Невежество в них.

Какова была вероятность того, что они встретятся в этом бескрайнем мире? Каждый уголок вселенной представлял собой скопление различных форм жизни, состоящих из еще более мелких частиц. В этом не было абсолютно никакого смысла, но почему-то Рацио был все больше уверен в существование судьбы, которую он так долго отрицал. Невежественность проявляется в попытках загнать себя в определенные рамки и с каждой их встречей он ощущал себя глупцом. Он не помнил точно, как это все началось. Союз Гильдии эрудитов и Общества гениев по началу не казался чем-то, что сможет привнести в его жизнь значительные изменения. Всего лишь возможность вступить в контакт с такими же последователями Эона Нус, как и они. Всего лишь обмен знаниями, направленный на поиск чего-то большего. Веритас уже давно не считал себя кем-то, кто мог бы в одиночку перевернуть законы мироздания. Им гордились, его уважали, почитали и даже восхищались... Но простая детская и юношеская заносчивость отступила в тот момент, стоило только ему увидеть, что он не гений. Он лишь один из многих тех, кто решил зайти чуть дальше. Такой же была и она. Жуань Мэй... Мэй... Мэй-Мэй... Как бы он не произносил это имя, но оно чувствовалось на языке сладостью от ее любимых пирожных с моченой сливой в качестве легкой кислинки, придающей особую нотку общей картине. Все начиналось с отрешенных разговоров с дежурными фразами, легкой заинтересованностью и пылкими спорами, мимолетными прикосновениями, более уверенными движениями рук и желанием задержаться чуть дольше на обнаженной коже... Он и сам не заметил, когда именно оказался лежащим на белых простынях в объятиях этой искусительницы. Будто бы все произошло в один миг, а потому хотелось лишь больше и больше. Насладиться ею в полной мере и запомнить каждый миг, проведенный вместе. Они никогда не обговаривали, что значат друг для друга. Да и не считали нужным устанавливать определенные рамки. Ведь в этом и есть невежество.

***

Космическая станция встретила его привычной тишиной и легким гудящим шумом, который доносился откуда-то из под металлической обшивки корабля. Он был почти незаметен и отражался лишь где-то на периферии сознания, будто бы шуршание бумаги в аудитории, наполненной студентами. Пожалуй, именно эти два звука были самыми привычными для Веритаса. Никто не спешил его встречать, но в этом и не было нужды. Длинные коридоры уже давно стали знакомыми и не составило труда добраться до центральной зоны, находящейся у самого носа станции. Широкое помещение не скрывало материи, плывущей за толстыми стеклами. Ближайшая звезда и без того освещала пространство на несколько сотен световых лет, но встроенные лампы все равно были включены, не оставляя и шанса пропустить мимо глаз стоящую у самой верхней площадки изящную фигуру. Жуань Мэй даже не повернула в его сторону головы, хоть наверняка и слышала отдающиеся эхом шаги. Впрочем, он и не обижался. Огромное желание отвлечь девушку от ее работы могло подождать еще несколько секунд. Полупрозрачные голограммы легко поддавались ее рукам, в то время как горячие и более крупные ладони накрыли тонкую талию, облаченную лишь в ткань облегающего платья. Даже после того, как Рацио прижался своей грудью к ее спине и утянул в ненавязчивые объятия, его Мэй-Мэй не подала признаков заинтересованности. Она прекрасно знала, кто находятся сзади. Эти прикосновения отпечатались на подкорке и их невозможно было спутать с чем-то другим. Молчаливая игра прервалась ровно на том моменте, когда одна из ладоней мужчины скользнула дальше и пальцами дотронулась до полупрозрачной вставки на ее животе, нажимая средним и указательным чуть ниже пупка. Ему определенно никогда не нравилась эта часть платья. И в то же время он сходил из-за нее с ума. — Это намек? — произнесла она еле слышно слова, значение которых было ведомо разве что только им двоим. — Мм? Нет, не отвлекайся, — ответил мужчина, наконец наклоняя голову к ее шее и касаясь губами еле ощутимо оголенной кожи плеча, — Просто примеряю место, до которого смог бы достать чуть позже. Недовольное цоканье слетело с ее розовых губ, пытаясь скрыть за собой смущенную реакцию на подобное непотребство. Лишь Эонам известно, сколько еще она сможет вытерпеть, прежде чем поддаться соблазну и оставить все позади хотя бы этой "ночью".

***

Эта комната была поистине прекрасна. Стеклянный купол позволял разглядеть многочисленное скопление звезд, освещающих помещение тусклым светом, и прочих небесных тел у себя над головой. Некоторые из них двигались в невесомости так, будто плывущие по морю корабли в штиль. Это успокаивало и нагоняло сонную негу, которой было очень трудно не поддаться. Веритас лежал на расправленной кровати. Лишь тонкий белый халат скрывал его выточенное словно из камня тело, а влажное полотенце уже давно было отброшено в сторону, повиснув на спинке стула. Из-за двери ванной, находившейся совсем недалеко, можно было услышать спокойный шум воды, который делал только хуже. Томительное ожидание загоняло мужчину в беспросветные попытки представить картину того, как прозрачные капли дорожками стекают по обнаженному женскому телу, очерчивая собой аппетитные изгибы чужого тела и уходя куда-то вниз, чтобы скрыться в ложбинке между... — Вижу, ты заждался, — тишину прервал нежный голос, который последовал за тихим звуком щелкнувшей ручки открывшейся двери, а взгляд изумрудных глаз лишь на миг зацепился за чухой пах, где можно было заметить недвусмысленно приподнявшуюся ткань халата, — Может, мне вернуться к работе? Эоны, он был готов растерзать эту женщину, если она продолжит испытывать его выдержку. — Если у тебя хватит на это сил, конечно же, — было бы преступлением не схлестнуться острыми фразами, как только им предоставилась эта возможность. Рацио прекрасно видел, как ее стройные бедра слегка подрагивали и невольно прижались друг к другу от увиденного. Телесная память определенно работала в его сторону. Жуань не стала противиться дальше, в этом не было никакого смысла. Она всегда считала, что нужно уметь чувствовать грань между приятным томительным промедлением и бессмысленной тратой драгоценного времени, которое было не бесконечно. Рацио считал, что если кого в их паре можно назвать нетерпеливым, то уж точно не его самого. Лишь несколько секунд понадобилось для того, чтобы девушка оказалась на кровати. Подхватив задумку, Веритас устроился удобнее на подушках и, стоило Жуань перекинуть через него ногу, чтобы оседлать мужчину, устроившись поверх его паха, опустил руки на ее бедра так, что длинные пальцы лишь слегка проникали под край задравшегося халата. Пояс был слабо завязан и потому ворот одежды распахнулся в половину, открывая обзор на ложбинку меж округлых грудей и оголяя живот. Она не собиралась лишний раз дразнить возлюбленного и потому, наклонившись всем корпусом вперед, тут же нашла чужие губы собственными, впечатываясь в них так, будто эти уста были единственным спасением во всем бескрайнем космосе. Нежные прикосновения сменялись более решительными действиями, будучи недовольной тем, что Рацио явно решил подразнить ее, не спеша углублять поцелуй, она сама надавила на его челюсть рукой, заставляя приоткрыть рот, после чего скользнула языком во влажное приятное тепло, начиная неторопливо ласкать гладкое небо и обводить ровный ряд зубов, в то время как сам мужчина не упустил возможности ответить ей тем же. Уже обе ее руки вцепились в ворот чужого халата и распахнули его, оголяя крепкие мышцы. Ему не нужна была гипсовая маска. Он сам был похож на скульптуру, выточенную из мрамора искусным мастером, знающим свое дело. Острые ноготки вцепились в упругую кожу и начали сминать ее в желании оставить больше отметин на теле, ведь предыдущие уже успели зажить за время, прошедшее с их прошлой встречи. Поцелуй не мог длиться вечно и совсем скоро Мэй оторвалась от него, но лишь на миг, чтобы после вновь прильнуть к лицу лежащего под ней человека. Осыпая мужчину нежными поцелуями, она проложила дорожку от уголка его губ, до острой челюсти, а после перешла на шею, где слегка втянула чувствительную кожу в рот, чтобы оставить на ней розоватый засос, засвидетельствовавший происходящее. Рацио было сложно оставаться спокойным, когда бедра девушки начали потираться о его пах. Промежность Жуань и его затвердевший от прилившей вниз крови член разделяла лишь тонкая шелковая ткань, которая уже успела пропитаться вязкой влагой. Из-за этого его дыхание сбилось и грудь начала хаотично вздыматься, выдавая состояние своего владельца. Почти неосознанно он скользнул обеими руками выше по ее телу, накрыл ладонями упругие ягодицы и сжал их вполне ощутимо, но не до такой степени, чтобы оставить на них синяки. Шумный вздох раздался из ее уст и это стало последней каплей в выдержке женщины, которая оборвалась словно тонкая нить. Жуань явно думала, что можно уже поскорее перейти к самому главному. Ей не терпелось ощутить приятную наполненность внутри себя и легкую тянущую боль от долгожданного проникновения она могла потерпеть. Хотя нет... Она бы наслаждалась ей. Уже потом, когда они будут лежать на простынях после яркого оргазма и лениво перекидываться ласками, можно будет подразнить его еще немного. Именно поэтому девушка опустила одну из рук ниже, протискиваясь меж разгоряченными телами и задирая скрывающую их одежду, после чего обхватила ладонью массивный ствол и провела по всей его длине, останавливаясь у самой головки, чтобы растереть выступивший из уретры предэякулят по члену, насколько это было возможно. Томный стон, приглушенный поцелуем, разрезал тишину комнаты, прерываемую до этого разве что шорохом одежды. Завершив задуманное, она остановилась у основания, придерживая член ближе к лобку, после чего приподняла свои бедра и помогла ему ткнуться в собственную промежность. Еще одно движение и он бы проскользнул внутрь, но у Рацио явно были другие планы на эту ночь. Он был готов немного потерпеть, лишь бы подразнить свою девочку еще немного. Руки, все еще державшие ее за ягодицы, резко подняли Жуань вверх и мужчина поменял их местами, нависая над возлюбленной и разрывая поцелуй, чтобы поднять на нее взгляд своих янтарных глаз, застеленный дымкой похоти. — Не спеши. Ты же знаешь, что мне это не нравится, — произнес он шепотом, после чего отстранился и потянул руками пояс халата, чтобы наконец полностью распахнуть его. Открывшаяся перед его взором картина была выше всяких похвал. Если в мире и есть совершенство, то он знал ее имя и был готов разодрать горло любому, кто посмеет попытаться опровергнуть это. Аккуратная грудь была увенчана двумя розовыми сосками, которые уже успели затвердеть от возбуждения и легкого холода, без которого было не обойтись после горячего душа. Опустившись ниже, он примкнул к одному из них, обхватывая губами ореол и на пробу слегка прикусывая твердую бусинку соска. Стоило только ему сделать это, как Мэй тут же запустила ладонь в его волосы и сжала их у самых корней на затылке, слегка оттягивая. В извинение он показательно начал вылизывать место укуса, будто голодный кот, который дорвался до любимого лакомства. Это явно подействовало на девушку и она ослабила хватку, но не убрала руки, чтобы иметь возможность ласково перебирать фиолетовые пряди между пальцев. Оставалось лишь смириться с тем, что этот искуситель собирался довести ее до предела. Веритас не остановился на этом. Пока его нежные губы все еще продолжали ласкать груди женщины, тем временем одна из рук приблизилась к ее промежности, совсем еще невинно прикасаясь к гладкому лобку и скользя ниже, чтобы провести подушечками пальцев меж половых губ. Собрав вязкую влагу, которой истекало ее лоно, он накрыл пальцами клитор и неспешно начал массировать его в попытке найти нужную точку. Протяжный стон, слетевший с губ Мэй, был для него лучшей наградой. — Я разобью твою голову цитрой во сне, если ты не найдешь своим пальцам применение получше. — Просто скажи, что тебе не терпится быть наполненной мною, — ответ, произнесенный с широкой ухмылкой, последовал за услышанной угрозой. В любом случае он не смел не подчиниться после подобного. Понадобилось не более пары секунд, чтобы спуститься ниже. Его лицо оказалось прямо напротив промежности девушки и он был готов сойти с ума лишь от лицезрения того, как она выглядит здесь. Рацио внимательно следил за происходящим таким взглядом, будто уподобился хищнику. Пальцами он провел от самого клитора вниз, между малыми половыми губами, блестящими от естественной смазки, которая стекала вниз, марая собой ложбинку меж ягодиц и белые простыни. Остановился он лишь достигнув самого сокровенного. Шумно втянув воздух в легкие, мужчина помедлил лишь на мгновение, чтобы запечатлеть этот момент в своей памяти, после чего одним плавным движением протолкнул внутрь средний палец на две фаланги, с почти фанатичным обожанием наблюдая за тем, как узкая дырочка растягивается вокруг него и горячее нутро Жуань охотно принимает его в себя, обволакивая со всех сторон влажными бугристыми стенками. Он считал себя самым позорным грешником на всем белом свете. Эоны были в полном праве покарать его за подобное. Своими грязными мыслями и прикосновениями он осквернял красивейшую из богинь. И может его Мэй-Мэй и считала иначе, имея более приземленные взгляды на этот счет, но он не мог не содрогаться от смешанных чувств каждый раз, завидев ее такой. Поддавшись вперед, Веритас в начале лишь неуверенно провел языком по набухшему клитору, после чего буквально уткнулся лицом в ее промежность, обхватывая губами складочки и смакуя на языке этот приятный солоновато-кислый вкус. До встречи с Жуань он не мог понять, почему другие зовут подобное "сладостью", но сейчас мог с уверенностью сказать — даже вязкий приторный мед не мог сравниться с этим. Он был готов покаяться, что не нуждался даже в удовлетворении собственных плотских желаний, если ему позволят застыть так на вечность и просто ласкать ее своим языком и неторопливыми движениями пальцев, но тянущее ощущение в волосах вновь вернуло мужчину в чувства. С негодующим стоном он оторвался от девушки и поднялся с простыни. Сильные руки с легкостью подхватили Жуань за талию и помогли ей перевернуться так, чтобы она опиралась грудью и коленями в кровать, изящно изогнувшись в спине. Горячая ладонь провела вдоль позвоночника, разгоняя мурашки по телу, после чего он навис над Мэй, прижимаясь к ее спине своей грудью и толкаясь бедрами вперед, чтобы прижаться своим достоинством к влажной от естественной смазки вульве. Ноги девушки дрожали от предвкушения будущего проникновения и это было не сложно заметить. Чтобы помочь ей, Рацио положил одну из рук на ее мягкий живот, придерживая в таком положении и продолжая тереться своим членом, меж складок половых губ. Удар чужой пятки в колено дал понять, что от простых угроз это распаленная женщина готова перейти к действиям. — Я тебя... Но не успела она договорить, как угрожающее шипение переменилось громким стоном. Крупная головка возбужденного органа резко протолкнулась в ее нутро, а следом он плавно проник до самого основания, пока бедра Веритаса не шлепнулись с характерным звуком о ягодицы. Казалось, что она забыла как дышать. Его было слишком много. Слишком. Он заполонил ее до предела, упираясь кончиком в упругую шейку матки и выбивая весь воздух из груди. — Слишком... — А-Мэй, я только вошел, а ты уже просишь остановиться? Хах, — он и сам с придыханием произносил слова, пытаясь не проронить громких стонов, способных выдать собственное состояние. Узкое нутро настолько сильно стискивало его мягкими стеночками, что, казалось, он готов был кончить от одного только проникновения, поэтому пришлось замереть в таком положении на добрые несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок, после чего наконец совершить первый толчок. В начале он медленно покинул ее тело почти до конца, оставив внутри лишь головку, а после резко толкнулся вперед. Этот темп определенно нравился им обоим. Было что-то такое в этих нежных движениях, чередующихся с приятной грубостью. Жуань была недовольна тем, что в такой позе не имеет возможности истязать тело любовника, но вот он пользовался этим преимуществом сполна. Как же его всегда бесили эти открытые плечи, пожалуй, даже больше, чем полупрозрачная вставка в платье на животе, которая открывала вид на впадину пупка. Наклонившись над бледным плечом, Рацио оставил на нем нежный поцелуй, после чего резко вцепился в нежную кожу зубами. Это заставило ее вскрикнуть, но скорее больше не от боли, а от неожиданности. Заведя руку за голову, Мэй надавила на затылок мужчины и обернулась к нему, чтобы втянуть в очередной поцелуй. В отместку она не могла не ответить тем же, прикусив слегка его нижнюю губу. Толчки постепенно начинали становиться более частыми и хаотичными. Рука, ранее лежащая на животе девушки, опустилась ниже и пальцы ее накрыли клитор, начиная массировать его в такт движений собственных бедер. В этот момент Жуань больше не могла сдерживаться. Ее голова упала обратно на мягкую подушку и громкие стоны вновь начали наполнять комнату. Рацио прекрасно чувствовал, как ее бедра дрожат и потому не останавливался ни на миг, двигаясь все быстрее, пока наконец его возлюбленная не содрогнулась от удовольствия, извиваясь под ним и крепко стискивая член внутри себя так, что становилось сложно двигаться, но он не останавливался. Приятная пульсация внутри помогла и ему самому дойти до пика удовольствия. В последний момент он резко толкнулся вперед до самого конца и с протяжным приглушенным из-за плотно сомкнутых губ стоном излился внутрь, заполняя лоно вязким семенем. Еще с пол минуты он продолжал медленно двигаться, но скорее неосознанно, в попытке продлить удовольствие. Его член продолжал подрагивать внутри даже тогда, когда россыпь звезд перед глазами развеялась. С пошлым хлюпающим звуком он покинул тело обмякшей в его руках девушки, которая тут же рухнула на кровать, стоило Веритасу отпустить ее. Он лег рядом с ней и нежно обнял, позволяя улечься на собственной груди и начиная поглаживать по темным влажным волосам ладонью. Мэй пришла в сознание только спустя несколько минут оглушительного спокойствия, наступившего после всего произошедшего здесь. Липкое ощущение между ног заставило ее поднять недовольный взгляд на Рацио и завозиться в кровати. — Я же просила тебя, — произнесла она сиплым голосом и повернула голову в бок, чтобы игриво прикусить чужую грудь. — Хочешь сказать, что тебе не нравится это? — он опустил свободную руку вниз и притиснул ее между ног девушки, собирая пальцами растекшуюся по бедрами белесую сперму и проталкивая ее пальцами обратно во все еще пульсирующее после оргазма лоно. Или по крайней мере пытаясь это сделать, — Мы бы могли создать нечто совершенное. Разве твои работы по возникновению жизни не должны иметь практической части, основанной на собственном опыте? Это очень невежественно для такого талантливого биолога, как ты. — Придурок.