when the chimes struck I met my fate

      идея посетить кафе в новый год пришла именно чонину.

🎄

      джисон расстался со своим бывшим тридцать первого декабря ровно в двадцать три пятьдесят, после сообщения, состоящего из признания:       «бейб, сейчас мне сосёт пиздатый рот. мне кажется, я кончу под бой курантов»       отвратительно.       и бой курантов теперь не заставляет сердце трепетать в ожидании чуда. он раздражает, давит на воспоминания.       – прошло, наверное, уже четыре года, да, хён? – чонин в тот день валялся на чужой кровати, широко раскинув руки в стороны. ему грустно раз в триста шестьдесят пять дней вновь получать отказ.       – да, это пятый будет, – спокойно отвечает джисон, убирая вещи в шкаф.       ему двадцать шесть, и он чертовски ненавидит новый год.       конечно, со временем чувства замялись. нет таких слёз и истерик, как в первый раз без него; нет душераздирающего ощущения пустоты где-то глубоко. этот праздник стал обычным днём, и квартира, которая наполнялась огнями с самого детства, погасла.       – хён, – спустя минуту снова зовёт старшего чонин.       – м, – хан витает в неприятных воспоминаниях. возможно, он просто никогда не сумеет отпустить его.       – мы едем в ресторан тридцать первого. возражения не принимаются.

🎄

      возможно, чонин невероятно прав. ему стоит прекратить убиваться и лишать себя праздника.       поэтому сейчас, пока за окном проносятся люди в шумной суете, они стоят на светофоре. в салоне такси пахнет ароматизатором с вишней, который висит на зеркале и гордо светит гербом, окрашенным в три цвета. хан отпускает смешок, пока чонин втихаря от водителя пытается запечатлеть это в виде фотографии.       не так уж и плохо.       они трогаются с места, когда младший откидывается на плечо джисона. пару секунд висит молчание, но чонин успешно прерывает его новым диалогом.       старшему кажется, что друг, даже учитывая их разницу в шесть лет, за жизнь успел повидать намного больше. у яна истории всегда вызывают реакцию, будь то оглушающий звонкий смех или дикий крик отвращения.       – вот сюда, – чонин резко подрывается, наклоняясь к водительскому креслу. пару раз хлопает мужчину по плечу и улыбается. – благодарствую, дядь, с новым годом.       младший отдаёт купюры таксисту, и они спешат покинуть автомобиль.       наручные часы показывают джисону без пяти одиннадцать вечера, пока дверь в заведение перед ним открывается.       внутри действительно новогодняя атмосфера. по всему помещению, что было отнюдь не маленьким, развешаны гирлянды и снежинки. в самом центре стоит красивая искусственная ёлка, доверху украшенная различными игрушками, мишурой и цветными огоньками. дерево окружено столами, за которыми уже сидят люди, громко подпевая верке сердючке.       чонин хватает его под руку, вновь заливаясь звонким смехом, и тянет старшего в глубь ресторана.       джисон наконец-то чувствует.       счастье и трепет оживают, пока он широко улыбается, следуя за другом. тело заряжается энергией, хан пританцовывает.       – тут хорошо, – кричит ян, когда они наконец находят свой столик. – ты как?       – я — замечательно, – джисон расслабляется.       он видит, как у младшего глаза загораются от этих слов. так давно хён не выглядел таким воодушевлённым.       официант, одетый в новогодний колпак и красную накидку на плечах, достаточно быстро приносит меню. выбор быстро падает на классику: оливье, бутылка санто стефано и картошка с курицей.       – через двадцать минут будут готовы горячее и салат, шампанское принести сейчас или всё вместе? – парень записывает что-то в блокнот, после пряча его в карман строгих брюк.       – сейчас, – быстро взглянув на друга, отвечает ян.       – хорошо.       джисон смеётся, отпуская пару шуток в сторону нетерпеливости чонина к алкоголю, пока тот закатывает глаза, и улыбается в ответ.       разговор возращается в былое русло. вновь всплывает ужасный преподаватель английского в университете чонина, а хан только понимающе кивает. сам отстрелялся, и слава богу.       старший сейчас работает в компании знакомого отца, зарабатывает на жизнь самостоятельно и, в общем-то, довольствуется самостоятельной жизнью.       – ваше шампанское, – возращается через пару минут официант, аккуратно оставляя на столе два бокала и бутылку.       – благодарствую, – отвечает младший, на что работник ресторана быстро кивает, убегая к другим посетителям. сегодня их много.       чонин разливает уже открытый алкоголь в бокалы. джисон сразу же подхватывает стекло с тёмной жидкостью за ножку, а его примеру следует и ян.       – на брудершафт?       – на брудершафт.       руки переплетаются, пока каждый отпивает под дискотеку аварию, громко играющую в помещении из больших колонок.       за одним бокалом следует второй, а там уже и полбутылки незаметно исчезает во время разговоров. они много смеются, что невероятно радует чонина.       давненько хан не позволял себе такого.       – танцевать хочется, – в какой-то момент выдаёт старший, на что ян удивлённо распахивает глаза.       – танцевать? хён, тебя взяло уже?       – ой, ну и один пойду, – притворно дует губы хан, вставая из-за стола.       – я дождусь еду, аккуратнее будь, – слышится вслед, пока старший пробирается сквозь толпу людей.       он и не подозревал, что в ресторане настолько большой танцпол. и то, что людей будет так много.       по ушам отдаёт громкой мелодией из прошлого десятилетия, в которой джисон узнаёт старенькую песню шуры.       голова потихоньку покачивается в такт, тело тоже не остаётся в стороне, начиная чувствовать ритм.       даже в этой толпе людей ему комфортно. спокойно и празднично. казалось, ничто не сумеет нарушить это душевное умиротворение в каждой клеточке тела.       но, видимо, ничто не равно никто.       широкие холодные ладони резко тянут за талию назад, прижимая к крепкому телу. у джисона дрожь по спине пробегается, пока мозг пытается всё осознать.       руки спускаются чуть ниже, давят на тазовые кости, заставляя продолжить двигаться в такт музыки.       – вижу, что собралось много прекрасных пар! – доносится из колонок скрипучий голос ведущего, пока хан осознать всё пытается. – предлагаю крепко прижаться к своей второй половинке, прошептать нежное поздравление и встретить новый две тысячи двадцать четвёртый год. дорогие друзья, объявляется медленный танец, который завершится боем курантов!       белая ночь льется в уши, когда незнакомец разворачивает хана к себе.       на него выразительными глазами смотрит мужчина, буквально на пять сантиметров выше, с идеально прямым носом и миловидными губами. он тоже выглядит удивлённым, копируя эмоции с лица джисона.       – ты милый, – резко выдыхает незнакомец, притягивая хана ближе.       – а ты странный, – наконец-то сумев выдавить из себя хоть что-то, отвечает он.       мужчина заливается смехом, начиная танцевать. джисон замечает маленькую родинку на крыле носа, когда тот в смехе закидывает голову. она приковывает всё внимание, как и её обладатель.       – меня зовут минхо.       – джисон.       и они вновь замолкают.       эта неожиданная встреча до сих пор не отпускает хана. минхо выглядит слишком, чтобы быть реальным.       их танец мягкий. каждого удивляет та лёгкость, с которой они чувствуют друг друга, не наступая на ноги и не путаясь в сторонах.       словно сплетение судеб.       – мне двадцать семь, я очень люблю кошек и мне кажется, что я хочу укусить тебя за твою прелестную щё… – минхо неожиданно начинает, так же неожиданно прерывая свой рассказ.       сквозь толпу на танцполе толкаются трое здоровых мужчин, пихая всех, кто только попадается.       минхо резко обнимает джисона, пряча лицо в сгибе шеи. его дыхание щекочет нежную шею.       обезьяны, как высказался вслед трём амбалам хан, пробегают мимо, и спустя мгновение минхо поднимает голову.       – неожиданно?       – очень, – выдыхает джисон. – что произошло?       – думаю, это лучше показать, – хихикает минхо. – но сначала я хочу коснуться твоих губ.       – что…       из колонок звучит оглушающее, хотя на самом деле это стук сердца, «спектакль окончен» и бой курантов.       мягкие губы с первым ударом накрывают губы напротив. со вторым – сминают. с третьим – крепкие руки прижимают тело джисона ближе. с пятым – исчезает всё вокруг, оставляя их только вдвоём.       с ума сойти. под бой курантов он читает не сообщение об измене, а целует безумно красивого мужчину.       последний удар, и минхо отрывается, мазнув, перед тем как отстраниться, губами по мягкой щеке.       – пройдём?       хан кивает, стараясь всё по полкам уложить.       боже, с ума сойти.       джисон, кажется, уже. и чонин сойдёт, после того как старший расскажет.       но сейчас он следует за своей судьбой в виде светловолосого мужчины.       – не считай меня и моего товарища долбоёбами, но, – хану хочется добавить, что он поздно предупредил, ведь именно такое впечатление и сложилось первым делом о минхо. – вот, в общем.       они останавливаются напротив какой-то двери.       минхо дёргает за ручку, распахивая вход в подсобное помещение.       и тем, что первым делом видит хан, оказывается ёлка. живая ёлка чуть выше трёх метров, утыкающаяся верхушкой в потолок. а за ней мужчина с сигаретой между губ. и чонин.       стоп, чонин?       – это хёнджин, – минхо указывает на своего друга. – и мы спиздили чью-то ёлку.