Реликвия

      — Твоя душа, твоя воля… Ты вс-с-с-я целиком принадлежишь мне. Ты с-с-сама нашла меня, выпус-с-стила… Пожалела-а-а…       — Пожалуйста! Не нужно! Умоляю…       — Ты не вернёшьс-с-ся к прежней жизни… Я заберу твою чис-с-стую душу…       — Пожалуйста…       — Молис-с-сь!

***

      Легковой автомобиль мчался по дороге, разбрызгивая мелкие капли дождя в стороны. Они то скатывались по корпусу машины, то вновь собирались, а затем хитро отскакивали от капота, летя в неизвестность. Осенний дождь не редкость в этих местах. Он струился с тёмного неба, словно слёзы проклятых богов. За окном всё чаще стали мелькать голые корявые деревья. Вдалеке за ними виднелось поселение, прорезавшее лесную полосу. Частные строения — дома — казалось, здесь были сами по себе, и потому вызывали двоякие ассоциации. Солнца в этих краях видно не было. Его уже давно, будто назло, заграждали плотные кучевые облака. Вдали виднелись вековые горы, чьи верхушки были покрыты толстым слоем снега. Жёлтые давно опавшие листья грустно перекатывались по дороге, иногда красиво закручиваясь в маленьком вихре от редко проезжающих по трассе машин.       Теперь только чёрные птицы, сидевшие на ветках, заменяли листву. Вся атмосфера давила, вызывая большую скуку. Девушке никогда и не нравилась загородная жизнь. Да, природу она любила, но всё же город ей был больше по нраву. Она понимала, что ехали они уже достаточно долго, и под шум колёс успокаивалась, погружаясь в воспоминания. Школа, одноклассники, любимые увлечения. Куда без этого всего? Забудут ли они про неё за время её отсутствия?       В следующую секунду автомобиль резко подскочил на кочке. Этого хватило, чтобы вынырнуть из своих тёплых мыслей. В который раз проехав мимо очередного дома, она зацепилась взглядом за его «оболочку».       Дом выглядел заброшенным. Пустым. Безжизненным. Она успела разглядеть беспорядок на территории, выцветшую краску на стенах, осевшие ворота. Грязные немытые окна проводили автомобиль, словно всматриваясь в самую глубину души проезжавших. Старая одинокая вывеска раскачивалась из стороны в сторону, оповещая о его скорой продаже.        Нет, время от времени, пока дорога уводила всё дальше за город, Элли хотела чтобы она, наконец, закончилась и чтобы не заканчивалась никогда. Часы проведённые в душном и тесном салоне маленького автомобиля, были пустотелые, безвременье, с которым ты плывёшь по сплошному течению. Девушка глубокого вздохнула, рассматривая вдали небесные горы и понимала, что там, на новом месте, придётся признать, что они приехали и дальше некуда бежать. Ведь ты уже временно «дома».       — …Элли, ты меня вообще слушаешь?        Из глубокой задумчивости девушку выдернул родной голос. Медленно оторвавшись от созерцания тусклых улиц, она посмотрела на женщину и, улыбнувшись, кивнула ей со словами:       — Да, мам, прости. Немного залюбовалась здешними видами.       — Тебе нравится? — с любопытством поинтересовалась женщина, смотря на дочь через автомобильное зеркало. — Я старалась снять домик в районе поспокойнее. Уверена, пока я работаю, ты найдёшь чем заняться.       Элли скромно улыбнулась, тихо поёжившись на своём месте. Закусив губу, она силилась не скривиться от своей же лжи. Девушка не любила врать и, по правде говоря, не разделяла общую радость от того, что ей придётся целых два месяца провести в частном доме — без интернета, близких друзей и знакомых. Но она понимала, что это не навсегда — лишь временный промежуток, совсем небольшой, который она должна выдержать. Так будет лучше для них двоих. Ради неё. Ради мамы.       «Мама и папа…».       «Воспоминания…».       Ледяными подушечками пальцев девушка приподняла очки, потирая переносицу. Провела рукой выше, задевая светлые волосы, прикладывая пальцы к виску. Закрыв глаза, она на минуту попыталась воскресить в голове образ покойного отца. Он попал в аварию, скончавшись по дороге в больницу, и Элли тяжело переживала утрату. Ей часто снились кошмары или мучила противная бессонница. Девушка долго не могла принять тот факт, что отца больше не будет в её жизни. Так прошло полгода. Элли понемногу начала справляться с утратой, подавляя депрессивные мысли — чего нельзя было сказать о её матери, миссис Пейдж.       «Ей пришлось ещё хуже».       Множество психологов, прописанных снотворных, препаратов, на которых держалась женщина… Но они редко давали положительный результат. С ними она видела смысл жить дальше — но ненадолго. Каждый раз женщина не справлялась. Срывы — вот что поселилось у бедной вдовы миссис Пейдж в душе. Всё чаще девушка приходила со школы и находила свою мать за распитием алкоголя и курением дурно пахнущих сигарет. Вместо семейной идиллии наступила большая Пропасть. Недопонимания. Ссоры переходили в конфликты, после которых они долгое время могли не разговаривать друг с другом. Худо пришлось и на работе. Миссис Пейдж чудом не потеряла своё место, и Элли приходилось задерживаться после учёбы, чтобы заработать хотя бы немного денег на жизнь. Видя, как её единственная дочь старается не пасть духом и делает всё возможное, женщина решила организовать дочери поездку за город, чтобы сменить обстановку. Элли в свою очередь увидела плюсы в поездке не для себя, а для матери. Она согласилась, пересилив своё «не хочу», не теряя надежды на то, что это небольшое путешествие не только вытянет её маму из темноты и депрессии, но и положительно скажется на их взаимоотношениях.       Возможно, она бы ещё долго размышляла на эту тему, пока не услышала жалобное мяуканье на соседнем сидении. Мысли мигом улетучились, и Элли слегка вздрогнула, отводя руку от лица. Повернула на себя переноску, откуда донеслось шуршание, потянула замок. Дверца поддалась, и наружу вылезла чёрная гладкошёрстная кошка, звякнув красивым ошейником.       — Прима, иди ко мне, — взяв на руки животное, девушка начала её гладить. — Ты тоже впервые будешь на новом месте.       Кошка лишь негромко мяукнула, блаженно прикрыв свои красивые изумрудные глаза. Она всё больше подставляла свою ухоженную гладкую шерсть для поглаживаний, которые всегда любила.       — Не бойся, всё будет хорошо, — то ли кошке, то ли самой себе говорила Элли, будто утешаясь собственными словами, продолжая гладить свою любимицу. — Время быстро пролетит — не заметим, как вернёмся домой. Всё будет хорошо…       Но на это Прима уже никак не отреагировала — лишь уютней устроилась на руках, свернувшись в большой чёрный клубок. И Элли бы рада посидеть так с ней ещё, молча разглядывая кошку и погружаясь в приятные воспоминания, но долго так сидеть в тишине не пришлось. Молчание нарушила мама:       — Приехали, солнце; смотри-ка, до чего же красивое место!       Проехав массивные ворота, обвитые чёрными ветвями накренившегося дерева, автомобиль остановился. Прихватив с собой небольшой школьный рюкзак и переноску, куда ранее аккуратно переместила спящее животное, девушка вышла на улицу, плотно укутавшись в своё кашемировое пальто и отбросив непослушные пряди волос назад. Она была приятно удивлена. Арендованное место и вправду было шикарным.       Дом напоминал скорее старинный особняк, где в глубокой древности проживали вампиры. С годами его внешний вид немного изменился, но дух величия этого волшебного места, казалось, сохранился здесь навсегда. Элли заметила, что этот дом отличался от остальных в округе.       Ворота, которые миссис Пейдж и её дочь оставили позади, с противным скрипом шатались от лёгкого дуновения ветра. Главный вход находился в самом сердце фасада, скрываясь за небольшим работающим фонтаном. Окна дома были аркообразной формы. Девушке показалось, что они придают дому воздушность и лёгкость — несмотря на его мрачный вид. Кирпич, из которого был построен дом, со временем потемнел, а в некоторых местах и вовсе покрылся мхом. Крыша была выполнена в готическом стиле.       Приближаясь к огромным входным дверям, Элли заметила на них замысловатый рисунок посередине орнамента, похожий на змею с головой птицы с закрученными рогами.       От девушки не скрылось, что большая часть дворовой территории была занята вековыми деревьями. Чёрные птицы, сидевшие на ветках, разом вспорхнули и улетели прочь, увидев новоприбывших. Площадка перед домом была устлана старой плиткой разного размера. На ней от ветра гуляли листья. В некоторых местах виднелась сухая трава.       — Действительно впечатляет, — заворожённо прошептала девушка, крепче прижимая к себе переноску с Примой и оглядываясь. — Во сколько он нам обошёлся?       — Не переживай, такая красота досталась нам практически бесплатно, — улыбчиво отмахнулась запыхавшаяся миссис Пейдж, обходя машину, чтобы забрать вещи из багажника. — Представляешь, его хотели поскорее кому-то продать. Но никто не захотел заниматься реставрацией такого большого дома и участка, поэтому хозяину пришлось его сдавать. И вот мы стали первыми, кто пробудет здесь целых два месяца! — всё ещё на эмоциях говорила женщина, передавая багаж дочке. — Я надеюсь, ты действительно рада этой поездке.       — Да, но нам нужно было экономить и… — взяв вещи и не разделяя радости матери, тихо прохныкала Элли. Но, посмотрев на лицо миссис Пейдж и заметив на нём замешательство, быстро протараторила, позволяя лёгкой улыбке коснуться своих губ: — Знаешь, а я как раз не так давно думала, что надо где-нибудь с тобой отдохнуть. И как я рада! Ты будто слышала, о чём я думаю — и вот мы здесь!       — О, Элл, моя дорогая, я так рада, что ты тоже думала об этом, — облегчённо выдохнув, миссис Пейдж поставила чемодан возле входных дверей. Её короткие, седые волосы немного подрагиваю при небольшом дуновение ветра. Перед тем как открыть дверь, женщина повернулась к дочери. Она посмотрела в её голубые глаза, а затем провела по её светлым локонам, привлекая к себе в объятия. Оторопев, девушка застыла, но сдержанно ответила на такой жест, обняв женщину в ответ. — С этого момента всё будет по-другому, ты мне веришь?       — Да, мам, я тебе верю…

***

      — Элли, спускайся! Я приготовила ужин!       Прошло несколько часов с тех пор, как они заселились сюда. Низкая цена за аренду была оправдана: в доме много пыли и паутины, деревянный пол отсырел. На втором этаже прохудилась крыша. В некоторых комнатах на стенах и мебели потрескалась краска, слезли обои. Половину антикварной мебели можно было выкинуть: она была попросту не пригодна для пользования. Старые деревянные доски паркета поскрипывали на каждом шагу, отчего у девушки всякий раз пробегал холодок по спине. Что-то здесь заставляло её чувствовать себя на взводе. Она будто ощущала совсем рядом чей-то незнакомый взгляд и волновалась. Даже воздух казалось был другим. Окна впускали в дом много света. Это облегчало — находиться не в темноте. Ощущать себя в безопасности было возможно только так. В доме нашлось несколько свечей, и миссис Пейдж успела зажечь их до того, как на улице наступила темнота.       «Видимо, это всё усталость с дороги», — смотря в маленькое зеркало, подумала про себя девушка, пытаясь собрать непослушные волосы на голове в высокий хвост. Она уже успела переодеться в свою уютную пижаму, сняв с себя такую неудобную и надоевшую за время поездки одежду. Девушка разместилась в одной из спален наверху, заняв южное крыло особняка. Здесь было почти уютно, несмотря на паутину. Из мебели — старая кровать с резными панелями из тёмного дерева, которую она уже успела застелить красным спальным комплектом, деревянный стол со стулом, небольшая антикварная тумбочка, потемневшая резьба которой напоминала Элли множество морщин — словно на старческом лице. Длинной белой материей — до самого пола — были завешаны окна. С потолка порой сыпались кусочки штукатурки, но это Элли не пугало. Присутствие любимого животного и мелочей, захваченных в поездку, которыми Элли украсила комнату, наводило спокойствие и будто защищало от мрачной атмосферы дома.       Закончив с незамысловатой причёской, Элли услышала, как её позвала мама, потому поспешила спуститься. По пути она позвала Приму, но той нигде не было видно.       — И когда она успела спуститься вперёд меня? — удивилась девушка, закрывая за собой дверь и направляясь на кухню. — Уже бегу!       Внизу вкусно пахло, и у Элли закрутило в животе. Всё-таки с дороги она ничего толком не ела, поэтому голод дал о себе знать. Зайдя на кухню, девушка вдохнула аппетитный запах готовой еды на плите. От этого в желудке закрутило ещё сильнее. Пахло жареным мясом и маринованным горохом. Она усмехнулась. Раньше, когда отец был жив, он часто готовил это блюдо.       «Отец, которого больше нет».       Почему-то пропал аппетит. Теперь, сев напротив матери, девушка лениво ковыряла вилкой в тарелке, перебирая зелёный горошек и мясной деликатес. Подцепив немного, съела, молча слушая стук вилки о тарелку. Она очень хотела, чтобы эта поездка действительно сблизила её с матерью. Но после того как отец умер, Элли отдалилась от неё, не зная даже, как и о чём заговорить с ней первой. Возможно, тому виной были нескончаемые ссоры, каждый день проходившие в их доме… И снова она думает об отце, понимая, что его сильно не хватает. Он бы помог. Защитил их. Дрожь пробрала тело. Внутри все органы сжались, словно от холода, и появилась опасность возвращения всей еды обратно в тарелку.       Элли сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и запила всё апельсиновым соком. С воспоминаниями иногда приходили приступы паники, но она научилась в какой-то мере их контролировать.       — Сегодня весьма скромный перекус, — решив нарушить тишину, первой заговорила миссис Пейдж, отрезая ножом сочный кусок стейка. — Хочешь, я завтра приготовлю твой любимый лаймовый пирог? — тихо спросила женщина. Увидев, что дочь без настроения и никак не отреагировала на её предложение, решила поинтересоваться: — С тобой всё в порядке? Ты бледна. Не заболела?       — Всё хорошо, правда, и ужин тоже вкусный, — отозвалась девушка, поблагодарив за готовку. — Просто с дороги немного устала. Я, пожалуй, пойду в комнату и немного отдохну…       — Успеешь ещё, — отмахнувшись, перебила женщина свою дочь. — Элли, ты раньше занималась писательством, не хочешь продолжить после учёбы развиваться в этой сфере? — вдруг резко поменяла тему разговора миссис Пейдж. — Уверена, своей фантазией ты бы утёрла всем нос, став, например, журналисткой. Ты раньше хотела стать ей, — придвинувшись, женщина пристально посмотрела девушке в глаза. Её внимательный взгляд пробежался по неспокойному лицу дочери. Миссис Пейдж положила руку ей на плечо, слегка поглаживая. — Помню, в детстве отец учил тебя…       — Да это было детство, мам! — резко оттолкнув плечом руку матери, девушка подняла разгневанный взгляд на женщину. — Я не хочу больше заниматься писательством! Я занималась, писала статьи, хотела в будущем поступить на журналиста… А сейчас ничего этого нет! Ведь там был папа, он помогал мне во многом… — она виновато опустила глаза, стараясь больше не смотреть на мать. Она снова сорвалась. Впервые. Сама. — Прости, что повысила на тебя голос. Просто я не хочу говорить и вспоминать прошлое. Особенно с ним…       Миссис Пейдж несколько раз медленно кивнула, но, поджав губы, ничего не сказала. Она резко встала, начав собирать грязную посуду со стола. Она сделала несколько шагов к раковине, открыла кран с мутной водой и начала интенсивно тереть тарелки. Лишь по тому, с какой силой ударялись они друг о друга, девушка поняла, как сильно задела маму своими словами.       Элли закатила глаза. Закрыла лицо руками, шумно выдохнула. Приспустила очки, сдавила переносицу, размышляя. Она не хотела срываться. Не хотела её обидеть. Не сейчас и вообще никогда. Успокоив себя внутренне, она залпом допила сок и подошла к матери, поставив пустой стакан на стол.       — Хочешь, я помою посуду?       — Нет, всё хорошо, ступай к себе.       — Точно?       — Да.       Решив не продолжать разговор, Элли развернулась, скудно поблагодарив миссис Пейдж за ужин. Она уходила, попутно виня себя за то, что позволила себе нагрубить матери.       «Мы же сюда сплотиться приехали, а я опять все рушу, срываясь на неё, — зло подумала девушка, сжимая руки в кулаки. — Вечно всё порчу своей вспыльчивостью». Покидая кухню, она не могла отделаться от ощущения, что забыла что-то спросить у матери — нечто важное для неё. Но как ни старалась напрячь память, Элли так и не смогла ничего вспомнить. Видимо, всему виной была ссора. Но вдруг на пороге девушка резко застыла, будто её окатили ледяной водой. Точно! Она вспомнила! Она всё-таки задала тот самый вопрос, встревоженно смотря на спину своей матери:       — А ты не видела здесь Приму?       — Она не заходила сюда, пока я готовила и, как видишь, её и сейчас тут нет, — не оборачиваясь, едко подметила миссис Пейдж, пожав плечами. — Наверное, в доме ходит. Ну или забралась куда-то. Скоро выйдет.       Не пытаясь больше спрашивать маму о чём-то, девушка, кивнув, поспешила уйти с кухни, нахмурившись. «Но где же Прима?». Просмотрела весь первый этаж, все углы и комнаты, куда могла спрятаться кошка, но животное обнаружить не удалось. Оставался только второй этаж. На этот раз удача была на её стороне, и пропажу долго искать не пришлось. Кошка сидела в самом углу длинного коридора и, поджав под себя лапы и хвост, таращилась на соседнюю дверь. Девушка смутно могла разглядеть её там — лишь по тусклому свету свечей и старинных ламп, освещающих это место.       — Вот ты где, проказница, — облегчённо вздохнув и прогоняя внутреннюю тревогу, сказала Элли, подходя ближе. — Пойдём к себе, что ты тут забыла? Прима?..       Но кошка будто и не слышала свою хозяйку. Не мяукала и не откликалась. Элли захотела взять животное на руки, но Прима даже ухом не повела. Девушка проследила за направлением взгляда своего питомца. Животное неотрывно смотрело на дверь напротив. Зрачки её были расширены до таких размеров, что не было видно изумрудной радужки. Уши были поджаты, насторожены. Шерсть немного вздыблена. Она боялась.       Осмотрев место и не увидев ничего, что могло бы напугать животное — по мнению Элли — она бережно подняла её на руки.       — Всё хорошо, Прима, ты в безопасности, — успокаивала девушка свою любимицу, заглядывая ей в глаза. — Ты просто заблудилась, вот и напугала саму себя. Пойдём обратно в комнату. Я дам тебе немного поесть. Ты, наверное, проголодалась?       Животное лишь жалобно мяукнуло в ответ. Кошка долго смотрела на свою хозяйку, будто пытаясь о чём-то сказать, предупредить, но в итоге просто уткнулась носом в грудь девушки, укрывшись в её объятиях.       Элли казалось, что Прима не была в восторге от этого мрачного места так же сильно, как и она сама. Сделав несколько шагов, Элли услышала за той самой дверью непонятные звуки. Она застыла, повернула голову на шум. Прислушалась. Удивилась.       Из-за тусклого света коридор, казалось, стал ещё темнее. Сославшись на галлюцинации и прочее, девушка поспешила уйти оттуда. Но что-то… Что-то произошло.       В один миг свечи, что были зажжены, потухли. Оставшееся освещение то пропадало, то вновь яркой вспышкой озаряло весь коридор. Девушка остановилась, пытаясь успокоить учащённое от страха дыхание. Снова послышался шум из той комнаты. На этот раз сильнее. И ещё. Девушка оглянулась на старые лампы, противно моргавшие, но взгляд тут же вернулся обратно к двери, ища источник шума. Элли почувствовала, как её прошиб холодный пот.       Кошка в руках громко мяукнула. Элли не сумела удержать животное на руках, и Прима выскочила, зашипев и расцарапав руки девушки до крови. Она убежала, скрывшись за поворотом коридора, но вот её хозяйка… Она не могла сделать и шага. Оставалось повернуть за угол, спуститься, пройти совсем немного и очутиться в своей комнате — но её будто сковало. Невидимые оковы удерживали её на месте, не позволяя сдвинуться и даже позвать на помощь. Тело не слушалось, словно в сонном параличе. По щеке скатилась одинокая слеза. Нутром она почувствовала, что к ней кто-то приближается. Со всех сторон. Давит на неё. Она была окружена. Это нечто страшное. Ужасное. Она ощущала, что сейчас ещё немного, и…       Она вскрикнула, инстинктивно зажмурив глаза. Закрыла голову руками, словно от удара. С минуту ничего не происходило. Придя в себя, девушка оторвала непослушные руки от лица, огляделась. Свет больше не мигал, позволяя осмотреть место полностью. Будто ничего сверхъестественного и не произошло минутами ранее. Она перевела взгляд на стены. Внезапно потухшие свечи снова горели. Всё стихло — исчезло в один миг. Лишь дверь, за которой слышался жуткий шум, была распахнута.       Заглянув внутрь, Элли судорожно выдохнула. По спине пробежал липкий холод. Она мотнула головой, дрожащими руками поправляя очки. Нет, ей не могло показаться. Дверь действительно была открыта.       — Это был ветер… — судорожно прошептала девушка, пытаясь дать логическое объяснение произошедшему, — дом старый, не нужно бояться. Это всего лишь…       Её шёпот оборвался. Элли услышала как что-то в комнате вновь шевельнулось. Протяжно заскрипел пол. Там передвигалось нечто тяжёлое. Жуткое, страшное… Её тело снова накрыла волна дрожи. Девушка почувствовала, как на минуту у неё закружилась голова, волнение захватило ослабевшее тело, и сердце всё быстрее билось в груди, точно пытаясь вырваться наружу. «Нужно спасаться, бежать!» — затрепетал внутренний голос. Но отчего же она медлила? В дверном проёме открытой двери появился чёрный хвост животного.       «Прима!».       Она неотрывно следила за тем, как силуэт животного медленно скрывался, большой тенью уходя всё дальше в тёмную черноту комнаты. И Элли не могла бросить питомца. Любопытную натуру, любимицу семьи оставить в этом страшном мрачном месте было бы просто преступлением. Кошка была её подарком. Отец подарил Приму ей на Рождество.       Вопреки всем инстинктам, наплевав на внутренний голос, девушка рванула за кошкой. Возле дверей она резко остановилась. Не спеша заходить, она почувствовала, как неизвестно откуда по ногам пробежал холодный ветерок. В комнате не было видно ничего. Когда зрачки привыкли к темноте, вновь обретя способность видеть, девушка прошла дальше, вглубь этого небольшого помещения.       Как и во всех остальных комнатах, здесь царил жуткий беспорядок. Практически все вещи были накрыты белой материей, на которой виднелся толстый слой паутины и пыли. Бледный свет луны, проникавший в небольшое окошко, помогал различать некоторые очертания предметов. Белёсые лучи ночного светила еле пробивались сквозь густеющую темноту. Тьма щекотала нервы. Чтобы разглядеть хоть что-то, Элли старалась всматриваться в каждый лоскут ткани, угадывая очертания. Где-то тут должна быть Прима.       «А Прима ли?» — не унимался собственный голос в голове.       Вдруг девушка заметила, как возле окна, куда падал луч света, показался чёрный хвост. Он был под толстой занавесью, скрывавшей нечто большое от глаз девушки. Сглотнув большой ком в горле, Элли резко рванула покрывало на себя. Она закричала, когда несколько летучих мышей разлетелись в разные стороны от внезапного пробуждения, неслышно запищав. Большой слой пыли, застывший в воздухе после столь необдуманных движений, мешал разглядеть вокруг хотя бы что-то — ещё сильнее, чем темнота. Сердце колотилось всё сильнее. Прокашлявшись, девушка огляделась и поняла: никакой кошки здесь и не было. Она ошиблась. Проиграла. Внутренности сковало, волосы прилипли ко взмокшему от страха лицу. Очки помутнели от пыли, но кое-что она попыталась разглядеть. За полотном скрывалось…       Зеркало. Зеркальное полотно было вдвое выше человеческого роста. Старинная позолоченная рама обрамлялась замысловатым узорами в виде цветов, и Элли, присмотревшись, увидела на изголовье полотна тот же знак, что и на само́м старом доме: змея с головой рогатой птицы. «Горгулья», — пронеслось в голове у неё.       Множество потёртостей, сколов и царапин не портили красоту зеркального полотна. Оно эффектно смотрелось среди прочего хлама. У Элли возникло внезапное желание и она повиновалась, погладив раму и зеркальную поверхность, где отражался её тёмный силуэт. На миг ей вдруг показалось, что в нём что-то есть. Какая-то сущность, завлекающая девушку рассмотреть её поближе. Полотно, казалось, было магическим, и владело навыком гипноза — ведь Элли начала всматриваться в него всё глубже. Ей удалось рассмотреть странные силуэты. Вот картинка смазалась, и её взору предстал…       — Это ребёнок… — заворожённо прошептала девушка, когда в отражении увидела младенца. Он крепко спал в своей кроватке, не отвлекаясь ни на какой шум — казалось, он не чувствовал, как по ту сторону на него в упор смотрит девушка. После картинка сменилась: теперь в зеркальном полотне можно было увидеть высокого мужчину, игравшего с малышом. Что-то встрепенулось в груди Элли. «Правда ли?». Она уже не понимала. Картинка в голове сложилась. Она улыбнулась. Мужчина, игравший с ребёнком, теперь смотрел на неё искренне — прямо как тогда, в далёком детстве. Он аккуратно, но крепко держал на руках маленькую кроху.       Жалобное «мяу» возле выхода из комнаты вывело девушку из транса. Мотнув головой, она увидела, что возле порога сидела Прима. Подарок человека, сейчас находящегося в отражении. Животное не проходило дальше, но настойчиво продолжало мяукать, взволнованно смотря на хозяйку из коридора.       — Прима, ты не поверишь, — отвлёкшись на любимицу, со слезами радости на глазах тихо говорила девушка, — там, в зеркале — ты только посмотри!       Она снова перевела взгляд на отражение. Слёзы, до того бежавшие от радостных воспоминаний, резко прекратились. Тело девушки сковал ужас и дикий страх. Улыбка понемногу начала сползать с её лица, уступая место оцепенению, когда вместо отца в отражении она увидела существо. Тёмное, мрачное. Вместо глаз горели два красных огонька. Зубы доходили до самых ушей. Существо скривило рот в жалком подобии улыбки. Вышло крайне жутко. Она будто чувствовала на себе его взгляд и слышала тяжёлое хриплое дыхание за своей спиной. Тело было несколько деформировано, длинные пальцы существа были напряжены, немного скручены, впиваясь когтями в ладони. Глаза стеклянные, безжизненные.       Испуганно отпрянув от зеркала, Элли начала медленно отходить назад. На неё смотрело нечто. Оно не сводило глаз с девушки. Чем дольше Элли смотрела на полотно, тем больше, массивнее становился силуэт в нём. Она тихонько пискнула, когда непослушные ноги от сковавшего тело ужаса запутались о неизвестный ей предмет. Падая, она инстинктивно выставила руки в стороны, пытаясь ухватиться за что-нибудь, найти опору, поддержку. Старая тряпка, висевшая недалеко от зеркального полотна, была стянута с места, когда перепуганная девушка дёрнула её на себя. Пыль поднялась в воздух ещё обильнее. Сильно ударившись затылком об угол стоящего рядом шкафа, девушка потеряла свои очки. Вместе с ними пропало и зрение: без очков она не особо хорошо ориентировалась в пространстве. Перед глазами всё плыло, и картинка была крайне смазанной. Ничего разглядеть не удавалось.       Казалось, это конец. Куда бежать? Да и сможет ли она уйти из этого жуткого места? Элли хныкала от страха, беспомощно шаря вокруг себя трясущимися руками в поисках очков. В оконной раме задрожали стёкла. Было слышно как на улице во всё горло заголосили чёрные птицы, предвестники смерти, и девушка вскрикнула. Она снова всем своим нутром почувствовала, как к ней кто-то приближался. Снова, на этот раз обступая трусливую девчонку со всех сторон. Нечто знало, что она здесь. Оно слышало её запах, чувствовало, как она дрожит перед ним, как готовится сбежать.       «И оно этого не позволит».       Наплевав на фактическое отсутствие зрения и ориентир в пространстве, она поняла, что не может больше оставаться здесь. Резко поднявшись на ноги, Элли неуклюже побежала к выходу. Она не видела ничего, но очень старалась напрягать своё зрение. У дверей её всё ещё ждала взволнованная Прима. Опираясь на стену, девушка протянула к ней свои руки. Идёт ли кто-то за ней? Поверит ли ей родная мать? Стоит ли рассказывать о случившемся? Плевать. Сейчас главным было выбраться отсюда. Уйти, скрыться и уехать из этого места навсегда.       Подняв животное на руки, Элли, скуля от страха, не останавливалась, шла прямо в неизвестность, опираясь на стены. Длинный коридор вскоре закончился. По памяти она предполагала, что, повернув направо, попадёт в южное крыло дома. Её голубые глаза опухли из-за того, что так долго напрягались, пытаясь помочь хозяйке выбраться. Они словно таяли, стекая мелкими каплями слёз. Элли не ошиблась. Первая дверь после поворота была её временной комнатой. Её обителью. Пристанищем, укрытием от всего ужаса, творившегося за её пределами. Осталось повернуть ручку дрожащими руками, закрыть за собой дверь — и она в безопасности. Переступив порог комнаты, Элли громко хлопнула дверью, закрывая её. Она судорожно опустилась на пол, не выпуская животное из рук. Она рыдала. Тело била крупная дрожь.       — Это всё сон, это сон… — словно в бреду шептала про себя Элли, повторяя слова как мантру. — Проснись! Проснись! Здесь ничего нет! Слышишь?! Нет!       Отпустив свою красавицу, Элли закрыла лицо руками, заливаясь слезами. От воспоминания увиденного она содрогнулась. Всё тело было в липком поту. Его тонкие струйки стекали со лба на лицо, мягкая ткань недавно такой приятной и уютной пижамы взмокла, а руки словно сковали невидимыми путами. В голове всё чаще нарастал непрерывный звонкий шум, так похожий на шипение дикой змеи. Её тело продолжало трястись, грудь вздымалась от громких и протяжных всхлипов. Волосы, некогда собранные, разлетелись в разные стороны. Что это было? Мистика? Потусторонние силы? Нет, это точно сон! «Мы должны уехать отсюда как можно скорее, не оглядываясь! Бежать! Бежать!» — пронеслось в её голове. Рой мыслей путался, мысли скакали с одной на другую. Собрав последние силы, Элли поднялась.       Ватными ногами она дошла до своей кровати. Села, дотянулась до школьного рюкзака, нашла запасные очки. Надев их, только сейчас обратила внимание на свою кошку. Та сидела возле двери и продолжала смотреть на девушку — кажется, насторожённо и совсем не моргая.       — О чём ты пыталась предупредить меня? — вдруг неожиданно для себя задала вопрос напуганная Элл. Сейчас, пока разговаривала с животным, она была похожа на сумасшедшую. — В той комнате. Ты что-то видела? Это ведь неправда всё, верно?       Чёрная красавица никак не отреагировала на её слова. Лишь тихо мяукнув, встала, вальяжно потянувшись, и не спеша подошла. Запрыгнув на кровать, кошка подставила свою мягкую шерсть для поглаживаний. Тёрлась о хозяйку, мурча, успокаивая.       Девушка решила, что не выйдет из комнаты до утра. Зажгла все свечи, что нашла у себя в комнате, не стала гасить и те, что были переданы ей матушкой для запаса. Забравшись под большое одеяло, Элли пыталась заснуть. Она услышала, как миссис Пейдж, скрипя половицами, неспешно поднималась к ней на второй этаж. Слышала, как приоткрыла дверь её комнаты. Чувствовала, как женщина улыбается, думая про себя, что её дитя спит, отвернувшись к стене. Родная мать не стала заходить к ней, тихим шёпотом пожелала спокойных снов, прикрывая за собой дверь. Миссис Пейдж так и не увидела, что в этот момент Элли продолжала лежать и тихонько всхлипывать, содрогаясь, вспоминая, какие ужасы она пережила сегодня…       «Но отчего же она не сказала ей? Почему не остановила?»       Этой ночью Элли никак не могла нормально заснуть. К глубокому вечеру погода окончательно испортилась, и сейчас проливной дождь с немыслимой силой барабанил по старому окну. Раскаты грома не прекращались. Услышав, как что-то — быть может, кто-то — царапал окно, она приоткрыла свои сонные глаза. Заметила, как на улице страшные корявые деревья шатаются от мощного ветра, задевая оконную раму её комнаты. Они будто назло пытались не давать ей спать, просили проснуться, уйти и скрыться из этого места. В коридоре снова раздался скрип старых половиц. В дверь постучали…       Сначала девушке показалось, что её сердце перестало биться. Словно оно упало, ударилось о рёбра, силясь пробить грудную клетку, пытаясь вырваться из заточения, спрятаться далеко. Не заприметив нигде свою любимицу, девушка пыталась успокоиться, совладать с эмоциями в чуждом для неё сейчас теле. Посмотрев на экран мобильного телефона, Элли увидела, что время далеко за полночь, а значит, её матушка не могла прийти в столь поздний час. Снова послышался скрип половиц.       «Или могла?».       Поджав под себя трясущиеся ноги, девушка накрылась одеялом до самого носа, продолжая неотрывно смотреть на тёмную дверь, пытаясь вернуть себе глубокое спокойствие. «Позвать ли на помощь? Что, если матушка пришла ко мне просто поговорить? Но почему так поздно?». В попытке скрыться от нескончаемых мыслей Элли сильнее натянула на себя одеяло, впиваясь ногтями в свои ладони. Она почувствовала, как капля крови сочится на розовую кожу. Боль не вывела испуганную девочку из оцепенения — лишь обожгла её руку, не сумев отрезвить, подгоняя всё больше страха, вгоняя его глубже в молодое тело. В дверь постучали, на этот раз настойчивее.       Казалось, с раскатом грома стук только усиливался, отчаянно требуя устранить маленькую преграду, отделяющую пугливую лань от опасного хищника. Внезапно удары прекратились, и дверь поддалась. Просто. Без сопротивления. С тихим скрипом отворилась, впуская густеющую черноту ночи в комнату девушки. Свечи задрожали, погасли. Оставшись в гнетущей тишине, девушка никак не могла разглядеть, что или, быть может, кто был там, в темноте. Она лишь пыталась прогнать страх, успокаивая себя. В коридоре послышался шум, скрип — как тогда, из комнаты. Оцепеневшая от страха Элли напряглась. Вот оно. Пришло за ней.       — Кто здесь? — тихо спросила испугавшаяся девушка. Её голос дрожал, как и сама она, потерявшая своё самообладание: голос стал тихим, похожим на писк.       — Элли… — позвало девушку по имени нечто.       Она не могла поверить своим глазам, когда в комнату медленно зашёл он. Тот, о ком она долгое время тосковала, пытаясь забыть день, что разделил её с ним и миссис Пейдж. Мужчина. Не старый, но и не молодой. Он даже не изменился. Войдя, он остановился возле окна, загородив остаток ночного света. Луна освещала его могучий силуэт, когда он, улыбаясь, протянул к ней руки.       — Я так скучал по вам, моя маленькая Элл, — ласково, по-отцовски, со всей заботой сказал мужчина. — Отчего же ты не торопишься меня обнять? Разве ты не рада мне?       И видит Бог, она была нещадно рада. Так сильно, что перестала бояться. Страх ушёл, а вместо него в душе появилось нечто тёплое, родное. Это было что-то забытое, оставшееся далеко в прошлом. Девушка улыбнулась гостю. Ей очень хотелось встать и побежать, рассказать об этой вести матери — что отец не погиб, что он здесь, с ними, живой! Вот только было в нём что-то… Совсем не похожее на него. Она потупила свой взор, а затем посмотрела на него снова. Элли заметила, как его руки, разведённые для таких манящих объятий, едва заметно дрогнули и снова вернулись обратно в прежнюю форму. Будто тело мужчины было деформировано. Его тяжёлое дыхание было хриплым и болезненным, вырывалось из лёгких с противным свистом. Гроза раскатисто, с каждой минутой всё сильнее, била по облакам, каждый раз позволяя резкому свету молнии всё ярче озарять пространство вокруг большого окна, высвечивая силуэт мужчины. К дикому ужасу, подкравшемуся незаметно, Элли для себя осознала: стоящий перед ней не отбрасывал тень от вспышек молний. Она понятия не имела, кто перед ней.       — Что вы такое?.. — испуганно спросила девушка, пристально смотря на незнакомца, некогда казавшегося ей отцом. — Что вам от меня нужно?!        Сердце пропустило удар. Снова и снова. В страхе она пыталась всё дальше отползти назад, пыталась вжаться своим хрупким маленьким тельцем в огромную кровать, единственную преграду, отделяющую её от самозванца. А мужчина всё стоял на своём месте и, не отрывая взгляда от перепуганного лица девушки, улыбался. Только вот его улыбка на этот раз вышла совсем уж неправильной. Страшной. Безумной. Он смотрел на неё исподлобья, а улыбка превратилась в сумасшедший оскал. Будто само зло стояло перед ней, пыталось всё сильнее вогнать в дрожь и без того напуганную девушку.       Молния за окном вновь озарила пространство вокруг, послышался новый раскат грома. Теперь силуэт напротив скорее пугал, чем притягивал к себе. Это был не отец — хищник. Дикий, страшный зверь. Она увидела, как при свете губы мужчины, выдающего себя за её отца, заметно дрогнули. Глазами она нашла Приму: животное забилось под светлую мантию, грозно шипя на нечто, стоящее в комнате. Шерсть кошки была вздыблена. Точно такое же состояние своей любимицы девушка видела несколькими часами ранее, возле той злосчастной комнаты. Неужели всё снова повторялось? И это был не сон? Пол под незваным гостем скрипнул, и Элли снова посмотрела на него, к сожалению, осознавая, что его фигура медленно стала приближаться к ней.       Зверь вышел на охоту. Момент упущен.       — Что ты такое?! Мама! — в испуге закричала Элли. В этом истеричном вопле слышался плач, непрошенные слёзы. По телу пробежал рой мурашек. Она с надеждой осторожно взглянула на дверь, пытаясь докричаться, придумать выход из сложившейся ситуации… Затем снова посмотрела на нечто, продолжая звать на помощь. — Мама! Мама, где же ты?!       Голос был не похожий на её обычный. Дрожащий. Неуверенный. Слабо зовущий на помощь.       — А в комнате ты казалас-с-сь мне более с-с-смелой, — голос незнакомца изменился. Он будто говорил шёпотом, но голос походил на сочетание хрипа и рычания — словно перед ней была огромная змея. Он наклонил голову набок — пожалуй, слишком низко. — Твой папочка с-с-скучает по тебе, малышка Элли. Тебе не хватает отцовс-с-ской любви, верно? Я могу тебе её да-а-ать…       На миг девушка похолодела. Застыла. Она лихорадочно стала думать, глаза её забегали. Неужели то, что она видела в зеркале и есть… Самозванец? От осознания тошнота подкатила к горлу девушки, по телу побежали мурашки. Она понимала, что это то самое существо, демон, тем временем подходящий всё ближе, изменившийся уже в свой привычный облик — тот самый, в котором Элли увидела его впервые, в зеркале. В груди потяжелело. Девушка начала искать пути отступления и, предприняв обречённую на провал попытку, рванула из комнаты что есть сил. Резкий толчок, прошедшийся по её животу, вернул беглянку на место. Её прижало к кровати, руки раскинулись в стороны. Попытавшись пошевелить ими, она осознала, что не может управлять буквально всем своим телом. Меж тем его фигура подходила медленно, словно не касаясь пола, плыла, пытаясь насытиться её страхом и отчаянием, пытаясь оттянуть тот момент, который Элли боялась представить больше всего. Подойдя совсем близко к краю кровати, он наклонился, обжигая своим холодным дыханием, навис над беспомощной и спросил:       — Хочешь, чтобы твоя мать пос-с-страдала? Я могу это ус-с-строить, — его тёмная когтистая рука дотронулась до щеки девушки, большим пальцем очерчивая скулу, убирая непрошенные слёзы. — Я пыталс-с-ся быть с-с-с тобой нежным, милая Элли, пыталс-с-ся подружитьс-с-ся с-с-с тобой… Будешь с-с-сопротивлятьс-с-ся, значит, я смогу и сделаю вот что: ты потеряешь вс-с-сё с-с-самое ценное, что ос-с-сталось у тебя. Терпи-и-и или умрёшь!       Его змеиное шипение пугало. Пристальный взгляд сводил с ума. Сердце, казалось, уже не билось совсем. Руки затекли. Она понимала одно: это нечто не желало оставлять её просто так. Казалось, что это всё было сном, который срочно должен был закончиться, но она отчётливо чувствовала ледяные пальцы существа на своей щеке, на шее… Спускались ниже… Его тело, слишком большое и широкое. Кровать под его натиском просела. Он навис над её хрупким телом, пристально смотря в глаза. «Тот же взгляд, что и в зеркале», — пронеслось в голове у Элли. Он ждал ответа. Смотря в его глазницы, девушка, дрожа всем телом, медленно качнула головой из стороны в сторону, показывая отрицание, продолжая бесшумно плакать. И…       Он понял, что девушка смирилась. Сдалась. Стала покорной. Слабой. В глазах существа вспыхнул недобрый красный огонёк, улыбка озарила его лицо, доходя до самых ушей. Длинный, шершавый и такой холодный язык прошёлся по щекам Элли, убирая непрошенные слёзы. Размазав их по лицу испуганной девушки, демон прижал указательный палец к её дрожащим губам. Задержался на них, острым когтем поддевая пухлую нижнюю губу. А затем, медленно наклонившись, требовательно поцеловал её. Он углубил поцелуй, когда заметил слабое сопротивление. Проник в её рот языком, сталкиваясь и сплетаясь с её. Его длинные когтистые пальцы непристойно быстро и грубо залезли под милую пижаму и с какой- то жадностью сжали хрупкую талию девушки, изучали тело, смещаясь на аккуратную подтянутую спину. Он чувствовал, как слёзы девушки сменились сильной дрожью, как её всхлипы, больше похожие на писк, не прекратились, а лишь становились громче. Её тело, такое маленькое и беспомощное, сейчас лежало не в силах даже сдвинуться с места.       Элли вскрикнула, когда существо отстранилось тяжело дыша и смотря на неё. Бесстыдно. Нагло. Не сразу, но девушка почувствовала на своей нижней губе металлический вкус — вкус крови. Он укусил её в порыве страсти. Сильно, без сожаления. Свирепо.       — Пожалуйста, — она смотрела на него с мольбой в глазах, пытаясь предпринять жалкую попытку сопротивления. — Отпустите меня, боже…       — Твоя душа, твоя воля… Ты вс-с-ся целиком принадлежишь мне. Ты с-с-сама нашла меня, выпус-с-стила… Пожалела-а-а…       — Пожалуйста! Не нужно! Умоляю…       — Ты не вернёшьс-с-ся к прежней жизни… Я заберу твою чис-с-стую душу…       — Пожалуйста…       — Молис-с-сь!       Писк. Треск. Всего секунда — и тонкая ткань, прикрывавшая девичье тело, превратилась в такую ненужную кучу разодранного тряпья. Он разорвал на куски её ночную пижаму. От испуга девушка кричала, молилась всем известным ей богам — но они так и не помогли ей в ту ночь.        И рада Элли была вырваться, сбежать, но он ей не позволит… Она не сбежит. Монстр пришёл именно за ней. Раз и навсегда.       Кремовое кружевное нижнее бельё слетело с неё вслед за пижамой, так что Элли не успела даже вздрогнуть — лишь жалобный писк прошёлся по комнате и разлетелся, отражаясь эхом от старых стен. По обнажённому телу моментально побежали мурашки. Грубо. Мерзко. Она была точно уверена, что кожа её побелела, словно она давно уже была мертва — чувствовала, как по оголённым конечностям бежит холод, а тело пробило сильным ознобом. Только по вспыхнувшим от смущения щёкам ещё можно было понять, что девушка жива. Элли трясло, и чувство подступающей тошноты не давало спокойно дышать, из глаз лились горькие слёзы. Монстр усмехнулся, мутным взглядом очерчивая фигуру девушки. Её кожа плотно обтягивала хрупкие кости, вот-вот готовая порваться. Впалый живот, отчётливо проступающие рёбра, испуганные голубые глаза. Густые волосы небрежно легли на плечи, прикрывая небольшую область часто вздымающейся груди. Девушка не сдавалась, всякий раз отчаянно пытаясь прикрыть своё нагое тело и докричаться хотя бы до кого-нибудь!       — Помоги мне, мама! Мамочка!.. — голос девчонки дрожит, хрипло срываясь на окончании слов, отдавая болью в каждом звуке. — Мама!       И сам Бог был свидетелем того, как девушка мучилась, а за ней, точно хищник — за жертвой, наблюдало нечто: его глаза горели диким пламенем, а силуэт губ скривился в ужасающей усмешке над Элли. Ночной гость словно наслаждался жалкими попытками её сопротивления, насыщаясь и питаясь страхом девушки, её бесполезными мольбами о помощи.       Он жутко оскалился, когда прочеркнул указательным пальцем дорожку меж небольших грудей, обводя их, спускаясь по тонкому животу ниже…        Его уверенные руки, не вникая в разнообразные оттенки перехватившего девушку волнения, продолжали путь. Она ворочалась, пыталась вырваться. Ударить. Сделать хотя бы что-то. Элли почувствовала, как монстр моментально отреагировал на её скудные протесты — напрягся. Фыркнул. Резко и нервно мотнул головой. Он злился. Его тяжёлая когтистая лапа, точно звериная, сомкнулась на шее девушки, перекрывая почти полностью поступление кислорода в лёгкие, заглушая её всхлипы и слабые попытки сопротивления. Монстр впился когтистыми пальцами в маленькую шею так, что она моментально побелела. Он сжал её, сдавил, наклоняясь к своей жертве, внушая ещё больший страх, чем прежде, пронося его по телу лихорадочной волной. Элли вытаращила глаза. Замолкла.       «Ты обречена, — заметил внутренний голос. — Ты сама виновата в этом. Рискнула и подвергла свою жизнь опасности. Каково быть пешкой в этой игре? Выживай, иначе потеряешь всё. Всех. Без остатка. Смирись. Поддайся!». У Элли перехватило дыхание. Она испуганно пыталась что-то сделать. Пыталась высвободиться. Спастись. Сквозь тупую боль в теле дрожащими пальцами она схватилась за крепкую руку незваного гостя, смотря пристально в светящиеся глаза, отливающие красным, точно пролитой кровью. Элли изо всех сил старалась оттолкнуть, скинуть его могучее тело с себя, продолжая тихо хватать ртом недостающий воздух. И рада бы она была выпутаться, сбежать, но он ей не позволит… Она не сбежит. Не сейчас. Никогда.       Существо не пыталось проникнуться к ней какими-либо чувствами, пожалеть или успокоить. Да и нужно ли это было ему? Оно не может чувствовать. Переживать за жизнь. Ведь они и сам не жилец — чудовище, явившееся из самого ада. Тонкая рука задрожала, пальцы потеряли гибкость. От нехватки кислорода рука девушки, ослабев, медленно сползла с холодного предплечья демона, комкая хлопковую простыню, крепко сжимая её, ища в ней бесполезную помощь. Зацепку. Выход. Его чёрный парящий силуэт потихоньку начал расплываться в красных от слёз глазах девушки. Лицо её побагровело. Хрипя, она выгнулась в пояснице, пытаясь сохранить себе жизнь, вдохнуть лишний раз. Картинка стала плыть сильнее, в ушах противно зазвенело. Элли предпочла бы провалиться в беспокойный сон, чем проходить всё это безумие снова и снова. Ещё один слабый хрип вырвался с тяжким сопением. Она понимала: ещё немного, и она закроет глаза — на этот раз уже навсегда.       В какой-то момент Элли почувствовала как хватка нечеловеческих длинных пальцев на тонкой шее ослабла. Она резко подалась навстречу, совсем неожиданно повинуясь внезапному порыву. Элли широко распахнула глаза, хватая ртом столь желанный воздух, делая глубокие вздохи, кашляя до крови.       Её губы дрожали, слёзы медленно продолжали бежать по бледным щекам, а тело саднило, крупно дрожа. «К чёрту! Нужно спасаться!» — словно мантру кричал внутренний голос. Элли слабо попыталась отстраниться. Увернуться, уйти из комнаты, ещё недавно казавшейся ей защищённой.       Ей думалось, что здесь никто и никогда не сможет поймать её. Её временная обитель должна была защитить, помочь. В конце концов, скрыть от страшного взора, с самого приезда будто украдкой наблюдавшего за ней. Она должна была… Должна… Несомненно, укрыть слабую девушку и Приму. Только их вдвоём.       А если же нет, то оставалось, действительно, только смириться, присмотреться к ситуации. Может, всё не так и плохо, как изначально ей казалось? И внутренний голос был прав? Нужно всего лишь… Только теперь она осознавала свою хрупкость и безвыходность положения.       Ночной гость легко прервал очередную попытку бегства, не позволил уйти. На этот раз схватил за руку, впиваясь острыми когтями в нежную кожу. Девушка пискнула, зажмурилась от боли, отвернулась, перекрывая своё лицо золотистыми локонами волос. Существо притянуло беглянку ближе к себе. Насовсем. Старые пружины матраса беспомощно скрипнули, попадая в звук раската грома, прогибаясь под натиском тела, когда монстр подмял под себя совсем ослабевшую девушку. Снова навис над ней, сильнее прижимая к кровати, почти касаясь своим телом, рассматривая замученную жертву.       Она вновь смотрела на него размытым взглядом, не до конца понимая и не веря в происходящее. Здесь она или же мертва? Может, это всё действительно сон? Конечно сон! Только беспокойный… Сейчас миссис Пейдж зайдёт и разбудит её нежным и таким родным поцелуем в макушку, как тогда, в детстве… Одарит её своим материнским взглядом.       Но почему-то вместо образа и глаз родной матери она видела, как к ней медленно спускается лицо неизвестного, чьи мутные красные глаза, словно кровавые огни, прожигали, пристально всматривались в лицо, едва освещённое тусклым лунным светом. Его ледяные, точно мёртвые, губы вновь соприкоснулись с мягкими и такими живыми, длинный наглый склизкий язык сплёлся с другим, уже более податливым, чем прежде. Когтистые холодные руки снова медленно блуждали по хрупкому молодому телу, покрывавшемуся мелкой испариной.       «Выживай», — снова эхом пронеслось в её голове.       — Видиш-ш-шь, что бывает когда ты с-с-сопротивляешься, маленькая Эл-л-л, — отрываясь от поцелуя, тихо прошипел тот, кто сейчас опалял её лицо и шею холодным дыханием. — Ты не уйдёш-ш-шь, не сбежи-ш-ш-шь от меня, — его глухой утробный голос будто бы резал слух, диким скрежетом впиваясь в самую душу, и от этого Элли лишь сильнее пугалась, грудь вздымалась всё быстрее, а дрожь в теле не прекращалась.       Он не увидел сопротивления, когда продолжил поцелуи, решительно и нагло спустился ниже, к ложбинке между грудей. Прислонившись совсем близко, услышал сердце, что билось сильнее чем обычно, втянул ноздрями манящий запах девичьего тела. Отдавало животным страхом. Утробно зарычал, прикрывая глаза от наслаждения. Казалось, он хотел втянуть запах самого сердца, попробовать его на вкус, ощутить на языке его страх. А пока… Демон довольно резко вернулся к шее, продолжив прокладывать дорожку из холодных и липких рваных поцелуев до самого уха пленницы, опаляя, казалось, уже разгорячённым дыханием. Повторил:       — Не сбежи-ш-ш-шь…       — Мама, где же ты? Господи… Что же это… Как… — фразы сами собой срывались с усталых губ. Тихо и безжизненно, словно в бреду. Они улетали в пустоту, не дав ответы, не призывали на помощь. Элли оставалось лишь продолжать бороться с отвращением от прикосновения влажного языка, холодных рук противной сущности и безвыходности ситуации.       — Не нужно повторять с-с-своих ош-ш-шибок, глупая маленькая Элл… — он смахнул очередную слезу, катящуюся по щеке девушки, прошёлся по её следу влажным языком, собирая солёные остатки. Девушка вздрогнула, не в силах больше сопротивляться, — иначе душ-ш-шу не с-с-сбережёш-ш-шь…       Будто в подтверждение его слов, когтистая рука легла обратно на шею, где уже успели остаться красные следы, успевшие местами побагроветь. Переместилась на ключицы, медленно проводя длинным когтем от груди до тонкого живота. Элли пискнула, когда чужие пальцы спустились ниже, повернулась к двери, закричала:       — Прима! Помоги мне, Прима! Позови на помощь! Мама, она там, в комн!..       Существо не позволило договорить, снова грубо впиваясь в губы наглым поцелуем, резко разводя ноги девушки в стороны. Она не усвоила урок. Не приняла его ласку. Элли пыталась вернуть себе власть над своим телом, обрести силы, пыталась оттолкнуть его своими маленькими ручками от себя, но чувствовала сквозь поцелуй, как своими неуверенными попытками вызывает у монстра лишь усмешку и маниакальный оскал на довольном лице.       Элли замерла на секунду, перестав вырываться, когда неожиданно почувствовала как что-то незнакомое, чужое, такое холодное и липкое, словно тени, поползло по одеялу к ней, обвивая сопротивляющиеся ноги, руки, словно вбивая их в кровать. Разорвав скомканный поцелуй, монстр снова смотрел на неё. Ждал реакции на прикосновения его тела к ней. Девушка теперь видела как нечто тёмное, похожее на туман, растекается по её телу, обволакивая, пряча от посторонних глаз.       И пыталась успокоиться, расслабиться, но только был ли в этом смысл? Она не хотела этого. Не хотела и продолжения того, что ждёт её сейчас. В этот страшный момент проклятие само нашло её.       В упрямых ласках она чувствовала собственную слабость, невозможность сопротивляться напору его неистовой силы и страсти. Да, он действительно «терзал» её. Элли чувствовала, как колени монстра решительно упирались в нежную кожу под её коленями. Чувствовала, как одна рука сжимала грудь в то время как другая властно перебирала её волосы. Как они быстро так перемещаются по её телу? Будто существо давно умеет ловко управлять её, словно она — кукла на верёвочках. Марионетка.       Несколько движений прошлись по её ногам, внутреннему бедру. Она понимала, чего хотелось ненасытному монстру. Действительно хотелось. Брать её, словно животное, издавая торжествующие звериные крики. Античные победители привыкли поступать так со своими пленницами — дочерьми или жёнами проигравших. Только сейчас она сама виновата: нашла, выпустила, дала свободу. Так она и поняла самое главное. Конечно, что игры кончены, ясно было давно, но было и ещё кое-что гораздо более волнительное: она спустилась ещё на одну ступеньку лестницы, ведущей в ад. А вдруг эта ступенька — последняя?       Чудовище наклонилось ближе, хрипя, опаляя дыханием, носом прижимаясь к затылку своей пленницы, вновь вдыхая пряный запах волос. Он слышал, как она хнычет, скулит от страха, как ровно дышит под ним, как шепчет о помощи осипшим и давно сухим горлом. Видел как побелела девица, заливаясь горькими слезами, чувствовал как она боится его, крупно дрожит.       Элли не успела и вздохнуть, когда пришлось окостенеть от боли. Новая. Невероятная. Она никогда не испытывала такого. Элли не могла сделать ни одного движения, ничего не слышала кроме жуткого отчаянного крика. Но кто кричит? Кому так нужна помощь? Ещё больше Элли ужаснулась, когда поняла, что крик принадлежит ей самой. Ей казалось, что между ног её поглощает лютое пламя. Горячее, адское. Она понимала, что теряет сознание от неистовой боли, но ночной гость вовсе не собирался так легко отступать и отпускать жестокое наслаждение. Приятнее всего ему было смотреть в лицо: беспомощный взгляд отражал её состояние лучше любого крика. Он двинулся резче первого толчка, проникая в девичье тело ещё глубже. После — сильнее. Чудовище выбрало темп, удобный ему одному. Монстр чувствовал, как Элли жмурится от боли, пытается поддаться, расслабиться, раздвигая ноги чуть шире, точно желая уменьшить боль и громкие крики. Уменьшить сопротивление. Она не знала, как вести себя в первый раз. А он лишь наслаждался.       Чудовище входило всё жёстче и быстрее, пытаясь услышать новые крики и стоны замученной Элли.       А у жертвы не оставалось сил хоть на какие-то протесты. Да и может ли она вообще разговаривать? Она уже не понимала и не чувствовала, как он целовал её, до крови, как слизывал свои же остатки от поцелуя — кровь из ранок. Как руки его, длинные, корявые, блуждали по нагому телу, гладили в том месте, где пылал жар. Элли слышала, что, прижимаясь, ночной гость что-то шептал ей на ухо, ускоряя темп, но она не осознавала речь. Не хотела слышать, ведь с каждым разом, толчком, он приносил ей бо́льшую боль и отвращение. Элли чувствовала себя именно мерзкой, слабой. Беспомощной вещью. Ведь только вещь в чужих руках не может иметь право голоса. Только бы всё это закончилось, как кончается любая чёрная полоса жизни. Только бы прекратилось. Смотря в потолок с застывшими слезами на глазах, она надеялась, что всё должно закончиться. И свет озарит это место. А сейчас она лишь марионетка во власти неизвестного ей существа.       Длинные стройные ножки, нежное лицо, тонкая шейка — всё это теперь принадлежало монстру. Всё это прибывало во власти сладострастных рук. А остановить процесс у девушки не было ни сил, ни возможности. Остаётся только ждать, что будет дальше. Ждать и смотреть в потолок. Где же помощь? Где все остальные, что должны были спасти её? Услышать крики. Они должны были, должны! Но ведь кроме матери в доме не было ни одного другого человека, который мог бы ей помочь. А что есть помощь?       Элли не знала, сколько прошло времени, но постепенно боль стала отступать. Холод пробирал её обнаженное тело с новой силой, и она нашла в себе силы подтянуть ноги к груди, будто в небытие переворачиваясь на бок и скручиваясь в маленький клубок, каждый раз подрагивая от озноба. Между ног пульсировало. Что-то вязкое чувствовалось на внутренней стороне бедра. Снова раздался раскат грома. Кричали чёрные птицы. Она мутно обратила внимание на то, как приближался рассвет, расчерчивая алым светом тёмное небо горизонта. Утро наступило — неужели небеса услышали её молитвы? Она спасена? Или пришла подмога? Где она? И где тот, кто причинил ей столько вреда?       — И голову тебе не с-с-сберечь… — единственное, что еле расслышала Элли перед тем как потерять сознание.

***

      Наутро миссис Пейдж ожидало странное, если не сказать страшное зрелище. В открытой комнате дочери повсюду виднелись разбросанные тряпки, напоминавшие порванное бельё. Кровать была заправлена наспех. Женщина ступила дальше, немного ближе, резко сдёргивая одеяло. Она ахнула, прикрыв рот рукой в немом крике ужаса, когда увидела на кровати кровавые пятна, разорванную в некоторых местах скомканную простынь. Нет, это наверняка галлюцинации! Миссис Пейдж на всякий случай моргнула несколько раз, но нет — странное зрелище осталось. Но где же Элли? Где её дочь?       Взгляд ещё можно обмануть, но сердце матери — никогда. Она обязательно выяснит, что здесь произошло. Она обязательно выяснит, где находится Элли, которой сейчас, конечно, нужна помощь. Элли, Элли, Элли! Нет, нельзя терять ни минуты.       — Элли! — выбежав из комнаты, женщина схватилась за деревянный проём двери, оглядывая коридор, хаотично соображая, что ей делать. Голос её дрожал. — Элли, милая! Ответь мне!       Нужно было срочно вызвать полицию: её дочь похитили, однозначно! Но почему женщина ничего не слышала? Ночью она не почувствовала даже намёка на опасность. Возможно она до сих пор спит? Транквилизаторы так действуют на сон? Как бы невзначай миссис Пейдж ущипнула себя за руку, пытаясь прогнать морок.       Медленно приблизившись, дрожащими руками женщина дотронулась до шершавых перил лестницы, всматриваясь в светлую и просторную гостиную на первом этаже. Там всё оставалось на своих местах. Тихо горели свечи, в камине потрескивал огонь. За окном вовсю светило яркое солнце. Лишь жалобное мяуканье послышалось где-то далеко за спиной обеспокоенной матери.       — Прима? — снова послышался тонкий голосок животного. Женщина качающейся походкой направилась на звук, доносившийся в конце коридора. Несколько поворотов, и она на месте. Из-за приоткрывшийся двери показался силуэт животного. Почему-то женщина, смотря на эту дверь, почувствовала, как холодок окутывает её старческие ноги. Быстро дойдя до неё, она заглянула внутрь. Кошка сидела и облизывалась возле большого зеркального полотна в полный рост, словно что-то подсказывая хозяйке.       — Чёрт, — фыркнула, не сдержавшись, миссис Пейдж, подходя к кошке. — Ты меня напугала, Прима. Где твоя хозяйка? — Взяв животное на руки, она осмотрела комнату, оставив свой вопрос в пустоте — лишь затем обратила внимание на само зеркало. Красные от слёз глаза, страх во взгляде, местами поседевшие волосы, плотно сомкнутые губы — единственное, что увидела в нём женщина. И казалось, что в нём было что-то ещё… Что-то едко знакомое…       Мотнув головой и крепче прижав животное к себе, женщина в спешке направилась к выходу, закрывая крепко скрипучую дверь.       Позже приедет полиция, хозяин дома, станут искать, будут предлагать вознаграждение за любые улики…       А старое зеркальное полотно величественно продолжает стоять, словно древняя реликвия этого дома. И каждую ночь в нём видно как по ту сторону зеркала бежит девушка, прикрывая нагое хрупкое тело, саднящее в некоторых местах, а на шее её виднеются следы длинных нечеловеческих пальцев.       Она спотыкается, падает, начиная барабанить по обратной стороне зеркала хрупкими ручками, в немом крике, утопая в слезах. И не проходит длинной минуты, как сзади начинают виднеться вспышки красных глаз, когтистые руки смыкаются на тонкой шее, закрывая девчонке рот рукой, придерживая за талию, уволакивая обратно, в темнеющую черноту зеркального полотна.