он её. Их отношения для Майка-нерушимая крепость. Но в тоже время тесная клеткой в которую он сам же себя и запер. Дабы не попадаться на крючок своих порочных желаний и не лишиться всего что имеет. Их любовь, обязательство перед друг другом. Немая клятва. Тесная связь, которая помогает им не расколоться на части. С одной стороны Майк понимает что Оди важна для него. С другой, признает что рядом с ней никогда не будет свободен. Нет, конечно, Оди потрясающая. Добрая, весёлая и милая. Уникальная. Она герой! И вместе с тем с ней спокойно и комфортно. Но.. Не так. Не так как должно быть, когда ты по уши влюблён. Майка не трясёт от волнения перед их свиданиями, он не чувствует бабочек в животе когда они целуются, не жаждет поскорее увидеться. Они не говорят по душам и не делятся переживаниями, заполняя тишину и неловкость поцелуями и глупой попсовой музыкой. Выслушивая в очередной раз рассказы Лукаса о том какая Макс потрясающая и как им весело вместе Майк чувствует как у него не складывается пазл. Лицо друга сияет, он кажется таким одухотворённым и беззаботным, так не похож на себя обычного. А Майк.. Майк только молчит в ответ. Он изо всех сил старается быть хорошим парнем. Всё свободное время он уделяет своей девушке. Он отказывается от всего что раньше было для него важно. Но в тайне мечтает вместо их унылых посиделок, поговорить хоть на минутку дольше совсем с другим человеком. С тем, при ком широкая улыбка расцветает сама собой. Только вот он от Майка всё дальше и дальше, неумолимо отдаляется от него. Спешно прощается с ним и почти не смотрит в глаза. Все чаще остаётся дома, вместо того чтобы побыть с друзьями. Не принимает ни один пароль, когда Майк пытается попасть в замок Байерса. Мальчик не знает что делать, ведь пропасть между ними разрастается все сильнее, словно портал в изнанку. Он не хочет снова терять Уилла. Но и быть рядом почему-то больше не получается. Майк осознаёт проблему как всегда слишком поздно. Когда губы Оди касаются его, а он стоит как истукан не в силах хоть как-то ответить, когда Уилл даёт ему обещание что он будет верен их партии, и окончательно когда провожает взглядом уезжающую машину и тут же бежит в объятия к матери. Он любит Уилла. Всегда любил. Сейчас он впервые смог по-настоящему себе в этом признаться. Это осознание больше не ускользает от него, не прячется за колючим страхом, а осторожно ступает по его коже. Он смог это признать. Испуганно, растерянно, но чётко. Теперь он понимает что всё серьёзно. Что сколько бы он не пытался, он не сломает это чувство. Оно сильнее. Ведь столько лет он жил с ним, рос и менялся, совершал ошибки и достигал чего-то, но оно никуда не исчезало. Только крепло. Несмотря на холод что был между ними, он готов был в дождь, дрожжа от холода, бежать за Уиллом со всех ног. Лишь бы побыстрее догнать. Лишь бы вернуть. Потому что ссора с ним была мучением. Она лишала воздуха. Майк метался и трясся, словно не может теперь найти себе места. Хотелось поскорее поймать друга и прижать к себе как можно крепче. Рыдать ему в плечо и как в бреду шептать сотню тысяч раз искреннее и надрывное "извини". И ничего дороже его прощения не могло быть. С Оди все было иначе. И Майк правда очень пытался это изменить. Но он не в силах перекроить себя. То что было между ними просто безумная череда ошибок и заблуждений. Они оба стали заложниками этой сильнейшей привязанности, которая так и не смогла стать любовью. Майк с досадой обнимал Оди, но не мог поднять голову и посмотреть ей в глаза. Он просто не знал что теперь делать. Всё в его жизни складывалось совершенно несправедливым образом. Он думает что не имеет права бросить Оди в такой тяжёлый для неё момент. Ей очень трудно. Она потеряла отца, уезжает от близких людей и не знает что её ждёт в новом месте. Девушка потерянна и нуждается в поддержке. Уилер должен пообещать ей что всё будет хорошо и он всегда будет рядом. Это он и делает. Через боль и ненависть к себе. Для Уилла Майк старается просто быть хорошим другом последние минуты. А он ведь никогда и не просил большего. Просто хотел быть нужным и значимым для своих друзей. А Майк просто сожалеет что понял свои чувства слишком поздно.. Именно поэтому Майк не пытается обмануть себя тем, что всё когда-нибудь будет как прежде. Его парализует стыд как только он тянет руку к трубке телефона. Проходят дни, недели, месяцы. А он просто не может пересилить себя и заговорить с Уиллом. Все слова растворяются на языке, стоит только представить что на другом конце раздаётся "алло?" до боли знакомым голосом. Майк чувствует себя предателем. Их дружба всегда была крепкой и преданной. Уилл был тем, с кем он чувствовал себя нужным. Байерс своей добротой и заботой способен был скрасить самый ужасным день. Как истинный художник он яркими красками разрисовывал его жизнь. Уилл доверял ему. А Майк просто осквернил их тесную связь своими гадкими чувствами. Закрасил красочный мир, созданный другом, в темные грязные цвета. И его всё чаще преследовала мысль что лучше бы в тот день когда он летел с обрыва Оди не спасала его. Постепенно Майк начинал сомневаться в том, что нужен Уиллу. Ведь у него в Леноре теперь совершенно другая жизнь, и она даёт ему ценную возможность начать всё сначала. Забыть о всех тех ужасах что происходили с ним в родном городе. Хоукинс ведь в какой-то момент стал для Уилла личным адом. И даже Майк перестал быть его опорой и относился к нему так, будто Уилл пустое место. Так какой смысл ему держаться за прошлое если оно вызывает лишь тяжёлые болезненные воспоминания? Майк убеждается в своей правоте когда они все-таки созваниваются. Долгие гудки вызывают резкий приступ паники. Он нервно переминает провод телефона в руках и ходит из стороны в сторону, но услышав голос Уилла застывает. Несмотря на то что звучал он все так же, было в нем и нечто новое, совсем незнакомое. Майк долго молчит и кусает губы, не зная что сказать. Приходит в себя и начинает говорить он только когда друг уже собирается бросить трубку, негодуя от тишины. Они говорят от силы минут двадцать. Неловко вздыхают и по очереди нервно дышат в трубку. Горячее дыхание обжигает пальцы, и Майк краснеет представляя что это дыхание Уилла касается его через трубку. Майк не знает о чём говорить и как себя вести. Он хочет сказать о том, как сильно скучает и не находит себе места без друга, но просто не может. Эти слова теперь кажутся инородными, излишне откровенными. Уилл рассказывает ему о том как прошёл его день и в конце будто в проброс добавляет что рад его звонку. Но его слова звучат как вымученная вежливость и фальш. Майк знает Уилла Байерса сколько себя помнит. И прекрасно определяет этот его тон. Он говорил так со всеми кто ему безразличен. Но Байерс как хороший парень всегда считал своим долгом оставаться учтивым. Чтобы никого не обидеть. Только вот Майку нахрен не сдалась его вежливость. Ему нужен настоящий Уилл и его искренние чувства. Пусть он будет зол, обижен и расстроен. Пусть оскорбит и обвинит Майка в безразличии, пусть заденет за самое живое. Лишь бы не так. Словно они не лучшие друзья с самого детского сада, которые раньше могли доверить друг другу всё, а бывшие одноклассники которые не виделись лет десять и вот случайно встретились в продуктовом магазине, ради приличия немного поговорив о том, как у кого жизнь сложилась. Конечно они забудут все подробности разговора как только вернутся глазами к списку продуктов, но прощаясь обязательно скажут что были очень рады встрече. Только на самом деле им плевать. Как и Уиллу теперь похоже плевать на друга. Майк крепко сжимает телефон, словно пытается дотянуться до собеседника, ощутить его присутствие, понять что с ним. Хочется сказать многое, и о многом спросить. "Уилл, мы с тобой все ещё лучшие друзья?" "Ты обижен на меня?" "Я безумно скучаю по тебе. Все скучают. Лукас, Дастин, Макс, Стив, Нэнси. Мама часто спрашивает о тебе. Но я знаю что никто из них не скучает так сильно как я" "Прости, что все так получилось. Я правда не хотел" "В Хоукинсе невыносимо без тебя" "У нас же всё будет хорошо, да?" "Я могу хоть что-то исправить?" "Ты правда все ещё рад меня слышать?" "Твои рисунки до сих пор висят у меня в комнате. То есть.. Они всегда будут там" "Знаешь мне не спится в последнее время" "Я был бы так счастлив если бы ты как обычно помог мне с домашкой по испанскому" ........ "Уилл.. Скажи, если бы я сказал что люблю тебя, мы бы смогли остаться друзьями?" "А может.. Ты мог бы просто подумать о том чтобы дать мне шанс?" Чушь. Просто бред. Он просто не имеет права всё это говорить. Просить его быть честным, после того как не звонил, и не писал, вывалить свои переживания- всё это глупо. Майк врёт о том что его позвали ужинать и спешно прощается. Ему тошно от себя. Он думает что давно пора отпустить Уилла и дать ему дышать спокойно. Уилл-сильный. Справиться и без него. В конце концов Оди будет рядом с ним, Дастин и Лукас всегда на связи, он найдёт новых друзей и легко расстанется с прошлым. Может стоит забыть хоть раз про свой эгоизм и не рушить окончательно то прекрасное, что было между ними. Майк понимает что так и поступит. Он старается не думать о том что его глаза слезятся. Как и о том что когда Уилл с ним прощался его голос как-то печально дрогнул. С этого дня он больше ни разу не позвонил. Отпустить было тяжело. Тело и мысли были тяжёлыми, неподъёмными. Придавливали к земле и не позволяли встать. С друзьями Майк Уилла уже давно не обсуждает. У них что-то вроде негласного табу. Между собой Дастин и Лукас иногда ностальгируют о временах когда друг был в Хоукинсе, но Майк во время этих разговоров всегда молчит. Будто отключается и смотрит в одну точку пустыми глазами. Ребята привыкли к этому и старались не ковырять его незажившие раны, лишь сочувствующе глядели на Уилера и переводили тему. Майк пытался всё своё внимание фокусироваться на Оди. Это вроде как вошло в привычку, уходить от себя в других людей. Но он понимал что утопает в смердящем болоте из самообмана и притворства. Майк давно потерял момент когда ложь в их отношениях стала настолько привычной. Он нагло врал девушке день за днём. И где-то в глубине души чувствовал что и она нечестна с ним. Но разве он мог её за это осудить? Он улыбался на её слова, обещал что приедет, писал как сильно скучает. А внутри с каждым словом по капле собиралось чувство вины. И оно уже давно стало переливаться за края. Стыд обжигал внутренности, оставляя после себя лишь сухие угольки. Майк понимал что разрушает её. Что не способен сделать Оди счастливой, лишь наоборот. Она не должна быть прикрытием и защитой, она должна быть важной и любимой. Но рухнуть в неизвестность, разорвав их отношения, было слишком страшно. Майк не готов терять сразу двух близких людей. И это, черт побери, так в его стиле – думать только о себе. Теперь переписки с Оди единственная возможность узнать как у Уилла дела и чем он живёт. Майк всегда, открывая письмо сначала бегло изучает текст чтобы найти хотя-бы небольшое упоминание о друге. И когда не находит его, разочарованно вздыхает, оставляя прочтение письма на потом. Ему стыдно за это, но хранит Майк лишь те письма, в которых Оди говорит про своего брата. Из них он узнаёт что Уилл часто помогает Джонатану в гараже; что как-то раз он хотел приготовить всем глазунью, но всё сгорело и он испортил сковородку; что теперь он неплох в бейсболе, а учительница по рисованию очень хвалит его работы. Майк грустно улыбается когда читает о нём, понимая что теперь может только по небольшим отрывкам собирать информацию о лучшем друге. Он правда надеется что тот нашёл себе классных друзей. Возможно кто-то из них как и он увлекается рисованием. Тогда у Уилла будет возможность обсудить эту тему с тем кто в ней разбирается. Майк вот всегда был тем ещё остолопом в искусстве. А любая попытка самому взять в руки карандаш и сотворить что-нибудь, выводила из себя, несмотря на то что Уилл от всей души старался подбадривать его в этом деле. Получалось всегда криво и не так как хотелось. Поэтому Майк восхищался работами друга. Они были для него просто невероятны. Теперь Майк думает о том, а не бесило ли Уилла, то как он без конца удивляется его мастерству и просит нарисовать что-нибудь для него снова и снова? Когда Оди впервые упоминает то, что Уилл нравится некоторым девушкам в школе, Майк просто захлёбывается злостью. Сердце припадочно стучит. Он всматривается в аккуратно выведенные буквы раз за разом, но мозг просто отказывается воспринимать эту информацию. Они бегут с места на место, и Майк был готов умолять господа чтобы когда он моргнул они совсем исчезли и всё это оказалось его разыгравшимся воображением. Хотя, конечно этого стоило ожидать. Уилл красивый, умный и милый. Неудивительно что многие нашли его привлекательным и интересным. Похоже девчонки из Леноры просто оказались куда сообразительнее Хоукинских дур с огромными начесами и клишированными мечтами о плохом парне, ком-то типа Харингтога в его эру короля школы. Только вот собственничество, росшее в Майке столько лет не отпускало. Он привык что взгляд друга всегда направлен на него. Байерс без оглядки идёт рядом и доверяет Майку больше остальных. Точнее доверял. Да, доверял.. Его никогда не интересовала романтика и отношения, поэтому Майк долгое время был спокоен. Ситуация где Уилл захочет поделиться любовными переживаниями или приведёт девушку в их компанию, казалась до истеричного хохота невозможной. Сомнений не было, его друг всецело его и только. А тут.. Майк даже понятия не имеет что Уилл думает на этот счёт. Может он вскоре влюбится и начнёт с кем-то встречаться. А может он уже в отношениях, просто сохраняет это в тайне. От этой мысли точно не должно быть так больно, но почему-то именно дикую боль Майк сейчас чувствует. Будто демогоргон своими огромными когтистыми лапами разрывает ему грудную клетку, превращая ребра в труху. В голове мелькают картинки. Вот Уилл обнимает девушку миловидной внешности, вот они вместе смеются и дурачатся, Байерс аккуратно заправляет её волосы за ухо, а тут он пригласил её на семейный ужин и Джойс мило болтает с ней и кладёт второй кусочек пирога. Они краснеют от расспросов Мисс Байерс и держатся за руки под столом. А потом Уилл её целует. Трепетно. Нежно. Неумело. А у Майка просто земля из под ног уходит. Нет..нет... Нет, нет, нет. Это картина выглядит неправильно. Майк представляет с ним разных девушек, разного характера и внешности, но выносит вердикт что ни одна из них ему не подходит. Ехидный внутренний голос спрашивает: "А кто по твоему был бы достойной партией для Уилла, а, Майк? Неужели ты желаешь быть на этом месте? Очнись, дружище, ты ведь сам понимаешь что это омерзительно. Ты просто жалкий". А Майк думает лишь о том что хочет повернуть время вспять. Когда-то именно Уилл был тем человеком который сказал что правда хотел бы до конца жизни вместе с ним играть в ДНД. А сейчас уже Майк хочет этого больше всего на свете. Оказаться снова там, где не было ничего важнее партии и того какое число прямо сейчас выпадет на шестиграннике. Где 10 часов пролетали как несколько секунд. И он мог неприлично долго любоваться лучезарной улыбкой друга, совершенно не останавливая себя. Интересно, Уилл по-прежнему желает этого? Майк не знает. Он теперь ничего о нём не знает. И это только его вина. Это ведь он весь прошлый год вёл себя как полный козёл, это ведь он решил больше не звонить ему, это ведь именно он за двоих решил, как Уиллу будет лучше. Какой же идиот... Майк бежит со всех ног по лестнице, перепрыгивая сразу по две ступеньки. Несётся к телефону и набирает номер дрожащими руками. Голова пустая. Он не думает о том что хочет сказать. И не знает сможет ли вообще вымолвить хоть слово. Но сейчас желание услышать родной голос важнее всего. Гудки обрушиваются на него тяжелее обычного. Словно звон колокола у самого уха, оглушают и эхом бьют по голове. Майк дрожит и сминает край рубашки взмокшими руками. Трубка телефона почти выскальзывает и он еле удерживает её. - ну же, возьми трубку, Уилл. Ты мне нужен..- не своим голосом жалобно шепчет Майкл. Он так боится его потерять. Ему страшно представить что они больше никогда не заговорят. Почему то именно в этот момент он почувствовал как Уилл ускользает от него и растворяется в дали. Все канаты что сдерживали его чувства с треском порвались. Уилер лихорадочно шепчет "пожалуйста" уже сотый раз, но раздаётся последний гудок и всё замолкает. В ушах звенит и Майк падает на пол. Все звуки прекращаются. Майк в секунду начинает рыдать навзрыд как в тот день когда думал что Уилл мёртв. Может даже сильнее. Только сейчас он совсем один. Его больше никто не утешает. Жгучие слёзы текут и капают с подбородка. Лицо горит, а ровно дышать всё труднее. Перед глазами мелькают размытые пятна и силуэты. Майк хватается за трубку до побелевших костяшек и прижает её к груди. -Уилл.... Я так хочу чтобы ты вернулся. Вернись, прошу тебя.. Я.. Так люблю тебя, Уилл.. Очень люблю.