Другая я

— Ты можешь не мешать?! — Окей, я стою на месте Игорь матерится под нос, отталкивает меня от кассы и самостоятельно рассказывает клиентам о том, как готовится шашлык из курицы. Я отхожу и продолжаю нарезать лимоны для лимонада. Сегодня выходной, лето, в парке очень много людей. Особенно в два часа дня. Я работаю в кафе «Уголек» месяц. В принципе не самое плохое место, у меня бывало и похуже. Например, работа в книжном. Там ко мне клеились деды в очках с толстыми линзами. Они пытались завлечь меня размышлениями о судьбе Довлатова. Ничего не имею против его работ, но такая настойчивость раздражала. В «Угольке» хороший коллектив. Уже месяц все стойко терпят мою неуклюжесть, забывчивость и страх социального взаимодействия. Вот Игорь каждый раз, когда видит, что я тону в меню, приходит на выручку. Я же уползаю заниматься заготовками к лимонадам или чаю. Ну или кофе для него приготовлю в качестве «спасибо». — Сделай два тропических лимонада и один холодный малиновый чай. Прям сейчас, — просит Игорь. Я киваю и быстро делаю напитки. Взять три стакана, налить в два из них 100 г апельсинового и 100 г ананасового соков, добавить сироп личи и два кусочка лимона, до верха стакана насыпать льда и добавить газировки. Для холодного малинового чая мне нужно налить черный чай, добавить малиновый сироп и лед. Приготовление напитков я помню наизусть, а вот кнопки в меню так и не изучила до конца. — Готово! — говорю я. — Приятного аппетита. Хоть мне и сложно общаться с незнакомыми людьми, но мне нравится им улыбаться и радовать их вкусными лимонадами. Это поднимает мне настроение. — Наконец-то смогу сгонять покурить, — говорит Игорь. — Ты как? Нашла уже норм работу? На самом деле Игорь так поддерживает меня в моих начинаниях как сценариста. Я все пытаюсь пробиться хоть куда-нибудь, потому что мне очень нравится придумывать и расписывать новые сюжеты. Но уже полгода, после окончания курса, ничего не получается найти. Поэтому я качаю головой. — Так может по диплому пойдешь куда-нибудь? По диплому я филолог. Точнее недофилолог, так как перешла на четвертый курс. И, мне кажется, что работа сценаристом вполне подходит для человека, который всю жизнь изучает родной язык. Зачем? Сама не знаю. Реально, лучше бы на лингвиста пошла. Сейчас бы учила детей английскому дома за большие деньги и радовалась жизни. — Окей, я ушел. Мне нравится в Игоре, что ему не нужно отвечать вслух. Он понимает меня по кивку головы, по вздоху, по морганию и температуре тела. Или я все это выдумала, и он просто думает, что я странная. В общем, с Игорем комфортно, а сценаристом я точно стану. Просто нужно время. Вот только очень часто я ощущала, что время — это недоступная привилегия для меня. Нет, у меня никогда не было суицидальных мыслей. Я ни разу не хотела сделать себе больно. Просто периодически появлялись мысли, что мне нужно поторопиться. Иначе я опоздаю. Куда? Не знаю. Наверное, на тот самый поезд до счастливой жизни в один конец. Стрелки часов показывают девять вечера. Время тушить «Уголек». Прощаюсь с Игорем и иду к метро, чтобы доехать до дома. Вообще, я неплохо живу. Вместе с родителями, конечно. Почему-то сейчас в соцсетях и в обществе из каждого утюга орут, что в 21 жить с родителями стыд и позор. А моя семья не видит в этом ничего зазорного. Не все могут стать миллионерами в 15, и это абсолютно нормально. Я возвращаюсь домой в десять вечера, открываю дверь, захожу внутрь, снимаю обувь и убираю ее в шкаф. — Ты голодная? — кричит мама из гостиной. — Сильно устала? Я встаю в дверном проеме и смотрю на обнявшихся родителей, которые смотрят какой-то новый сериал с Янковским. Я их очень сильно люблю. Мне нравится, что они фанаты фентези и детективов, а еще манги. Не родители, а мечта. Ну как с ними не жить в 21 год. — Неа, Игорь угостил шашлыком, — улыбаюсь. — А вот устать, устала. 12 часов на ногах — это жесть. Я прохожу в комнату и падаю на диван рядом с мамой. — Так может найдешь сидячую работу? — спрашивает отец. — Да я в «Угольке» чисто на лето. Занятия начнутся, уйду и попробую снова занять место помощника Дубровского. — Думаешь, успеешь? — уточняет мама. — В прошлый раз он уже второго сентября нашел себе новую жертву. — Ага, и эта жертва спустя полгода устроилась редактором в издательство, — говорю я. — Я готова хоть к пяти утра приехать и дежурить у его кабинета. Но в этот раз место будет мое! — Ух, боевой настрой! Такое я люблю, — восхищается папа. — Все обязательно получится! — Даааа, — отвечаю я и продолжительно зеваю. Усталость одерживает надо мной верх. — Все, иди спать, — говорит мама. — Завтра ведь у тебя выходной? — Ага. — Отлично, значит выспишься. Я обнимаю родителей и ухожу в ванную. Родители у меня золотые. Поддержат, выслушают. Повезло мне очень сильно. Это я поняла еще в 9 лет, когда пришла к другу в гости и стала свидетелем пьяной ругани его матери с отцом. Тогда для меня это было шоком. Я никогда раньше не видела, как могут друг друга ненавидеть взрослые. Я не слышала, как от злости бьется посуда. Я не испытывала такого страха, когда тело каменеет, уши болят от ора, голова мутнеет и хочется либо зарыдать, либо исчезнуть или провалиться под землю. Тогда я впервые почувствовала, что не хочу существовать. Но мне было легче, чем другу. Я могла уйти, вернуться к любящим родителям. Он же находился в этом страхе слишком часто. С того раза мы больше не общались. Общение прекратилось как-то само. А в девятом классе в октябре директор пришла в наш класс и сказала, что Лешу Зуева нашли на асфальте. Он упал с 20 этажа. Мне потом старшеклассники рассказали, что когда полиция пришла к нему домой, то обнаружила его отца, сидящего на кухне с ножом в руке. Он прижался спиной к стене и методично бился затылком об нее. А на полу лежала мать Леши. Вся в крови. Не знаю, правда это или нет, но его родителей я с тех пор не видела. Моя квартира и место обитания Леши тоже отличались. У моих родителей три комнаты в пяти минутах от Сенной площади. У Лешиных — однокомнатная. Он рассказывал, что спал на раскладушке на кухне. Периодически я вспоминаю об этом, когда ложусь в кровать в своей комнате. Мне даже делали ремонт в ней по мере моего взросления. То есть никаких розовых единорогов в 21 год. Под мысли об умершем друге я провалилась в сон. Не знаю, сколько прошло времени, но я проснулась от яркого света и шума улицы. Я открыла глаза, но от резкой боли закрыла их снова. Спустя пару секунд попробовала еще раз. Получилось. Но, подождите. Сейчас ночь, а у меня на потолке ярко сверкающий круг, из которого дует ветер. «Это что за приколы такие», —сказала я. И правда, шутка отменная. Я вроде бы не сплю и просрочку не ела. Или шашлык все-таки был из енота? Вот Игорь жук, конечно! Отравить меня решил. Я понимаю, что сейчас совершаю большую глупость, но все равно встаю на кровати и тянусь рукой к мерцающему шару. Рука исчезает в нем, но мне не больно. Наоборот приятно. Я чувствую прохладный ветерок, которого как раз не хватало сегодня в 30 градусов жары. Я улыбаюсь, и в этот момент мерцание усиливается. От шара отделяются сотни или даже тысячи звездочек. Они падают и начинают кружится вокруг меня. Их хоровод ускоряется. Я хочу выйти из яркого торнадо, но резко вырубаюсь. Я прихожу в себя, открываю глаза и вижу ночное небо. Без звезд. По ощущениям лежу на чем-то твердом и холодном. Очень странно, конечно. Я сажусь и понимаю, что нахожусь на крыше. Вот только как я на нее попала, не понятно. Впереди себя замечаю человеческую фигуру, стоящую ко мне спиной. А на чем это она стоит? Вот блин! — Эй! — кричу я и бегу к человеку. — Не прыгайте, пожалуйста! Человек поворачивается ко мне, и я вижу себя. В этот момент внутри меня что-то падает вниз. Я останавливаюсь и смотрю на себя. Моя копия молчит и тоже не отрывает взгляда от меня. Я ничего не понимаю. Я делаю шаг вперед, а мой двойник отступает назад. Она падает вниз, я несусь за ней, надеясь все-таки успеть, но поздно. Она лежит внизу, а вокруг моего, точнее ее тела собирается лужа крови. Вы видели когда-нибудь свою смерть. Вот я только что. Я ведь сплю, правда? Я лежу в своей комнате, в квартире родителей, и вижу этот дурацкий сон. Мне нужно проснуться! Я иду к выходу с крыши. О, чудо! Дверь открыта. Я спускаюсь с чердака, захожу в лифт и нажимаю кнопку первого этажа. Через пару минут я на месте. Мне нужно только выйти на улицу. Я направляюсь к большим прозрачным дверям, но боковым зрением замечаю женщину, которая сидит за стеклянной кабинкой и вяжет. Я останавливаюсь и смотрю на нее. Это вахтерша. Наверное, она чувствует мой взгляд и поднимает голову. Милая старушка лет 60. У нее седые длинные волосы, заплетенные в косу с цветными лентами. На плечах -шаль, а на носу большие круглые очки. — Добрый вечер, дорогая! — говорит она мне и улыбается. Она меня знает. Точнее не меня, а ту, другую меня. — Куда ты спешишь так поздно? — Я… Что ей сказать, что сказать? — Я сидела у себя в квартире и видела, как будто бы кто-то упал с крыши. Я не уверена, но хочу проверить. — О господи, дорогая! Давай проверим, конечно. Ох, надеюсь, что тебе показалось. — Да, я тоже надеюсь. Лицо старушки мигом погрустнело после того, как она услышала о чье-то предполагаемой смерти. Она убрала свое вязание на стол, встала с кресла, закуталась в шаль и вышла из кабинки. — Ну, пойдем, дорогая, посмотрим. Она пошла впереди меня, я прямо за ней. На улице и правда было достаточно поздно. Наверное, часа три ночи. Горели фонари, но людей за все это время не было, и гул машин был не такой громкий. И в нескольких метрах от подъезда лежал труп. Да, она явно труп. Слишком много крови для живого. — Какой кошмар! — воскликнула старушка и убежала обратно. Наверное, звонить в полицию и скорую. Но скорая тут уже бессильна. Я подошла к голове трупа и присела на корточки, чтобы рассмотреть поближе. Как же мне катастрофически сегодня везет. Она упала лицом вниз. Лицо всмятку. И она теперь определенно не я. Она больше не я. Быстро, пока никого нет, я порылась по карманам ее пижамных штанов и нашла ключи от квартиры с номером 21. Там же я нашла паспорт. Открываю его, чтобы проверить. Да, она абсолютно одно лицо со мной. Забираю ключи и паспорт. Они ей больше не пригодятся. Встаю и отхожу от трупа подальше. В этот момент возвращается вахтерша. — Ох, дорогая, я вызвала скорую и полицию. Они скоро будут. Расскажешь им, что ты видела? Я киваю. С удовольствием расскажу все, что я видела. Приехала скорая и увезла труп. Полиция спросила меня, я рассказала сотрудникам все то же самое, что и вахтерше. Нас отпустили только на рассвете. Я попрощалась с Жанной Викторовной (узнала ее имя во время допроса) и пошла домой к моему двойнику. Точнее, уже к себе домой. Квартира 21 расположилась на втором этаже многоэтажки. Я открыла дверь ключом, зашла во внутрь, закрыла за собой дверь и разулась на коврике в прихожей. Я встала и из прихожей увидела гостиную. В комнату сквозь жалюзи пробивались первые солнечные лучи, которые освещали большой белый диван с кучей серых и нежно-розовых подушек на нем. Окна украшены гирляндами. На ламинате пушистый белый ковер, в шкафу книги и проигрыватель для пластинок. Кто она была такая и почему у нее такой красивый дом? Завороженно я прохожу в следующую комнату. Спальня. На столе у окна лежит макбук. Это мой шанс узнать о ней все. Я открываю ноутбук. Он требует пароль. Какой может быть пароль? На моем — дата рождения. Может быть, мы и в этом похожи. Достаю из кармана своих шорт паспорт. Она родилась в такой же день, как и я. 29 сентября 2000 год. Ввожу в ноутбуке 29.09.00. Правильно. Я открываю ее телеграм, читаю переписки, пытаюсь зацепиться хоть за что-то. В этом момент раздается звук сообщения из ВК. Как давно я его не слышала. Открываю закрепленную вкладку и попадаю на страницу моего двойника. Я пролистываю записи, но заостряю свое внимание на самой первой. Она почему-то называется ее именем. Зачем ей создали фан-группу? Она актриса? Я возвращаюсь к разделу с ее описанием. Она сценарист. Сценарист. У меня по коже бегут мурашки. Как она может быть сценаристом? Как? Почему? Я не понимаю? Это что, я теперь тоже сценарист?