Ты здесь, Санта? Это я, Гэвин

— Нет, я уже говорил. Никакого Рождества в моём доме не будет, — начал Гэвин, даже не глядя на подошедшего сзади андроида. Эта тема поднималась уже не первый раз и Гэвин чувствовал кожей, когда Рич собирался вновь завести этот разговор. — А меня не ебёт, — отрезал Рич, ставя стаканчик с кофе на стол перед детективом. — А должно, — Гэвин недоверчиво принюхался к кофе, — потому что я в этой праздничной бредятине участвовать не собираюсь. — Но будешь, — Рич резко крутанул стул Гэвина, и следующие слова говорил уже детективу в лицо, — хочешь ты этого или нет. Это моё первое Рождество, и я хочу его отпраздновать. С тобой. — Празднуй, жестянка, никто не запрещает, но меня в это не втягивай. Мне хватает и этих, — Рид ухмыльнулся и кивнул в сторону, имея ввиду Хэнка с Коннором, которых в его доме, конечно, не было, но следы их недавнего присутствия цвели и пахли в виде стойкого запаха хвои от притараненной ёлки, выкинуть которую Ричард не разрешил. — Вот с ними и отпразднуй! — Фу. — Лицо андроида скривилось, а диод, принципиально не удалённый, замигал жёлтым. Гэвин даже засмотрелся на секунду: мало что могло вывести Ричарда на эмоции (серьёзно, он даже в драке и сексе светил идеальным холодным синим), но перспектива провести вечер с этой шизанутой парочкой, одержимой праздником и друг другом… — Прости, я не хотел быть настолько грубым, — повинился Гэвин, кратко чмокая Ричарда в пластиковые губы. За всё это время он так и не научился не стесняться своих чувств, а потому редко сам проявлял инициативу. — Я могу простить тебя, — Ричард понизил тон, запуская особую голосовую программу с кодовым названием «текущий Гэвин», — но ты знаешь, что я хочу взамен. Рид вздрогнул, ведь именно в этот момент чужие руки с силой погладили внутреннюю часть его бёдер, всё ещё болящих после вчерашней ночи (один приличный с виду андроид очень любил кусаться). — Я не буду праздновать с тобой Рождество, — Гэвин пересилил себя и откатился на кресле подальше. — Это потому что я андроид, а ты грёбанный расист? — Ричард надменно приподнял одну бровь, но простреливающий желтым диод не давал до конца сделать вид, что этот вопрос задан не ради честного ответа. Звонок в дверь на время спас Гэвина от необходимости отвечать на это абсурдное заявление. Причина, по которой Рид не отмечал Рождество, была настолько глупа, что он стыдился её даже больше выражения тёплых чувств. — Кто там ещё? — Хо-хо-хо, люди совсем перестали пользоваться каминами, — послышалось сразу, как только открылась дверь. — Гэвин Рид? — Он самый, — с вызовом ответил Гэвин очередному андроиду-Санте. — Повзрослел, — по-доброму рассмеялся Санта, доставая из кармана шубы какой-то конверт. — Обычно я раздаю подарки только одну ночь в году, но… Я кое-что тебе задолжал. Держи и прости меня, старика. С наступающим! Конверт казался знакомым. Настолько знакомым, что Гэвин знал текст письма, лежащего внутри. Как знал и то, на какой фильм были два билета, прикреплённые к конверту тонкой атласной лентой, ведь именно их он просил на Рождество в далёком детстве. — Спасибо, — запоздало ответил Гэвин, когда Санта уже скрылся за дверцами лифта. — Ты скоро? — крик из глубин дома заставил очнуться. — Уже тут, жестянка, не кричи. Знаешь, — Гэвин остановился напротив андроида, развалившегося на диване, а после плюхнулся рядом, прижимаясь сбоку, — я согласен встретить с тобой этот праздник. — А что взамен? — После ты сходишь со мной в кино. — Думаю, я готов пойти на эту сделку.