Я же говорил!

— Ай! Большой палец ноги предательски заныл. Девчушка схватилась за ступню и скривила личико от боли, настолько резка, неожиданна была реакция. Даже казалось, что нога вот-вот может отказать, словно старая деревяшка, перестать функционировать. Лишь шипение доносилось изо рта Марифы. Подружка же стояла, как солдатик, тихий и неприметный. Непривычно было для неё поведение Серенькой. Как только девицы, разные характером смогли сдружиться. — И, что мы будем делать? — задала вопрос Афирама без какого-либо беспокойства. — Ну, тут думать нужно. С этой речью Марифа ходила по помещению в попытках сообразить, что произошло и как из этого выбираться. — Ещё задания какие-то им выдумывать надо! — рявкнула Серенькая с топотом по песку — Оборзели, блин! У девочек их яркая детская фантазия не шла ручьём, поэтому приходится действовать думать и действовать. При напряжении головного отдела у обеих возник вполне логичный вопрос: "Можно ли придумать всё, что угодно?". Ведь никто не запрещал такого исхода событий и не ограничивал мышление. У Марифы была не самое жизнерадостное, но красочное воображение. Несмотря на тот факт, что она ещё тринадцати летний ребёнок, она уже знала куда больше своего положенного возраста, и в силу этому имеет хорошую возможность «выдумщика». Некоторые называют её ласковым и добрейшим существом, сравнивая с солнцем в летнюю пору, а те людишки, которые знакомы с ней довольно долгий срок времени, легко дадут ей понятие дьявлицы – озорной, немного дикой – что избегает наилучшего и спокойного решения действий. Её противоположность же ни капли не похожа на свой неповторимый оригинал. Внешность и поведение сразу бросится в глаза и на даст ни единого сходства. Хотя, у девочек есть то, что нравится им и является их общей чертой. По ощущениям, уже успело пройти около получаса, а наши красавицы до сих пор сидели на одном месте и никак не могли найти в черепушках вдохновения. Но вот Афирама решила предложить одну прекрасную идею. — Может быть, нам устроить собственный конкурс? Это кажется довольно заманчивым, если оно будет иметь кое-какую важную изюминку. А именно наказание. То наказание, которое заставить личность страдать от моральной или физической боли. Идея уже является замечательной, но проблема имеет место быть: в шатре они не обнаружили никакого вида оружия. Ни кинжалов, ни тяжеленых бомб, ни солдата с автоматом. Девочки с побрякушками приняли решение обойти все тканевые дома, в надежде найти заветный предмет. Только покинув просторы полосатого шатра, они хотели разойтись, но резко увидели идущие в их сторону силуэты. К счастью, их было два. В голову моментально пришло осознание, кто это. Двое розовых друга всё-таки захотели проверить наличие в их коллективе детей. Им было это важно, потому что в их выборе занятий была дыра. Её размер превышал дырку от пончика в два раза. — Так, так, так,— слегка грозным тоном проговорил Поппи — Вы чего вышли? Ребята остановились и подняли взор на полосатого подростка. Как же не горели они желанием снова выслушивать насмешки и нотации в свой адрес. Единственное, что крутилось в их сознании, словно юла – быстрое окончание данной затеи. Молчание, вызывающее некую тревогу, стояло на всю улицу. Картина продолжала бы нагонять напряжённости, если бы не осмелевшая Марифа. Она ответила: — Инвентарь для испытания искать. Девица показала крайне серьёзный вид. Её робкие слова были тому подтверждение. Все выглядело, как будто отдельная картина с разными действиями. Нахмуренные брови хотели ударить, а изумрудные очи запугивали и прожигали как огонь. Пламя, что потушить не так легко. — А вам-то что? Вы же отдых взяли, вот и идите восвояси,— добавила Серенькая и развернулась от них, шагая вперёд. Афирама ринулась за ней, дабы не отставать. Когда девчушки скрылись из виду за другими шатрами, наши Поппи и Ономадек как в песок вросли. Они, будто кактусы, не двигались и лишь стояли смирно. Вскоре оба циркача очнулись из своих мыслей и зашли туда, откуда вышли девочки. Кролик сел на застеленную аккуратно кровать, нетронутую уже много времени. Внутри проносилось много чувств. Интерес, перемешанный со стрессом. Он появился, непонятно из-за чего, давил на сердце тяжёлым грузом. — Хей, ты чё это притих? — спросил Ономадек, когда заметил и, будто почуял замявшее состояния приятеля — Воды в рот набрал что-ли? — Да что-то настроение упало,— безразлично, но с чёткостью проговорил парень. Взгляд всеядного волка изменился. Бледная маска слетела вниз на землю и появилась тревожная. В груди бушевало странное ощущение, волнение. Оно окутывает душу постепенно, как одеяло – бархатное, мягкое, согревающее. Тишина не могла продолжаться больше двух мучительных минут. Розовому животному всё-таки пришлось её прервать. — Не унывай ты. Всё заебись будет, клык даю! — Всё нормально. Просто за эту мелочь переживаю немного. Такой возглас был малость неожиданным, ведь услышать его от настоящего насильника-циркача практически невозможно. Этому парнишке вечно не было дела до кого-либо из его компании, даже на собственного отца. Волчара начал переваривать информацию, а после осознал. Его подсознание поймало некую долю шокового состояния, но эмоция так и осталась на прежнем месте. Он переспросил собеседника, тихо развернувшись к нему лицом: — Что ты сказал? — А ты будто не слышал! — вякнул Поппи и закатил зрачки — Я могу беспокоиться за свою сестру. Младшую, между прочим! Мало ли, что они могут затеять, а ещё хуже увечья себе какие-либо нанести! Ономадек стал путаться в своих мыслях. — Ого, посмотрите, какой заботливый нашёлся! Я никогда не видел, чтоб ты хоть кого-то так оберегал! А сам, блять, что? Тебе насрать на остальных, не так ли? Ты даже своего папашу в хуй не ставишь! Странно. Действительно, Поппи, как любителя «безопасных развлечений», совсем не заботило состояние многих его товарищей. Не в зависимости от ранее сказанного, Кролик всё равно боялся одной гигантской проблемы. Его главный страх – остаться одному. Парень терпеть не мог одиночество и испытал подобное несколько раз, из которых ему запомнился только единственный (?). Для него безлюдье – признак и причина смерти. Спасением от такой ситуации был даже воображаемый друг, кто всегда живёт в его голове. Там, откуда никогда не уйдёт. Поппи слегка замялся и понял, что сейчас уже во всю запахло жареным. Теперь не отвертеться, нужно говорить. Но ротовое чистилище открыть страшно. Через силу он высказал: — Этот ненормальный мне не отец, не говори так. — Ну ладно, а что насчёт этого фиолетового? О нём рассказывать вообще смысла не имеет! Он, в отличие от всех, страдает из-за тебя! Как морально, так и физически. Мне, конечно, похеру на него, но он тебе, вроде как, друг. Ответа не последовало, тишина стояла столбом со стороны человека. В его голове появились крайне нетипичные мысли и предположения. Они заполняли его сознание, словно крановая холодная вода стакан. Почти до краёв. Поппи даже не слышал товарища, а просто сидел и тихонько глядел вниз на песок с совершенно иной темой, летающей внутри него. Там, где ещё никогда на бывало такого, где ощущается боль и страх – самые чувствительные элементы эмоций нашей нервной системы. — Ты вообще меня слушаешь? — Нет... Всего одно слово смогло поразить волка. Его звучание и смысл был непонятен и волнителен. Обычно, подобным отвечают, когда уже поздно и начинается ухудшение мировоззрения. — Что это значит? Я тут ему, как ребёнку, тараторю, а он о своём думает, тварь такая! Ономадек подошёл ближе и легонько подхватил Кролю за шиворот. Тот же продолжал молча, безэмоционально думать, глядя в ярые глаза хищника. Он не осознавал ничего, ни единой причины своей несдержанности и регулярного странного желания. Его серое вещество каким-то неведаным образом отключило своё собственное обеспечение. В место него на фронт встала пустота, не имевшая глубокого смысла.