их любовь

      Минхо с Джисоном молодожены, живут вместе в съёмной квартире, воспитывают малыша хорька и двух котят. Кто-то может сказать, что это буквально нереальное сочетание, ведь привычная для всех мысль, что эти двое не ладят, ну хоть убей. В прямом смысле убей.       Но на самом деле, в начале своих каких-либо взаимодействий Хан и Ли были такими же. Вечные споры, скандалы, ругань, обзывательства. Однажды дело и до крови дошло. Джисон даже в скорую звонить хотел, но Минхо успокоил его тем, что умеет останавливать венозное кровотечение, но его острый клык подточит пилочкой для маникюра.       Они были несовместимы по всем фронтам. Минхо ненавидел клубнику, а Джисон по чистой случайности на последнем курсе университета ходил с розовой шевелюрой и обливался клубничным лосьоном для тела с головы до ног. У Хана — аллергия на орехи, непереносимость лактозы и рвотные позывы от туалетного юмора уровня «ха-ха, многочлены». И к огромному сожалению Хана все эти три факта Ли узнал одновременно. Прямо во время обеденного перерыва в кафе около кампуса.       Ничего не предвещало беды, как вдруг конченыйпридурокмразьчертякаябыеготрахнул, то есть Ли Минхо ставит на его стол молочный коктейль с миндалём и чизкейк с грецким орехом со словами: «я конечно не гинеколог, но ты вроде пиздатый».       Ну, а спустя двадцать минут Минхо пытался отстирать пятно молочного коктейля из собственной рубашки пока Джисон зализывал вину, носом уткнувшись в гладко выбритый лобок своего недодруга. Так и завертелось. Ссоры, споры, секс, «помоги с домашкой», «отсоси потом проси» и первое:       — Я вроде того, ну… Этого.       — Я тоже.       Их нельзя назвать идеальной парой, да они даже сами для себя не золотой стандарт отношений. Они не стремятся как-то улучшать свою амурную историю, совсем нет. Они просто живут и любят, не говоря этого прямо. Просто Хан обнимает так, что рёбра ломаются, а Ли за задницу кусает, синяки оставляя. Расскажи кому-то, их сразу к семейному психологу отправят. Ибо в отношениях нужно всё проговаривать, обо всём договариваться, высказывать свои недоумения, желания и рэд флаги.       Но что, если им это не нужно? Они не представляют ситуацию, в которой садятся друг напротив друга и начинают: «меня в детстве отец пиздил, поэтому не маши резко руками в поле моего зрения, я пугаюсь и плакать начинаю». Нет, их отношения совсем другие.       Они часто смотрят разные упоротые ток-шоу, где сын обвиняет мать в разгульном образе жизни, а та его, что трахается без презервативов и все село от него детей имеет. Ну, а в конце по канону выходит какая-то всезнающая и всевидящая бабка-соседка и рассказывает, как всё было на самом деле.       Просмотр этих шоу всегда сопровождается фразой «поставь на паузу» и рассуждениями на ближайшие пару часов касаемо трёхминутной истории. В эти золотые часы они говорят о всём на свете. О том, что у человечества существует две проблемы: отсутствие отца и его присутствие. О легалайзе медицинской марихуаны, о том, что прежде чем детей рожать башку вылечить нужно, о болящих на погоду суставах.       В этом их особенность, они просто любят, да, не говоря напрямую, просто целуют, кусают и в блины с вареньем кошачий корм подсыпают, зато особенные.       А если говорить о более приземлённых вещах, например о сексе, хотя минет в туалете самолета не таким уж и приземлённым был, то здесь всё не очень. Ну, для них всё прекрасно, а вот для окружающих их официантов, уборщиков, мойщиков автомобилей, кондукторов, друзей, макак и зебр в зоопарках — не комильфо, мягко говоря.       Они трахаются повсюду, где можно снять штаны или присесть. Хотя, вспоминая ситуацию в зоопарке возле вольера с зеброй… Да, они будут трахаться там, где встанет. Это неправильно, ужасно, иногда в моменты озарения им даже мерзко от самих себя. Но обычно, за фразой: «боже, как мы так могли?» следует: «интересно, в церкви есть уборные?»       Это редко выплывает в реальную проблему, максимум ругань кондуктора или штраф от патрульных, но в этот раз они переплюнули сами себя.       — Шире, милый, — командует Минхо, хищно ухмыляясь.       А Джисон слушается, садится на стол директора Бана, ноги раздвигает так широко, как только может. На нём только рубашка, галстук и дебильные розовые носки с рисунками маленьких пенисов в презервативах — подарок Минхо ко дню защиты детей.       Минхо трахает его грубо, полностью вгоняя член до шлепка бёдер о задницу, так, как любят они оба. Они не обращают внимания на скрипящий стол и падающие ручки, разбросаны по столу и полу документы. В офисе давно не кипит работа, восемь вечера, лишь они и охранники на первом этаже. А они, на секундочку, на четырнадцатом, так что волноваться явно не о чем. Джисон хватается за стол, пытаясь удержаться. Спину выгибает от удовольствия и ртом воздух хватает. Он не уверен, что продержится очень долго, ведь они с Ли сегодня уже дважды отсасывали друг у друга в туалете.       — Сиди смирно, — указывает Минхо, когда Хан сам пытается насаживаться на член.       Минхо любит властвовать, ему нравится, когда Джисон ведёт себя как покорный щеночек, нравится, когда исполняет все указания. Ему хочется быть главным, командовать, приказывать, нравится трахать грубо и заставлять кричать. А Хану нравится подчиняться, стелиться под Ли, угождать, моментами даже вести себя как шлюха и отдаваться тогда, когда попросит хозяин. У них не бывает простого ежедневного секса, они извращаются как могут. Конечно же извращения это для людей, которые только и знают, что миссионерскую позу, а видя вывески секс-шопов кривятся и плюются.       Каждый их секс — игра. И это безумно сносит голову. Они не обсуждают это по типу «сегодня я твой хозяин, а ты моя горничная». Нет, всё это происходит по наитию. Каждый знает о вкусах друг друга и делает всё, чтобы принести максимальное удовольствие.       Минхо закидывает ножки Хана себе на плечи, смыкает пальцы на его шее и вдалбливается до глухого вскрика. Всё тело Джисона дрожит, а ноги сводит в судороге, спина, особенно копчик болят от твердой поверхности стола и он корчит кислую мину.       — Иди сюда, детка, — Ли видит ханово недовольство.       Аккуратно выходит из него и снимает со стола, позволяя обнять себя всеми конечностями как панда ветку дерева. Он знает, что Хан измотан, но как же долго они хотели потрахаться в кабинете Кристофера. Будет жаль не довести начатое до конца. Ли несёт его к стене и прямо навесу снова входит. Это неудобно и тяжело, но и они не вечные.       Джисон стонет порнушно, вот прямо так, как в грязном, но очень красивом порно, но не фальшиво, Ли знает. Его стоны спокойно и уверенно можно спутать с девчачьими, но это заводит так, что Минхо волком выть хочет. По лицу младшего дорожки слез стекают, тело ломит от предоргазменных судорог. Он всем нутром чувствует, как вот-вот кончит. Рубашка промокла от пота и липнет к телу ненужной тряпкой, Минхо тоже липкий и потный. Он наклоняется к своему парню, пытаясь ухватить пару поцелуев, но Хан подаётся вперёд и самостоятельно ныряет языком в чужой рот. Вылизывает старательно, сминает и посасывает губы, да так, что из краешка их ртов слюна стекает.       — Давай, детка, нужно поторопиться, — разрывает поцелуй Минхо.       Он хватает Хана за ягодицы, раздвигает половинки и трахает безбожно, ритм ускоряется с каждой секундой. Джисона выворачивает, он чувствует, как внизу всё сжимается, а тепло разливается внутри и снаружи.

***

      Тепло и уют. Эти два слова и есть залогом их отношений. Они могут быть аморальными в глазах других людей, но им всё равно, поэтому они ходят за продуктами в магазин у дома в парных свитерах с радужным флагом. Им всё равно на мнение окружающих, потому не боятся осуждения и целуются там, где это делают гетеросексуальные пары. Хан достаточно интровертный человек, у него есть вопросы с самооценкой, потому чужакам ответить ничего не может в случае предъявы. Но у него есть Минхо, который однажды укусил незнакомца за руку, когда тот попытался толкнуть его.       Минхо ведёт двух котов на поводке, а Хан пытается справиться с невыносимым хорьком, который кружит вокруг него, заставляя хозяина путаться в поводке, едва не падая лицом в кучу жёлтых листьев. Люди косятся на них как на придурков или психически больных.       — Это они ещё не знают, что я отсасывал тебе за остановкой восемь минут назад, — Минхо сказал это громко.       Громко — понятие относительное, но на эти слова прохожие поморщились, а это значит, что дохуя громко. Джисон лишь смеётся. С Минхо ему хорошо и безопасно. Их история любви не такая уж и интересная, она обычная и ничем непримечательная. Они просто слушают друг друга и слышат, уважают и любят. Многие говорят, что это пройдет, что со временем любовь и страсть угаснет, суровая жизнь после учебы накроет с головой и времени на баловство не будет. Но они учились вместе, вместе получили дипломы, вместе прошли через нищету, хуёвых работодателей, ободранные стены тесной однушки в наркоманском районе. Вместе нашли престижную работу в большой компании, на которую взяли только Джисона и очень расхваливали его. Но тот сказал, что без своего жениха работать не будет, потому не без закатывания глаз, взяли обоих.       Они прошли через столько дерьма, но всё ещё находятся те, кто говорит, что любовь живёт три года. И единственная их реакция на эти слова — пожелание всего хорошего и удачного сидения на жирном, спидозном члене общественного мнения.       — Завтра выходной, — да, многие подумают, что они обнаглели в край, но их компания согласилась на то, чтобы у этих двоих выходные и отпуска были в одинаковое время. — Куда-то хочешь сходить или дома посидим?       Джисон задумался, но, почувствовав всё ещё ноющую боль в спине после вчерашнего экспириенса в кабинете Бан Чана, сомнения развеялись.       — Я бы хотел остаться дома и приготовить что-нибудь, — он почесал затылок, роясь в невидимом списке дел, которые хочет совершить с парнем. — Тыквенный пирог можно испечь! — восклицает он.       — Отличная идея, котёнок, — похвалил его Минхо, приглаживая распущенные волосы любимого.       — А сегодня откроем вино и посмотрим Гарри Поттера? — спрашивает Хан, надеясь на положительный ответ.       — Гарри Поттера, которого мы смотрели семь раз за этот месяц? — Хан кивает болванчиком. — Гарри Поттера, которого ты читаешь мне на ночь? — тот снова кивает, широко улыбаясь. — Того Гарри Поттера, о котором мы говорим чаще, чем о сплетнях на работе? — Минхо смеётся с того, как мило Джисон кивает на все его вопросы и чувствует как наполняется счастьем. Вот просто так, просто потому что Джисон тут, рядом, его. — Конечно посмотрим. Спрашиваешь ещё.       И в этот вечер они пьют красное полусладкое, закусывают овсяным печеньем и мандаринами, ибо они дважды удачно поцеловались и в итоге случайно потрахались, потому сил на приготовление нормальной еды не было. Они болтают обо всём в жизни, о том, что в голову придёт, а на фоне первая часть Гарри Поттера. И Минхо уже может цитировать этот фильм, но каждый раз соглашается на просмотр, потому что Джисону нравится.       А Джисон смотрит «Звёздные войны», когда Минхо захочет, потому что Минхо нравится этот фильм. И Джисон может цитировать Йоду, из-за чего у Ли улыбка до ушей. Любить то, что нравится твоему партнеру — самое маленькое, банальное и простое, что может сделать человек. Но это настолько ценно.       На следующий день они всё же выбираются в парк развлечений. Минхо боится каруселей и высоты, а Хан не любит шум. Но они пришли сюда с единственной целью — потрахаться в комнате страха. И они это сделали. В моменте, когда Джисон кончал под манекеном смерти с косой, опираясь на поддон, на котором тот стоял. Манекен внезапно ожил, попросил прощения, что стал случайным свидетелем и оправдывался тем, что не хотел прерывать. А потом провёл краснющих Хана и Ли через чёрный ход на улицу.       Аморальные, мерзкие, неправильные и до опиздения влюблённые. Они не говорят «люблю», не посвящают друг другу хвалебные оды, но знают, чувствуют и видят. Любовь проявляется поступками, редко словами. О любви бывает тяжко говорить, потому они целуют, обнимают, мерят друг другу давление, обрезают ногти на ногах, готовят завтраки, кусают за нос, отсасывают на заднем сидении такси и пишут пояснительную записку на имя начальника за траходром в его кабинете.       Их не уволят с работы, потому что они хорошие и ценные сотрудники. В конце месяца они получат премию к зарплате и полетят на отпуск в Таиланд. На двадцать семь дней они снимут бунгало на берегу Сиамской затоки, где белый песок, отсутствие людей и вода прозрачная, что рыбок видно.       На тринадцатый день отдыха Минхо отравится какой-то чудной дурнопахнущей диковинкой с плавучего рынка. Пятнадцатый день окажется днём вымывания того самого белого песка из задницы Хана.       На двадцатый день буддийский монах ака тамада проведёт для них свадебную церемонию по всем таиландским традициям. А на двадцать второй день они попросят открыть им больничный по причине «больны любовью друг к другу» и получат дополнительные десять дней отпуска вместе с «как же вы заебали» от Бан Чана.       «Ваша любовь до первой ссоры», «ваша любовь до первых финансовых трудностей», «ваша любовь до первой разлуки». А может люди просто не знают, что такое «любовь»?