ты уже проиграл

Рацио ни разу не пожалел о том, что его направили в Пенаконию. Здесь красивые неоновые вывески, куча развлечений на любой вкус, а из окон отелей открываются потрясающие виды. А ещё здесь часто пребывает Авантюрин — его хороший товарищ, интересный собеседник, относительно надёжный коллега и ярый любитель развлечений. Авантюрин сомнительный во многих вопросах персонаж, но даже к такому сложному человеку можно приплести одну истину: он действительно хорошо работает ртом. И речь не про ораторское искусство, хотя и в нём, бесспорно, Авантюрину нет равных.

***

Нет ничего удивительного в том, что Рацио замечает Авантюрина в грандиозном ресторане. Кажется, он на деловой встрече — Рацио приходит к такому выводу из-за того, что на нём рубашка без пошлого выреза на груди. Авантюрин часто бывает в Пенаконии по причине «У меня здесь важные встречи. Это тебя не касается.», но даже если бы дело было не в этом, то Пенакония всё ещё остаётся его любимой планетой. Кто бы сомневался. Шумный, наполненный многоэтажными зданиями и разноцветными вывесками город — его любимый. Будто бы могло быть иначе. Рацио не знает, почему он ждёт, когда очередной деловой партнёр Авантюрина распрощается с ним. Он не знает, почему ждёт, когда Авантюрин подойдёт к нему. Он подходит. — Даже не угостишь своего товарища бокалом вина или чем покрепче, а? А потом они оказываются в номере Рацио. Он ставит купленную бутылку вина на небольшой стол, усаживается на диван и хлопает по нему ладонью, приглашая присесть рядом. Авантюрин, сделав шаг ближе, бросает на него насмешливый взгляд; вместо того, чтобы сесть рядом, он встаёт на колени. Рацио щурится. — Бутылка на столе. Авантюрин расстёгивает ремень на его штанах. — Ты имеешь что-то против того, что должно произойти? Мне прекратить? Я могу. Мне не трудно. Я вообще могу уйти, если тебе что-то не нравится. О. Конечно. Другой реакции от него ожидать и не стоило. — ...Продолжай, — тихо отвечает Веритас, раздражённо закатывая глаза. Авантюрин никогда и никого не заставляет ждать. — Не указывай мне. Пара ловких движений пальцев, и он высвобождает член Рацио из тесной одежды; пара медлительных секунд, и он вбирает в свой рот его полутвёрдый член. Рацио стискивает зубы и резко выдыхает. Он хочет сохранять спокойствие, ведь вожделеть — удел слабаков, но ощущение тёплого рта слишком приятное для того, чтобы долго сопротивляться. Ему, как минимум, ничего не мешает хотя бы попробовать. Рацио смотрит на то, как старательно Авантюрин возится между его ног; Авантюрин слизывает выступившую каплю предэякулята, его язык нетерпеливо кружит вокруг члена. Он выглядит таким увлечённым, что Рацио начинает сомневаться в том, кто кому пытается доставить удовольствие. Хорошенький. ... Наверное, не стоит озвучивать это. На самом деле, Рацио многого стоит воздержаться от комплиментов: как симпатично Авантюрин смотрится без этой своей совершенно нелепой шляпы, как красиво пряди волос растрепались по его лицу, как замечательно он выглядит с членом между своих губ. Хорошенький. Очень милый, когда молчит и не говорит безрассудные вещи. С другой стороны, Авантюрин не был бы собой, если бы не говорил безрассудные вещи. Рацио прикусывает губу, чтобы не издавать лишние звуки, и сжимает руки в кулаки. Даже так он с трудом сдерживает стон, когда Авантюрин давит языком на его головку, после чего заглатывает весь член целиком; закинув голову назад, Рацио тяжело дышит. Ладонь Авантюрина ласкает основание члена, вторая ладонь сильно сжимается на бедре, и Рацио хочет схватить его за волосы, толкнуться глубже, оттрахать его рот, указать Авантюрину на его настоящее место, но он всё ещё выше низменных и примитивных удовольствий, в отличие от Авантюрина. Кажется, его это вообще не заботит, судя по тому, как жадно он полирует член Рацио своим языком. Ладно, в этом есть что-то сексуальное; в этом есть что-то, что самую малость сводит Рацио с ума. Шумный, совершенно безумный, готовый выстрелить из револьвера в собственную грудь Авантюрин... Стоит на коленях. Такой старательный и послушный, словно желающий угодить — если Веритас, конечно, не приписывает лишнего. Даже не верится... Авантюрин отстраняется и сжимает пальцы на основания члена. Рацио сдавленно стонет и бросает на него полный растерянности взгляд. — Прекрати сдерживаться, — он ощутимо сжимает пальцы. — Ты уже проиграл. Этот ублюдок... Но Рацио вздрагивает, когда замечает тонкую нить слюны, связывающую губы Авантюрина с его головкой. Он проиграл ещё до того, как они пришли сюда. Рацио признаёт поражение — он хватает его за волосы и грубо проталкивает свой гудящий член в обжигающий рот. Авантюрин давится, но даже не пробует сопротивляться; он вновь хватается обеими руками за его бёдра и поднимает свой взгляд вверх. Даже сейчас в его глазах читается самая настоящая насмешка: он всегда оказывается победителем. С губ Рацио слетает совершенно грязный стон, когда он оттягивает Авантюрина за волосы. Он накрывает свой член ладонью и хаотично надрачивает, судорожно и быстро задышав. — Нет, ты издеваешься? Я не собираюсь отмывать лицо от твоей спермы. Кончи мне в рот. Чем мой рот тебя не устраивает? Блять. Наверное, именно этим. Почему ему всегда нужно быть таким невыносимым идиотом? — Заткнись... — почти рычит Веритас. Рацио прижимает головку к его губам, быстро-быстро двигает рукой по члену и, задрожав, кончает, когда Авантюрин высовывает язык и опаляет его член дыханием. Он краснеет только сейчас. У Авантюрина из уголка губ стекает густая белая капля, и Рацио готов поклясться в том, что ничего сексуальнее этого не встречал даже на порносайтах. Он собирает каплю спермы большим пальцем, заталкивая её назад. Авантюрин обхватывает его палец губами, выпуская изо рта с влажным чмоком. У него красивые глаза. — Омерзительно. Очень горько. Он поднимается, вытирает губы тыльной стороной ладони, а потом засматривается на бутылку вина. — А, вино... Ну, я не знаю, зачем ты вообще его купил. По-моему, было очевидно, что я просто ищу предлог. Думаешь, у меня так много времени для того, чтобы распивать вино с кем-то вроде тебя? Я занят. У меня много дел. — Единственное твоё дело — тратить кредиты в казино, — лениво отвечает Рацио. Авантюрин ухмыляется. — Верно. Этим я и собираюсь заняться. Рацио чувствует себя поставленным на колени, хотя на коленях стоял не он. В этом, должно быть, и заключается весь феномен Авантюрина. Но он знает, что когда-нибудь заставит встать Авантюрина на колени по-настоящему. Именно поэтому вместо того, чтобы ответить, Рацио засовывает обмякший член в брюки, смотря на то, как Авантюрин хлопает дверью. Каким бы невежей ни был Авантюрин, он всё ещё мастерски работает ртом. Да и в Пенаконии действительно красиво. Всё не так плохо.