Пошел нахуй со своей молекулярной физикой

— К настоящему моменту известен ряд звезд с дефицитом водорода в двойных системах, таких как экстремальные гелиевые звезды, центральные звезды планетарных туманностей или массивные звезды Вольфа-Райе, однако они не попадали в нужный астрофизикам диапазон свойств массивных гелиевых звезд, и потому до недавнего времени была известна лишь одна наиболее интересная система. Рацио остановился, чтобы промочить горло. У тех студентов, что удосужились включить камеры, в глазах застыло абсолютное непонимание. Что же, это полностью их проблема. Он продолжил читать лекцию, но вдруг его отвлекло уведомление в правом нижнем углу экрана.

Эх, вот бы эта звездочка попала в поле зрения одного астрофизика…

Сообщение сопровождалось тонной плачущих эмоджи, баклажаном, каплями и какими-то абсолютно случайными загогулинами. Интересно, это входило в правила корпоративной переписки КММ? Рацио всего на секунду отвел взгляд от ноутбука, чтобы взглянуть на Авантюрина. Тот уже полтора часа ждал, пока лекция закончится и ему наконец уделят хоть немного внимания. — Люблю тебя, — Авантюрин нагло улыбнулся и послал Рацио воздушный поцелуй прямо с кровати. Тот упорно делал вид, что совсем не замечает в собственной постели целого менеджера департамента стратегических инвестиций. Впрочем, сегодня Авантюрин специально взял отгул, чтобы отдохнуть от построения капиталистической империи, а еще — провести время с Рацио. Они не понимали, что за отношения их связывают, но внезапная лекция явно не пошла им на пользу. Знали бы все эти студентики, что их многоуважаемый господин преподаватель Веритас Рацио мог бы сегодня стаскивать с Авантюрина белье, целовать все ниже, а потом хвататься за бледные запястья. В конце великого ученого прижимали бы щекой к простыням. К сожалению, всем этим планам суждено было остаться лишь красивой теорией, которую они до сих пор не проверили на практике. Авантюрин долго уговаривал Рацио просто не брать трубку на звонок из Гильдии эрудиции, но тот оказался непреклонен. Где-то во вселенной ведь будет страдать горстка лоботрясов, оставшаяся без двухчасовой лекции по астрофизике. На чаяния Авантюрина, конечно, можно было положить огромную колонну. — А ты всегда хотел вот этим заниматься? — спросил Авантюрин, когда Рацио наконец снял наушники и лекция закончилась. — Ну, когда родители спрашивали, кем я буду, когда вырасту, я просто отвечал, что хочу быть как они, — задумался Рацио, поправляя лежащую на столе книгу‎ «Исследование влияния лингвистической архитектуры и эвристического метода в панельном анализе». — А ты? — Ну, во-первых, особо некому было задавать мне такие вопросы, — напомнил Авантюрин. — А во-вторых, сейчас-то я, как ты это называешь, в корпоративном рабстве. — Ты ведь не навсегда в нем. — Скажи это моему трудовому договору, — вздохнул Авантюрин. — Хочешь взглянуть на курс по экономике, над которым я сейчас работаю? — спросил Рацио, и в голосе вдруг промелькнуло небольшое волнение. Кажется, это было что-то на его личном языке любви. — А там есть ответ на вопрос «Почему мы не можем просто напечатать побольше денег?»? — издевательски спросил Авантюрин. — Уточни это у своего начальства, — отмахнулся Рацио. — Хотя экономика — это гуманитарная наука. — Презренные, — фальшиво цокнул языком Авантюрин. — Нет, ты что, — вполне серьезно замахал руками Рацио. — Она просто менее точная, чем математика, где можно все идеально рассчитать, не совершив ошибку. В крайнем случае существует бесконечное количество параллельных вселенных, в которых у меня все получилось, поэтому и грустить об этом бессмысленно. — Бесконечные версии тебя? — приподнял брови Авантюрин. — Спаси и сохрани, как говорится в Белобоге… — С тобой все то же самое, — добавил Рацио. — А, ну тогда жители этих вселенных в полной безопасности, — улыбнулся Авантюрин. — Отличное чувство юмора. Рацио сделал снисходительный комплимент и жестом предложил Авантюрину сесть к нему на колени. Тот фыркнул, но все же встал с кровати и решил занять место прямо у Рацио на столе. Он все равно улыбнулся и схватил Авантюрина за бедро, поглаживая тонкими пальцами светлую ткань брюк. — Да, ты ведь решил провести со мной время, чтобы посмеяться, верно? — спросил Авантюрин, дразняще скидывая руку Рацио со своего бедра. — Это приятный бонус. — Хорошо после лекции думать не головой, а… Авантюрин не успел закончить очередную шутку, ведь их прервал входящий звонок, разносящийся из динамиков ноутбука Рацио. — Нет! — взмолился Авантюрин, преграждая путь к устройству. У Рацио перед лицом — лишь бедра Авантюрина, но слишком он был верен своему долгу. Он вскочил со стула, резко заставив Авантюрина смотреть на него снизу вверх. Разница в росте, конечно. — Никакой больше работы на сегодня! — закричал Авантюрин. Рацио не смог ничего ответить, так как Авантюрин попытался поцеловать его, но тот с трудом увернулся. Авантюрин промахнулся и попал куда-то в уголок чужих напряженно сжатых губ. Он с вызовом взглянул в яркие глаза Рацио, тот посмотрел на него исподлобья, но не успел он ничего понять, как Авантюрин двумя пальцами зажал ему нос, перекрыв дыхание. Он не растерялся, когда Рацио открыл рот, чтобы вдохнуть и громко возмутиться, и резко поцеловал его, прижимая к себе. Рацио очень захотелось оттолкнуть его и ударить, желательно по голове. — Авантюрин, — попросил Рацио, пытаясь отдышаться, — Перестань. — Не хочу, — отмахнулся тот. — Мне нужно ответить! — Рацио удалось извернуться и все-таки нажать на кнопку принятия звонка. — Я вас отвлекла от чего-то важного? — на всю комнату прозвучал холодный голос Герты. Кукольное лицо на экране не выражало ни одной эмоции, глядя на Рацио и Авантюрина, застывших в неловкой позе. — Нет, — уверенно сказал Рацио, а потом вытолкнул Авантюрина из кадра. Тот скривился и обиженно вышел из комнаты, не забыв хлопнуть дверью. Кажется, сегодняшний выходной был испорчен.

***

Авантюрин некоторое время провел на кухне, где успел заварить себе кофе, выпить пару чашек, позлиться на Рацио и остыть. Из соседней комнаты доносились голоса, а когда они смолкли, Авантюрин решил вернуться и попытаться спасти эти выходные. Он специльно прошаркал ботинками, хоть Рацио это всегда бесило. Должен же он был как-то предупредить о своем возвращении. — Ты закончил? — тихо спросил Авантюрин, приоткрывая дверь. Рацио бросил на него пустой взгляд, а затем снова уставился в погасший экран ноутбука. Авантюрин вздохнул и задал тот самый вопрос, который звучал после каждого звонка из Общества гениев. — Опять отклонили заявку? Рацио молча кивнул. Авантюрин. Он плавно подошел к Рацио сзади и осторожно к нему прижался. Он аккуратно положил голову ему на макушку, обвил руками талию, а потом нежно прошептал Рацио на ухо: — Ну и пошли они нахуй. Рацио повернулся и только закатил глаза. Он уже даже не добивался места в Обществе гениев, хотел лишь посотрудничать. Конечно же, Герта бы этого не допустила. Считала его слишком нарциссичным и раз за разом голосовала против работы с ним, а потом не гнушалась лично сообщать об отказе. Авантюрин уже терпеть не мог Герту. Мало того, что не платила по кредиту КММ, так еще и не желала замечать гения у себя под носом. — Не стоит использовать нецензурную лексику в адрес умнейших людей во вселенной, — нехотя проговорил Рацио правильную вещь. — Все? Теперь никогда не простишь меня? — сказал Авантюрин, застенчиво чмокнув Рацио в щеку. — Я подумаю, — произнес Рацио, поворачиваясь к нему. — Подумай, — сказал Авантюрин, прижав Рацио к креслу и нависнув над ним, — Хорошо подумай. — Я умный, не переживай, — улыбнулся Рацио, притянув к себе Авантюрина. Тот охотно наклонился и поцеловал его в самый уголок рта. Затем Авантюрин продолжил осыпать поцелуями его лицо и шею. — Лучше чувствуешь себя? — поинтересовался Авантюрин. — Прости, — чуть отстранился Рацио. — За что ты извиняешься? — Авантюрин снова мягко прижал его к себе и ласково провел ладонью по спине. — Расстраиваться из-за неудач совершенно нормально. — Ты, наверное, совсем не так хотел, — Рацио слегка замялся, — провести этот день со мной… — У нас с тобой есть все время мира, — успокоил его Авантюрин. — Ты можешь рассказывать мне все, что пожелаешь, расстраиваться, сколько захочешь, смеяться, злиться, кричать, молчать, говорить без умолку, а я буду с тобой. Рацио не нашелся с ответом, но зато снова уткнулся в грудь Авантюрина. Судя по выражению лица, чувство досады снова нахлынуло, но Авантюрин думал, что лучше уж они будут расстраиваться вдвоем и полоскать Общество гениев на чем стоит. Впрочем, с его коллегами из КММ они поступали точно так же. Всю оставшуюся ночь они провели в объятиях друг друга, но больше не целовались и не запускали руки друг другу под одежду. Авантюрин неожиданно подумал, что так лучше, чем если бы они просто переспали несколько раз за ночь, ведь прижиматься к Рацио, просто болтая, оказалось даже приятнее. По правде говоря, Авантюрин впервые встретил человека, на чьи чувства ему было не наплевать. Работа в КММ притупляла эмоции и делала его черствым, но, как ни странно, именно Рацио, вечно витающий в облаках, помогал ему оттаять. Необычно было и разговаривать с кем-то, кому искренне не все равно. Глубоко внутри звучал голос, говорящий, что все это притворство и маска, ложь и искусно разыгранный спектакль единственного актера, которому на самом деле нужно от Авантюрина только одно. Этому его тоже научили на работе — никому не доверять. Но каждый новый теплый взгляд Рацио заглушал этот голос все сильнее. В разговорах о жизни пролетело несколько часов, и под конец Авантюрин и Рацио даже умудрились немножко поспать. В четвертом часу утра где-то за окном заиграл розовый рассвет, а Рацио все болтал что-то об астрономии. У Авантюрина уже едва работала голова от сонливости, но он продолжал задавать вопросы, просто чтобы не останавливать их диалог. В итоге он тихо задремал под хриплый, но мелодичный голос. Сквозь сон он чувствовал чужое горячее дыхание, тепло тела и вес руки, нежно поглаживающей спину. — Самые тяжелые химические элементы рождаются во Вселенной благодаря процессу быстрого захвата атомным ядром нейтронов, который требует для своего протекания экстремальных условий, имеющих место при некоторых взрывах сверхновых и слияниях нейтронных звезд, порождающих вспышки килоновых… — жаль, что Рацио уже было не остановить.

***

Выходные прошли не так, как планировалось, но у Авантюрина просто не было времени расстраиваться на этот счет. В КММ люди даже ночевали на работе, а на тех, кто уходил домой ровно в шесть часов вечера, поглядывали косо. Сверхурочные воспринимали как нечто нормальное. Как еще добиться повышения на службе? Сотрудники КММ вообще редко заводили отношения, семьи или даже хобби, не связанные с работой. Понятие о дружбе тоже было странным. Профессиональная деформация диктовала, что любые взаимоотношения строились на выгоде. В первый же день стажировки они с Топаз решили быть друзьями, но оба понимали, что это пока у начальства не встанет между ними выбор или пока не закончатся другие конкуренты. Но у Топаз дома хотя бы был Счетовод, а у Авантюрина — ни единого живого существа, рядом с которым можно снять маску. Родителей не стало слишком рано, чтобы научить Авантюрина искать собственную опору, выстраивать отношения или попросту слышать самого себя. Лишившись их, он потерял и безопасное место, и зону комфорта, и даже умение искренне разговаривать с людьми. Выживать в одиночку оказалось легче, когда блефуешь. Здесь все как в игре в покер — ври лучше, не демонстрируй эмоции и не доверяй соперникам. Чисто по инерции Рацио тоже сначала показался кем-то вроде конкурента по работе или очередного картежника, по чьей голове предстоит пройти ради цели или которого надо обыграть. Он был умен, поэтому, возможно, на него бы потребовалось чуть больше времени, чем на остальных, но что-то пошло не так — и вот Авантюрин спешил домой к этому человеку, жертвуя очередной премией. Ну, пускай Топаз купит Счетоводу новую игрушку. Дома Рацио встречал его огоньком в глазах, крепкими объятиями и нежным касанием губ. Не всегда в губы Авантюрина. Зачастую куда-то в мягкую светлую макушку или гладкий лоб. Авантюрина накрывало волной нежности, и он был готов простить бесконечные духоту и занудство, которые распространялись по квартире каждый раз, когда Рацио открывал рот, чтобы что-то сказать. Прикосновения Рацио заставляли Авантюрина чувствовать, будто он обрел то, что давно потерял. Настолько давно, что даже не помнил, что именно это такое. Лишь ощущение грубых, но теплых ладоней помогало ему осознавать, каково это: быть по-настоящему живым и любимым, а еще безоговорочно кому-то доверять. — Не выходи, пожалуйста, никогда на нормальную работу, — молил Авантюрин, сидя на их общей кухне. — Не планирую, — обещал Рацио. — Читать лекции из дома комфортнее. Так люди не отвлекаются на мою внешность, только слушают материал. — И не пялятся на тебя всякие молоденькие студентики, — улыбался Авантюрин. В очередной раз ухмыляясь, Авантюрин бесстыдно лез под тонкую хлопковую ткань рубашки, жарко дышал Рацио в шею и обещал гораздо больше, чем мог дать. Тот не был поклонником материальных проявлений любви, но на таком языке говорил Авантюрин. Вся квартира быстро оказалась обставлена мраморными статуэтками, а полки — забиты коллекционными изданиями книг. «Я же угадал?» — каждый раз с надеждой спрашивал Авантюрин, а Рацио закатывал глаза, но хвалил за то, что Авантюрин раздобыл книжку, которую тот еще не успел изучить. Потом они ложились вместе в постель, и Рацио читал ему вслух, лежа у Авантюрина на плече. Тому и не нужно было ничего, кроме как чувствовать на себе эту приятную тяжесть, запускать пальцы в мягкие волосы и стараться поймать ловкие, почти музыкальные руки, которые так и хотелось запечатлеть в памяти. Сначала они просто долго целовались, гладя друг друга по щекам и шее. Спустя минуту, наполненную разгоряченным дыханием, руки Авантюрина оказывались уже на талии и не останавливались только на этом. Рацио был сторонником возвышенных отношений, а Авантюрину хотелось хныкать, как маленькому ребенку, у которого игра пошла не по плану. — Может, хоть для веселья нацепишь маску строгого преподавателя? — интересовался Авантюрин, играя бровями. — Отвратительно, — цокал языком Рацио. Он строго смотрел, запрещал несерьезность и просил вести себя по-взрослому, что означало одно — Авантюрин добился своего. Возбуждало ли его то, что он встречается с одним из самых умных людей в галактике, что бы ни говорило клятое Общество гениев? Да, конечно. Еще сильнее он этим гордился. А еще тем, что за годы преподавания Рацио с его репутацией невероятно одаренного человека не заинтересовал ни один из его учеников, ни кто-то из его коллег-зануд. Сам Авантюрин даже толком ничему не учился. Запоминать правила карточных игр в казино и подковерных КММ приходилось исключительно на практике. Но в жизни все как в рулетке — сначала у тебя нет ничего, а через минуту ты сорвал огромный куш. Авантюрин думал, что получил в жизни свою главную награду, когда его приняли в Десять каменных сердец и повысили до менеджера департамента стратегических инвестиций. Теперь он делал столько денег, что мог за день спустить все сбережения в казино, а на следующий день заработать еще больше. А потом появился Рацио. — Пишешь новую работу? — спросил Авантюрин, хлебая суп. За окном блестели яркие вывески Пир-Поинта и интенсивной пульсацией бился бешеный ритм большого города. Головной офис КММ, конечно, не мог расположиться в другом месте, поэтому им приходилось здесь жить до следующей командировки Авантюрина. Куда его отправят в следующий раз? Пенакония? Ярило-VI? Птеруги-V? Он только надеялся, что Рацио последует за ним. — Новое исследование в соавторстве с Жуань Мэй, — сказал Рацио. В голосе промелькнули нотки гордости, которым Авантюрин не мог не обрадоваться. — Главное, что не с Гертой, — скривился Авантюрин. — Она не так плоха, как ты себе ее представляешь, — успокоил Рацио. — К тому же, она действительно гений. Тебе следует почитать ее исследования о… — А тебе неплохо было бы взглянуть на ее налоговые декларации, — закатил глаза Авантюрин. — Скажи честно, что дело не в отсутствии выплат, — улыбнулся Рацио, готовый к провокациям. — Когда кто-то влезает в долги с КММ, разве вы с Топаз, наоборот, не радуетесь и не бежите наперегонки выбивать деньги и присоединять очередную планету к вашей капиталистической империи? — Когда ты так об этом говоришь, мы выглядим как какие-то ужасные злодеи, — с фальшивой обидой в голосе проговорил Авантюрин. — Ты бесишься на Герту, потому что она не хочет пускать меня в Общество гениев? — догадался Рацио. — Это напрямую доказывает, что она не особо блещет интеллектом, — ядовито сказал Авантюрин. — Успокойся, — Рацио изящно встал со стула и поцеловал Авантюрина в краешек рта. Тот приобнял его за плечи и коснулся губами лба, — Это все не имеет никакого значения. На следующее утро снова наступил выходной. Уже не тот, который Авантюрину удалось выторговать в обмен на душу, а вполне законный. Раньше он им редко пользовался, предпочитая работать, но сейчас все было по-другому. В глаза било неприятное зимнее солнце Пир-Поинта, что светило ярко, но не могло согреть в мороз, почти как на Ярило-VI. Как там только жила Топаз? Зато Авантюрина было кому согреть, и он это точно знал. Вылезти из мягкой теплой постели оказалось легче, чем из объятий Рацио, но Авантюрин бесшумно оделся и ушел. В магазине неподалеку было все самое вкусное из ближайших развитых миров, но они предпочитали простую еду. Наверное, для ума и труда полезно. У Авантюрина ушло около получаса на то, чтобы пожарить яичницу, заварить чай, накрыть на стол и прослушать дюжину голосовых от Топаз о том, какие завалы работы им предстоит разгребать в понедельник. Времени ответить хотя бы на одно из них Авантюрин не нашел, потому что на кухне возник Рацио. Еще не так давно, когда КММ выделили ему эту квартиру, она казалась им обоим холодной и неуютной, но сегодня все ощущалось совсем иначе. Он окинул взглядом большой круглый стол, стоящий посреди просторной светлой кухни, подошел сзади к Авантюрину, что секунду назад смотрел в свой телефон. Теперь же на нем лишь беспомощно всплывали уведомления от Топаз и других коллег, ведь у Авантюрина нашлись дела гораздо интереснее. Рацио развернул его к себе и затянул в первый на дню поцелуй заменяющий «Доброе утро, дорогой». Авантюрин уже по привычке обнял его за шею, они торопливо прикасались друг к другу губами. — Еда остынет, — Авантюрин даже поверить не мог, что еще вчера просил Рацио отыграть строгого препода в спальне, а сегодня брал на себя роль душнилы. — На тебе подогрею, — отмахнулся Рацио. — Поешь все-таки, а то и так из-за своих книжек не встаешь, — улыбнулся Авантюрин, ткнув пальцем в нос Рацио. Авантюрин не представлял, что однажды сможет найти причину не выходить из квартиры целый день. Теперь этот повод засыпал и просыпался рядом с ним. У Рацио широкие плечи, гладкая светлая кожа, и Авантюрина как магнитом тянуло с поцелуями к нему, когда они лежали вместе. У Рацио ни татуировочки, ни одного изъяна. Такой он весь был идеальный и будто созданный из мрамора каким-то гениальным архитектором. Авантюрин старался не заниматься вандализмом, не оставляя отметины и царапины, но не всегда получалось. У него же в тонкую кожу шеи был вбит порядковый номер. Чернила уродливой кляксой портили его внешность, поэтому он старался скрывать татуировку за высокими меховыми воротниками. Только Рацио видел ее регулярно, поэтому хранить секрет не получалось. Откровенно проваливались они и в том, чтобы не беспокоить шумом соседей, а ведь это было служебное жилье, и при желании они могли настучать в КММ. Почему-то Авантюрина эта мысль особенно веселила. Где-то на задворках теплилась даже мысль об отпуске или откровенном прогуле. Кажется, он не отрывался от работы уже очень много лет. Во втором случае Топаз придется выполнять все за двоих и прикрывать его. Она хорошо умела врать, но можно же сказать, что он заболел? Любовь ведь тоже своего рода хворь? Рацио точно был чем-то вроде психического расстройства. Реальный мир рядом с ним вообще будто переставал существовать, ибо работа оставалась где-то за пределами воздушного пузыря, в котором находилось только два человека. — В общем, Герта, Скрюллум и Жуань Мэй измерили частоты переходов между высоколежащими уровнями в мюонном неоне, — Рацио не замолкал даже во время завтрака, — Так называют связанную систему, состоящую из ядра неона и мюона… Авантюрин почувствовал, что сейчас снова уснет, поэтому встал из-за стола, наклонился к Рацио, казалось, что за поцелуем, но на самом деле просто хотел высказать то, что давно накипело. — Пошел нахуй со своей молекулярной физикой, — Авантюрин не знал, что можно послать человека с такой огромной любовью, а Рацио знал все.