и чтобы все у всех было хорошо!

      в квартире царит полнейшая тишина, нарушаемая лишь звуками извне в виде завывании ветров декабрьской зимней метели за окном и арии эстефании бенедетто, доносящейся через тонкие стены из квартиры инженера, из его телевизора, на котором по девятому каналу уже несколько часов в преддверии праздника крутят мыльную оперу. небольшая кухня погружена во тьму, и лишь тусклая лампочка, одиноко потрескивающая и мигающая в коридоре, размытой полосой света из-под двери кое-как освещает помещение, не давая вслепую биться об углы. у стола уже с минут семь стоят и молча обнимаются два катамарановских демиурга, два создателя бэфэ, только вернувшиеся из америки от птушника ричарда, радушно приютившего на осенних каникулах своих старых, очень старых, знакомых у себя в уютной калифорнийской квартирке, и помогшего записать им новый альбом. стоят и медленно покачиваются в любимых руках под потрескивающие деревянные оконные рамы и стекла окон, окутанных узорами от вплотную налипших снежинок. стоят и жмутся от холода поближе друг к другу, уже давно не мечтав, поняв и смирившись, что оплата спасающего от зимнего мороза отопления им и не светит; ближайших выступлений пока не планируется, а с предновогоднего концерта старозубова, куда любезно были приглашены вместе с юлей составить всеволоду компанию и сыграть свои налюбившиеся катамарановцам песни, деньги были потрачены на яшкины лекарства.       вот так и стоят, держа свои окоченевшие руки друг на друге; розины лапищи на шершанских лопатках, выступающих из-под объемного, старого, серого свитера с клетчатым узором на груди и вшитыми багровыми заплатками, а яшины лапки на плечах, закрытых старой вязанной кофточкой охрового цвета, доставшейся розе от дорогой бабушки-тезки робертовны.       стоят и качаются с закрытыми глазами, уткнувшись холодными, порозовевшими носами в шею и размеренно дышат. стоят и безмолвно общаются, прямо как в детстве, когда вслух и не особо-то можно было, ведь бабушку будить в послеобеденный сон не хотелось. стоят и греются этим декабрьским вечером, последним рабочим днем в этом году, в старом-добром 1988.       лампочка последние пару раз шумно потрескивает на всю квартиру и угасает, вызывая сдавленный смешок в шершенскую шею, пускающий легкие мурашки по телу. — теперь еще и лампочку, блин, в подарок выпрашивать, нахрен

***

      раздающийся праздничный фейерверк за расшторенным наполовину окном, скрип пола, прогнувшегося под одновременно вставшими из-за стола гостями в виде инженера и хихикающих зиночки с юлей для объявления пожеланий к наступившему году, звонкий стук каемок бокалов, шипящий шум телевизора и торжественное поздравление катамарановцев с новым годом от президента стрельникова и стоящего сбоку от него с бенгальским огоньком полковника жилина, раздающееся на всю скромную-не скромную, лично украшенную розой и инженером, гостинную. — знаете, новый год я очень люблю, и подарки в этот день, ну, в новый год люблю, и поздравления и..и пожелания для всех, ну, для вас, для себя люблю..и вас люблю..       мечтательно приклонив голову на бок, вздыхает, поправляет рукой очки, и смотрит на беленный, слегка пожелтевший местами, потолок, в котором отражаются разноцветные елочные огоньки, сверкающие своим мигающим светом также в хрустальной инженеровской граненной посуде, расставленной на накрытом столе. — и в новый год, то есть в этот год, ну, то есть сейчас, я бы хотел вам..хотел вам пожелать благополучия, счастья...мечт..мечтов..м-мечты побольше и поярче, покрасочней, здоровья.... зиночка, продолжи, — стушевавшись от наплывших грез о наступившем годе, неловко поправляет очки, и садится вновь за свой стул. влюбленными, сияющими глазами смотрит и подбадривающие поднимает бокал, направленный в сторону стесняющейся зиночки. — и чтобы все у всех было хорошо! — скромно пожав плечами и игриво кольнув воздух пальчиком, озаряет каждого своей теплой, светлой улыбкой и присаживается обратно за стол, сверкая. — ну это, блин, с праздником всех! че киснуть-то, сколько было за год всего! мы вон с яшкой за границу сгоняли, и вас с зинкой свозим, на концертик наш, — весело подмахивая "козочкой" в воздухе, разливается в улыбке поджатой, нервно вертя головой и раскручивая багровые шестереночки в головушке, додумывая нелепый тост, в объявление которого с детства не горел желанием иметь участие, — и юльку прихватим, — постепенно уходит в шепот, хитро отлынивая от тоста и присаживаясь за стол, склоняется к юле, под временно отвлекшихся на, вещающеюся из коробки, речь гриши, гостей, — ты только отца разговори, нахрен, ну, мол так и так, на конкурс едешь...       с громким, до сих пор потерявшимся в мечтаниях, выдохом, инженер разворачивается боком от работающего телевизора обратно, подпирая щеку кулачком и обращаясь к каждому сидящему за столом товарищу. — эхх, красиво говорит...дорогие..нежданный...так, а-а чего это, это, нежданный-то, — очки поправляет, забирая поставленный минутой назад на стол бокал шампанского, — довольно таки и долгожданный! а ну давайте это, это, ну, самое, ну выпьем же за жданность...за долгождание...за ожидание! — с новым годом! — с завершающей президентское обращение стрельникова речью, отмечающего свой праздник в президентском кабинете в компании ребят, бывших опг - нынешних советников президента, и друга ближнего своего полковника - нынешнего министра - жилина, произносит каждый уже начинающую новый, 1989 год, фразу. вновь стукаются каемками граненных бокалов о другие и заливают комнату звуком открытого шампанского, слегка заливая еще и чистую, праздничную скатерть на столе, шипящей пеной.