Множество шагов

— Ну что? — Кошмар, — протянул Антон, склонившись над вновь разобранным телевизором, — Что ты с ним такого делал? — Н-ничего, — как ни в чем не бывало ответил Ромка, умолчав про вчерашние попытки починить телек самостоятельно. — Схема вся раскурочена, будто ее пожевали и выплюнули, — Антон выпрямился и строго посмотрел на одноклассника, — Паял, да? — Разве что совсем чуть-чуть, — слегка виновато улыбнулся Пятифан, пожав плечами, — Что, не спасти? — Нет, контакты все в кашу смешались. Нужно новую искать. — Бля-я-я-я, — протянул Ромка, плюхаясь на диван и раскидывая руки, — И где мне ее найти? — Ну… В магазине техники. В комиссионке. — Да нет денег у меня, и так на кассету все потратил. Рома запрокинул голову назад, сполз по дивану и потряс коленями, ноя, словно ребенок. — Я могу… — начал Петров тихо, заставляя Пятифанова выпрямить шею. Белобрысый слегка стушевался, будто боялся предложить то, что задумал — опустил взгляд в пол, завел руки за спину, покачиваясь туда-сюда, — Могу дома поискать. Рома обрадовался такому предложению, но вида не подал. Только завалился вперед, упираясь локтями в колени, и, прищурившись, посмотрел на одноклассника. — А я тебе что за это? — Ну так… Кассету… Только мне нужно время, чтобы на чердаке полазить. — Лишние телики есть? — усмехнулся Пятифан, выгнув одну бровь дугой. Антон закатил глаза и фыркнул, не ответив, — Ладно, ищи. Завтра тогда часа в… Ну, в четыре занесешь, сделаешь? — Сделаю. Петров подхватил с пола рюкзак и зашагал к выходу. Предложения задержаться на чай он явно не ждал, и правильно. Ромка не собирался оставлять Антона в гостях, у него еще свои дела были, а именно — пойти гулять с Бяшей и Семеном. Нотка радости все же поселилась в душе — теперь можно забить на все и ждать завтрашнего дня, а потом спокойно посмотреть фильм на починенном телевизоре. А в понедельник… Пятифан аж замечтался о том, как будет обсуждать с Полинкой «День сурка», и в идеале в этих мечтах не было Антона. Который, кстати, покинул дом самостоятельно, без сопровождения хозяина, что улетел мыслями куда-то в облака и очнулся только после хлопка входной двери. Ромка подлетел к окну в гостиной и проследил за тем, как Петров выходил с территории, застегивал куртку, по-дурацки натягивал ворот до носа и топал по проселочной дороге. Пятифан осмотрел улицу, насколько позволяло окно, и с облегчением вздохнул, когда понял, что вокруг никого. Не хватало еще, чтобы Бяша или Семен увидели очкарика у хулиганского дома. А то подумают, что их кент дружбу водит со всякими сомнительными личностями. На следующий день Антон не пришел ни в четыре, ни в пять, ни в шесть, отчего Рома уже начал переживать. Поползли мысли о том, что Петров его просто надурил и вообще не собирается помогать. И действительно, чего бы ему помогать тому, кто его задирает? Наверняка это был его план — обнадежить и бросить в качестве мести, подставить перед Полиной. И пускай Антона обязывала кассета, он ведь мог найти фильм где-то еще. — Гребаный Петров, — прошипел Ромка, когда посмотрел на часы и увидел уже половину седьмого вечера. Он натянул куртку и обувь и вышел на улицу, оказываясь в прохладе вечера. Ветер сегодня особенно лютовал, отчего Пятифана даже слегка пошатнуло под силой порыва. Он выудил из кармана шапку-гандонку и натянул сначала на затылок, а спустя пять минут пути и на уши. Пришлось ускорить шаг, ибо начался, до кучи, мелкий дождь, который бил прямо в лицо, заставляя щуриться. Только когда Рома оказался среди деревьев, что возвышались над лесной тропой, то позволил себе расслабить плечи, в которые вжимал голову. Затем закурил, — чаща защищала от ветра, так что огонек зажигалки не гас, — вытер лицо от скопившихся на коже капель и продолжил путь. На улице уже сильно потемнело, к тому же собравшиеся на небе тучи придавали мрака. Ромка поежился, осматривая сквозь полумрак, разрезаемый лишь угольком сигареты, деревья. Кедры, ели и сосны нагнетали обстановку, будто сужали пространство, так что Пятифан и на тропе не позволил себе идти прогулочным шагом. Каково, интересно, Антону каждое утро здесь ходить? Хотя нет, неинтересно. Ромка как раз докурил к тому моменту, когда вышел из леса и его снова ударило волной ветра. На пустыре показался дом, сверкающий светом в окнах, словно хищник глазами. Почти бегом Пятифан добрался до крыльца, смог хотя бы немного скрыться под навесом от моросящего дождя и сильно постучал в дверь. Изнутри послышались шаги, затем скрипнули петли, и Ромка уже приготовился начать возмущаться, даже брови нахмурил, только вот когда дверь открылась, он никого не увидел. Только лишь опустив глаза вниз, он заметил высовывающееся из-за двери бледное личико, обрамленное белоснежными хвостиками. Это была та самая девочка, которой Петров носил булки. Губы ее растянулись в сдержанной улыбке, а глаза блеснули радостью. — Привет. Ты друг Тоши? — Э-э-э, — протянул Рома, расслабляя брови. С детьми он никогда особо не ладил или просто не пытался. С мелкими племянниками или двоюродными братьями и сестрами старался на родственных сборищах не пересекаться, в школе тоже учеников младше шестого класса трясти на деньги зарекся, так что сейчас немного опешил. Нужно ли вести себя как-то по-особенному? — Ну я… Одноклассник. — Ты проходи, а то замерз весь. И промок, — хихикнула девочка, окидывая взглядом торчащие из-под шапки и утяжеленные каплями дождя локоны волос. Она приоткрыла дверь, выпуская из прихожей тепло и желтый свет лампы. Ромка скромно вошел в дом и сразу огляделся. Вроде и прилично, а вроде и негусто, как и у многих жителей поселка. Интерьер почти во всех домах был одинаковый — никто не видел надобности как-то изощряться, кроме, разве что, семьи Смирновых. Хулиганские щеки начало слегка покалывать после холода, а еще от обветрившейся на улице кожи, так что он приложил согретые в карманах куртки ладони к лицу, — А как тебя зовут? — Рома. — Вы с Тошей одноклассники, но не друзья? — спросила девчушка, с интересом осматривая Рому с высоты своего роста. Она, не скрывая своего любопытства, разглядывала одежду и лицо, покачивалась взад-вперед на пятках и размахивала руками. Как и присуще детям — не могла стоять на месте ровно. На вопрос малышки Пятифан лишь молча покачал головой, после чего та надула губы, — А я вот со всеми одноклассниками дружу. Это же здорово! Можно устраивать чаепития, гулять всем вместе, в гости ходить… Дальше полилась сбивчивая детская речь, за сутью которой Рома особо не следил. «Болтливая какая», — подумал он, вытягивая шею и стараясь рассмотреть, куда вела лестница напротив входной двери и не покажется ли там Петров. — А где твой брат? — перебил рассказ девочки Пятифан, отнимая руки от лица и немного расстегивая куртку. В доме было очень тепло, даже душно, как будто только недавно растопили печку. — Он наверху. Как раз собирался уходить. Будто в подтверждение этих слов, сверху донесся грохот, бубнеж и суетливый топот. Спустя минуту с лестницы спустился — если не слетел — Антон с микросхемой в руках. Растрепанный, немного пыльный, с красными глазами и сбитым дыханием. — Ты чего приш… А-а… А-апчхи! Пришел? — Тебя все нет и нет, вот и пришел, — строго процедил Ромка, — Чего красный-то такой? — У Тоши на пыль аллергия, — сказала девочка, после чего подошла к брату и отряхнула с рукава его кофты комки грязи. — А я уж думал рыдал, — усмехнулся Ромка, сложив руки на груди. Антон в ответ на это лишь злобно зыркнул, шмыгнул носом и начал одеваться. — Оль, скажи маме, что я через час буду. — А мультики посмотрим? — Посмотрим-посмотрим. Антон застегнул куртку, спрятав под нее схему, потрепал сестру по волосам и дернул дверь. Холодный воздух снова ударил в Ромкино лицо, отчего он скривился и поднял ворот кожанки. — Может, Рома на чай останется? — спросила Оля, повиснув на дверной ручке и раскачиваясь туда-сюда. Она провожала мальчиков взглядом и наблюдала, как они выходили на крыльцо. — Я… — Он не хочет, — перебил Петров, — Закрывай, застудишься. Девчушка помахала рукой, широко улыбнувшись, и с грохотом захлопнула дверь. Парни посмотрели друг на друга, слушая вой ветра. — А чего это ты решаешь, что я хочу, а что нет? — с напускным недовольством спросил Рома, прищуриваясь. Антон улыбнулся и помотал головой, натягивая на голову капюшон. — Если хочешь, щас вернемся и будем чай пить, — бросил он через плечо, выползая из-под навеса крыльца. — Не хочу, — ответил Пятифан, едва успевая за быстрым шагом одноклассника — Ну вот и все. Повисло молчание, прерываемое лишь шумом деревьев, в объятиях которых оказались одноклассники, шелестом опавших листьев и далеким лаем собак. Антон шел впереди, постоянно поправляя слетающий капюшон, а Рома шагал сзади, буравя спину Петрова опаляющим взглядом. Он снова закурил, пока позволяло укрытие леса, и сплюнул в сторону. — Хули ты так долго копался? — А? — Блять, я говорю, — повторил громче Пятифан, поравнявшись с очкариком, — Хули так долго? Тетеря глухая. — Мать работой по дому запрягла, — небрежно ответил Антон, закатывая глаза и ступая на деревянную поверхность моста, до которого парни уже успели добраться. Вообще, они оба чуть ли не бежали, так как усиливался не только ветер, но и дождь, и если от порывов скрывали деревья, то от капель не спасали даже раскидистые ветви, которые почти смыкались над головами крышей. — Стой, — Ромка схватил Петрова за локоть и развернул к себе, когда парни приблизились к выходу с тропы, — Сейчас разделимся. Не хочу, чтобы меня рядом с тобой увидели. Антон насупился, но возражать не стал, позволяя хулигану начать движение к дому Пятифанову первым. Сам же он должен был выйти с лесной тропы только через пять минут.

* * *

— Долго еще? — Нет, почти все, — ответил Антон, снова отклоняясь в сторону от телевизора и проводков. Он размашисто и громко чихнул в сгиб локтя, простонал от усталости — это был его, по меньшей мере, двенадцатый чих — и вернулся к подключению микросхемы, постоянно шмыгая носом. Ромка же лежал вдоль дивана, облокотившись затылком об один подлокотник, а ноги закинув на другой, и подкидывал в руках теннисный мячик. По комнате то и дело разносились звуки шлепков мяча о ладонь и покашливания Антона. — От грязи бы еще почистить… — бубнил себе под нос Петров, сгорбившись над телеком. Пятифан особо не следил за тем, что делал одноклассник, — из-за его спины все равно было не видно, — но порой кидал безразличные взгляды в его сторону. — Слышь, Петров, — вдруг сказал он и рывком сел, подтягивая ноги к себе. Теперь одной рукой Рома обхватывал колени, а другой продолжал подкидывать и ловить мячик, — Нахера вы с семьей сюда переехали? — Папе дали работу, мама здесь раньше жила, — отчеканил Антон гулким от аллергии голосом. Он даже не пытался сделать голос более убеждающим, наоборот, протараторил так, будто это заранее придуманная и уже выученная фраза. — Пиздишь. Петров лишь помотал головой, даже не оборачиваясь — Рома увидел, как покачивались его локоны. — А в классе говорят, что твой отец бандитам задолжал и у него в Москве хату отобрали. Белобрысый прервал свою работу и кинул смутный взгляд через плечо. — Кто говорит? — Ну кто-кто. Катька. — Дура, — резко выпалил Антон, снова чихнул и встал, отряхивая руки, — Готово. — Неужели правду говорит? — не унимался Ромка, чувствуя, что надавил на больное. Он не часто уподоблялся девчонкам и собирал сплетни, но один разговор Кати со своей подружкой он услышал. Ненамеренно, просто девочки сидели сзади него в столовой и, не особо стараясь понизить громкость голоса, обсуждали персону Петрова и всю его семью. У Ромы не было желания узнавать, правда все то, о чем они говорили, или нет, но реакция Антона говорила сама за себя. — Какое твое дело… — устало протянул Петров, склонив голову набок. — Не огрызайся, — оскалился Пятифан и кинул теннисный мячик в одноклассника, готовясь к звуку удара. Но, на удивление, он услышал лишь шлепок о ладонь, ведь мяч Антон поймал и теперь подкидывал его в руке, снисходительно осматривая хулигана. — У тебя какая-то странная мания кидать в меня мячи. Петров едва заметно улыбнулся и аккуратно кинул предмет назад, в Ромкины выставленные руки. — Скажи спасибо, что не ножи. Рома встал, сдвинул экран телевизора и корпус с деталями и щелкнул пультом. Картинка заплясала на экране. Никакой белой полосы, разве что совсем редкие помехи, мелькающие двадцать пятым кадром. — Я не уверен, что будет работать исправно, потому что микросхема старая. Хорошо, что вообще фурычит, — сказал Антон, снова шмыгнув носом. — Добро. А я-то думал, что у тебя руки из жопы. — Если руки золотые, то неважно, откуда они растут. Рома поджал губы, едва сдерживаясь от того, чтобы хихикнуть после умелого ответа. Он не мог позволить Петрову увидеть, что тот действительно сказал что-то достойное Пятифановского смеха. — Кассету завтра можешь забрать. — Ты же не хочешь, чтобы меня видели рядом с тобой, — съязвил белобрысый, расплываясь в хитрой кривой улыбке. Рома фыркнул и, немного подумав, ответил: — Ладно, сам занесу.

* * *

Ромке было впадлу тащиться в лес, просто чтобы отдать пресловутую кассету, но так было безопасней. Он действительно переживал, что Петрова увидят, входящим в его дом. Бяша-то ладно, Катька бы пустила какую-нибудь сплетню, а Семен бы жизни не дал претензиями к тому, что Рома водится с очкариком. И ведь ему, такому дубово-тупому, не объяснишь, что это ради совместной выгоды. Снова моросил дождь, сгущая темные краски на улице, но пока было недостаточно поздно, так что тропа показалась не такой неприятной. Пятифан шагал, сжимая в зубах сигарету, и думал над тем, что он будет говорить Полине про фильм. Который ему, кстати, не очень-то и понравился. Ни убийств, ни перестрелок, ни погонь — это что такое? Тем не менее Ромка силился родить в голове что-то такое, что походило бы на осмысленный разговор и обмен мнениями. Свое настоящее мнение он говорить не собирался. Точнее, собирался, только если Полина тоже начнет засирать этот фильм. Если же он ей понравился, то нужно подмазаться, принять ее сторону. Именно аргументы в пользу фильма сейчас пытался придумать Пятифан. Он прекратил мыслительный процесс, только когда подошел к двери и, как и вчера, постучал сильно и громко. Дверь открыл Антон, его глаза, наконец, перестали краснеть так, будто их помыли с мылом, а нос не был таким опухшим. — На, — не здороваясь, сказал Ромка и протянул кассету. — Рома пришел! — послышался Олин голосок. Через мгновение и она сама появилась в дверном проеме с какой-то шоколадкой в руке, — Сегодня чай пить будешь? У нас конфеты есть. — Не, не хочу, — честно ответил Пятифан, хотя от вида шоколада слегка потянуло в животе. Дома никто, кроме него, не увлекался сладким, а собственные деньги, в первую очередь, шли на сигареты, так что сам себе конфеты или жвачки он покупал редко. Тем не менее сидеть у Антона дома не особо тянуло. — Что значит не хочу? Давай, проходи! — в дверях появилась еще одна фигура. Высокая, стройная женщина с темными волосами и глазами, с полотенцем в руках, — Рома, да? Оля про тебя рассказывала. Чайник как раз только-только вскипел. Судя по всему, это была мама Антона. Мимолетно Пятифан подумал, как у такой красивой женщины родился… тот, кто родился. Хотя сходств по внешности у Петрова с его мамой было очень много. Ромка посмотрел на одноклассника, который стоял с понурым лицом и еле заметно мотал головой. Пятифан сверкнул глазами и прищурился. — Ладно, попьем чаю, — протянул он, не скрывая в голосе хитрости. Лицо Антона осунулось еще больше. Конечно, он понимал, что Ромка это все не просто так, это он никак не успокоится в своей вредности, но сделать с этим он ничего не мог, пусть и попытался. — У Ромы, наверное, дел полно… — начал он, оборачиваясь на мать, что сразу одарила его холодным взглядом. — Какой же ты, Антон, негостеприимный, — процедила женщина с нотками материнского осуждения, скрываясь где-то за дверью. Петров задвигал челюстью так, будто скрежетал зубами, но все же отступил внутрь дома, освобождая путь. — Ура! — вскрикнула Оля, подпрыгивая на месте. Она схватила Ромку за ладонь, вообще не стесняясь, и потянула в коридор. «Я все твои конфеты сожру, Петров», — ехидно подумал хулиган, ступая за порог. Антон сразу скользнул в кухню, а вот Оля вилась вокруг Ромки, что-то щебетала про завтрашний урок труда и параллельно жевала шоколад, пока Пятифан разувался и раздевался. — Пойдем, пойдем! — запричитала Оля, утягивая Пятифана в кухонную арку за рукав. Кухня показалась Ромке куда более пустой, чем прихожая — скудные шкафчики, серые стены, старенький холодильник. Зато за столом уже ждал чай и миска с конфетами. А еще Петров, что подтянул ноги к груди и, держа на коленях книгу, читал. — Антон, сколько раз повторять — сядь нормально, — заворчала мама, поставив еще одну дополнительную кружку. Антон, не отрываясь от книги, спустил ноги на пол, — Ладно, оставлю вас. Женщина посмотрела на Рому, по большей части, безэмоционально, но все равно вежливо улыбнулась и вышла с кухни. Как только силуэт матери скрылся в коридоре, Петров снова подтянул ноги к груди. Оля привела Рому за стол, усадила и сама забралась на свой стул между двумя парнями. Пятифан особо не церемонился, сразу принялся пить чай и уминать конфеты под очередные рассказы малышки, половину из которых опять пропустил мимо ушей. Антон все это время молчал, лишь бегал глазами по страницам и иногда отпивал свой чай. Его очки смешно запотевали, когда он подносил кружку с исходящим от напитка паром к лицу, но Петров никак не реагировал. Привык, наверное. — Во-о-от, там было классно! Ну мы много ваще где были, а прошлым летом мы ездили в Сан… С-а-н-к-т-П-е-т-е-р-б-у-р-г, — проговорила по буквам Оля, после чего заискивающе посмотрела на Ромку. — М? А… Да-а-а?.. — постарался ответить заинтересованно Пятифан. Он подпер подбородок кулаком и посмотрел на Олю, хлопая ресницами и слегка кивая. Вообще, ему никогда не нравились болтливые дети, а в особенности те, которые требуют какого-то отклика на их нескончаемые речи, но сестра Петрова была милая, так что обижать ее не хотелось. — Да! — восторженно вскрикнула Оля, после чего сменила позу, встала на стуле на коленях и положила ладони на стол, — Там столько всего! И парк аттракционов, и сад со статуями, и мостики разводятся! Вот так. Оля взяла две ложки — из своей чашки и из Антоновской, — свела их вместе горизонтально, а потом медленно развела. — Еще церкви всякие, зоопарки и эта… Как ее там. Скунскамера! — Чего? Там скунсы, что ли? — усмехнулся Ромка, чувствуя, что наелся. Он решил оставить на потом свою идею обанкротить одноклассника в плане конфет, тем более перед ним и так лежало приличное количество фантиков, и просто слушал Олю. — Правильно — Кунсткамера, — сказал Антон, лишь на миг отвлекшись от чтения. — Да, точно! Только мне туда не разрешили идти… Туда Тоша с папой ходили, — разочарованно протянула малышка, положив голову на стол. — А почему? — Потому что там экспонаты… Как сказать… — отозвался Петров, захлопывая книгу. Он поджал губы и поморщился, — Не самого приятного вида. — Например? — Эмбрионы с патологиями… Конечности… Законсервированные… — Буэ-э-э, — протянули в унисон Ромка и Оля, высунув языки. Почти сразу Пятифан добавил: — И зачем на такое смотреть? — Ради научного интереса, — ответил Антон, подняв указательный палец вверх. Затем он медленно переместил его на переносицу, возложил поверх дужки очков и поправил аксессуар с наигранной вальяжностью. Ромка криво улыбнулся одной стороной губ и нахмурился. «Интересно, он придуряется или реально дебил?» — подумалось ему, — Этот музей еще называют музеем уродов. — О, Тох. Так тебе туда надо, — прыснул смехом Пятифан, ударив ладонью по столу. — Сволочь, — одними губами произнес Петров, снова открывая книгу и пряча в ней лицо. — Ладно, пойду я, — сказал Ромка, когда немного отдышался после хохота. — Что, даже комнату мою не посмотришь? — протянула жалобно Оля, поднимая голову. — Как-нибудь в другой раз, малая, — с уже искренней улыбкой ответил Пятифан, поймав на себе щенячий детский взгляд. — Обещаешь? — Слово даю! Малышка широко улыбнулась и кивнула, вскакивая со стула и хвостиком направляясь за Ромкой в прихожую. Антон так и остался на кухне и даже не проводил одноклассника, благо с этим хорошо справилась Оля. Она пихнула в карман олимпийки еще пару конфет и приложила палец к губам, когда Пятифан посмотрел на нее с вопросом. Рома покинул дом Петровых, попрощавшись с Олей, и только к середине обратного пути понял, что слегка улыбался. Он помотал головой и закурил, натягивая шапку посильнее, и никак не хотел признавать то, что в гостях ему понравилось.