Sweet blood and tasty meat 🎊

13. Утро в волчьей стае всегда начиналось рано. Вожак с приближёнными оборотнями уходил метить территорию и обновлять тропы, если их засыпало снегом, или по ним бродили чужие волки. Иногда это могло занять целый день, иногда полдня, но обычно Минхо приходил как раз к тому моменту, когда просыпался Джиниус. Они оба уже привыкли к подобному графику. На охоту так и ходили вдвоём вечером или ночью, ведь лидер боялся брать волков-охотников из стаи, дабы они не наделали много шума и не нарушили правила, установленные ведьмами для охоты на их территории. Минхо перед уходом строго-настрого приказал охранять Джиниуса, ведь немного волновался, зная, что сейчас в поселении находится чужак; к тому же, не кто иной, а представитель того же вида, что и его самка. Он осторожно поцеловал Древнего и потёрся о него, оставляя свой запах, а затем тихо вышел на улицу. — Брат, привет! Не против, если я пойду с тобой? — интересуется Кристофер. — Да, идём. Сам хотел предложить. — улыбнулся Минхо. Вообще в другое время вожак бы ни в коем случае не пошёл с Кристофом, тем более сейчас, оставляя Феликсиуса без присмотра. Однако успокаивало то, что в такое время вампиры спят непробудным сном, да и охрана в лице Чанбина и Сынмина успокаивала вервольфа. К слову, Чанбин после отворотного зелья, приготовленного Джисоном, снова был самим собой и Джин для него продолжал быть тем самым кровососом, коим был и до этого. Однако уважение к вампиру теперь поприбавилось. Тот инцидент был стёрт из памяти чёрного волка, поэтому всё вернулось на круги своя. Братья вышли из поселения, но Минхо не спешил перевоплощаться и приступать к своей почти каждодневной обязанности. Ему было интересно, что говорил Феликсиус и как тот настроен, поэтому вожак осторожно завёл разговор со старшим братом. — Крис, вероятно, Вам с Чонином не очень удобно из-за того, что пришлось разделить юрту с Феликсиусом? Вы ведь сейчас усердно хотели заняться созданием потомства? — А! За это не переживай. У Чонина течка ещё полторы недели, так что успеем. Думаю, Феликсиус сможет вернуться домой как раз к концу недели или на крайний случай к Джисону пойдёт. — Это он сказал? — интересуется Минхо. — Да. Просто его дом сгорел, вернее, он сказал, что это их с Джином особняк. Я, конечно, не очень понимаю, о чём он, но весьма интересные вещи рассказывает. — Например? — Например, что они с Джиниусом знакомы полтысячелетия и питались исключительно друг другом, никогда не ругались и воспринимали друг друга как семью. И вот теперь Джин его забыл… — Хмм… — Минхо сделал задумчивое лицо. — Ты ему веришь? — Не знаю. Но зачем ему врать? — Кристоф отвечал осторожно, прощупывая почву и пытаясь разузнать, что скрывает Минхо и как настроен к Ликсу. — Да, и то верно. Что ж, посмотрим… Мне главное, чтобы он был дружелюбен со всеми и не провоцировал братьев. В ином случае мне придётся изгнать его. Не хотелось бы проблем внутри стаи. — Да, конечно. — согласился старший брат. — Слушай, он на пиршестве ведь ничего не ел… Ему нужна кровь и … Крис понял, к чему ведёт брат. — За это не переживай. Он не голоден сейчас. Вчера мы разрешили ему выпить кровь из нашего кабана. — О, отлично! Нужно будет сегодня вечером на охоте поймать кого-то более кровевместительного. Кристоф кивает. Братья перевоплощаются в волков и прокладывают новые тропы. [Тем временем в поселении оборотней, во временной юрте Чонина и Криса] Чонин всегда просыпался рано, одновременно со своим любимым. Он провёл его, когда тот собирался с братом, а сейчас оборотень в форме лиса игрался со своим хвостом. Когда ему это надоело, он умыл себя и уселся рядом со светловолосым вампиром. Около часа Чонин смотрел на то, как спал вампир, потом ещё около часа просто лежал рядом, словно охраняя его. Вообще, по-хорошему Ликс должен был спать ещё минимум пять часов, но тот резко открыл глаза. Ему снова приснился Джин, поэтому нужно было что-то делать. Рыжеволосый оборотень обрадовался, что вампир проснулся, и начал бегать вокруг него в форме зверя. — Привет, Пушистик! А где Кристоф? — Феликсиус гладил рыжую спину лисицы. Однако Чонин резко перевоплощается в человекообразную форму и вместо шерсти вампир трогал гладкую спину рыжеволосого парня. Феликсиус испугался и быстро убрал руку с обнажённого тела. — Привет, Ликси. Кристоф ушёл прокладывать тропы с Минхо. А ты почему проснулся так рано? — Мне приснился Джиниус. Минхо сейчас нет в поселении? — Нет. Эх, самое время бы поговорить с Джином наедине! Но дневной свет для вампира являлся такой же преградой, как и вожак, поэтому нужно было ждать захода солнца. — Понятно. Наверное, Джин ещё спит. — предположил молодой вампир. — Верно. Он обычно спит в такое время и просыпается только вечером. — Чони, расскажи мне про Джиниуса? Какой он? Он словно другой теперь. — Не знаю, каким он был тогда, когда ты его знал, но сначала он был молчалив и у него не всё было гладко с Минхо. Однако позже они сблизились. Теперь Джин – часть нашей стаи, его уважают не только самки, но и большинство самцов. Он стал чаще улыбаться, иногда играет с нами… — Играет? — изумлённое лицо Ликса выглядело мило. — Ну, да. Знаешь, как играют животные друг с другом? Помнишь, как мы с тобой бегали друг за дружкой или когда я катал тебя на спине? — А! Да, помню. Ясно. А какие отношения у него с Минхо? Помимо того, что он стал его самкой, хотя я пока и это не могу воспринять и понять без разъяснений Джисона. — Нууу… Чонин не знал, что можно говорить, а о чём лучше промолчать. Ведь изменения на лицо, если сравнивать с первого дня, когда Джин только пришёл к ним, и теперь. — Говори, Чонин. — блондин устремил пронзительный взгляд на вервольфа, от которого никуда не деться — Насчёт чувств… я не знаю, если ты об этом. Но Минхо тоже изменился с появлением Джина. Он стал более ответственным, заботливым и его точно не обижает. Думаю, сейчас у них взаимопонимание. Вожак испытывает привязанность к самке, с которой начинает жить… Что чувствует Джин, я не знаю… — рассказывает Чонин и обнюхивает Феликсиуса. — Привязанность – это как любовь? — Мм… Это как одно из проявлений любви, когда ты ощущаешь необходимость быть с человеком, видеть его, ощущать рядом. Блондин слушал и понимал, что у него точно есть привязанность к Джиниусу, а вот у того она точно возникла к Минхо. — Слушай, Чони, а можешь так не делать? И немного одеться? Так как многие чувства и эмоции вернулись к Феликсиусу, то сейчас он чувствовал неловкость и ужасное стеснение, когда Чонин сидел обнажённый рядом и ласково тёрся об его щёку своей. — Прости. Это звериные замашки. Тебя это смущает? А вот раньше – нет. — улыбается Чонин и надевает набедренную повязку. — Ёсан опоил меня зельем, и теперь я могу испытывать практически все эмоции и чувства, которые мог ощущать пятьсот лет назад… А ещё мне приснился один сон и я… В общем, мне немного неловко, когда ты так делаешь. Да и не хочется проблем от Криса, понимаешь? — Какой сон? — любопытный лис не успокоится, пока не узнает. — Какой сон? Какой? Расскажи. — Не думаю, что это нужно делать. Ведь это был иллюзорный сон, снова вызванный Ёсаном, но такой реалистичный, что я до сих пор не могу его забыть. Чонин хитро улыбается, догадываясь о характере сна, поэтому решает пока не расспрашивать и оставить этот вопрос для более подходящего момента. — За Криса не переживай. То, что я тебя понюхал и пометил — это не причина, из-за которой могут быть проблемы. — В смысле, пометил? — не совсем понимает вампир. — Вот так… — Чонин снова трётся лицом о чужое, касается носом щеки и языком проводит по скуле. — Я тебя пометил. — А зачем? — с лёгким недоумением интересуется вампир. — Чтобы все знали, что ты наш! Из нашей стаи… — уточняет Чонин. — А! Ладно… Наверное, так надо… Я просто не очень знаю законы оборотней. Чонин отстраняется и улыбается. Он рассказывает некоторые моменты из жизни вервольфов, некоторые законы стаи, а Феликсиус с интересом слушает. На удивление, вампиру не хотелось спать и он с нетерпением ждал захода солнца. И как только оно скрылось за горизонт, светловолосый уже думал, как сейчас встретится с Джином. Чонин не успел понять, что произошло, когда Ликс сказал: — Извини, Чони, я на минутку. И парень растворился чёрной дымкой. Лис быстро выбежал из юрты и увидел, что блондин перенёс себя к юрте вожака, там, где находился Джин. Рыжеволосый оборотень быстро направился туда. У входа Феликсиусу сразу преградили путь Сынмин и Чанбин. Они грозно скалились и рычали. — Пустите меня. Я просто хочу поговорить с Джином. — Без вожака тебе нельзя входить к чужой самке. — прикрикнул Чанбин. — Да что вы заладили? Нельзя! Нельзя! Это мой друг… Я знаю его уже столько лет, сколько ты ещё не жил на этом свете! — достаточно громко кричал Феликсиус. — Похую, сколько тебе лет. Приказ вожака. Уходи по-хорошему! — рыкнул Бин. Чонин подбежал к Феликсу и начал его оттаскивать от двух вервольфов, которые уже приняли вторую форму. — Ликси, пойдём. Думаю, потом сможете поговорить. Шансов больше это сделать, когда Минхо вернётся. — объясняет рыжеволосый оборотень и пытается быстренько всё уладить. Молодой вампир злится. Очень злится, но Чонина слушается, и они возвращаются в юрту Кристофа. — Ликс, больше так не делай. Ты заставил меня нервничать. Мне нельзя нервничать. — Извини, я просто думал, что смогу поговорить с ним. А почему тебе нельзя нервничать? — Мы с Крисом планируем потомство, и для лучшей вязки я должен быть спокоен и в хорошем настроении. Феликсиуса эти слова удивляют и вызывают любопытство. — Потомство… Наверное, это чудесно… — задумывается Феликсиус, который понимает, что никогда не сможет ни дать его, ни получить. Стало чертовски грустно и даже больно до сжатия сердца острыми тисками от этой мысли. Однако Чонин тоже грустнеет и тихо делится: — Да, чудесно… Но у нас не получается. Во-первых, из-за разной видовой принадлежности вязка сама по себе маловероятная и рискованная, а во- вторых, слишком много стресса за последние недели произошло: то недостаток пищи, то ураган, который разрушил нашу с Крисом юрту… В общем… — Эй, не расстраивайся и не опускай руки. Всё получится обязательно и твои желания сбудутся. Ведь ты со своей парой, и у вас это… любовь, а значит, всё точно должно получиться. — подбадривает гость и легко улыбается. Такие утешительные и поддерживающие слова были очень кстати для Чонина, и он снова повеселел. — Так… думаю, самое время мне слетать к Джисону. — озвучивает свой план вампир. — Извини, я бы пошёл с тобой, но мне никуда нельзя выходить без своего самца в состоянии течки. — В каком состоянии? — переспрашивает Феликсиус. — Ладно, расскажешь мне, когда я вернусь, хорошо? Чонин кивает и взглядом провожает Феликсиуса. Тем временем Джиниус уже давно проснулся. Проснулся ещё тогда, когда у его юрты стоял другой вампир и громко просил, чтобы его пустили поговорить. Конечно же, Древний сразу почувствовал его запах и внимательно слушал, что тот говорил Чанбину. Как это всё странно! Знает меня пятьсот лет… А я его первый раз вижу… Ведьмовщина какая-то! Через час вернулись братья. Минхо сразу же зашёл в свою юрту и отпустил охранников. Вожак первым делом обнюхал свою самку, потёрся о неё лицом и телом и, не улавливая чужого запаха, успокоился. — Я скучал! — Я тоже! — отвечает Джин и тоже по привычке трётся о самца. — Почему так долго сегодня? — Разведывали новую территорию. — Где? — За рекой на запад от нашего поселения. Странно, но там пусто. Ни других стай, ни вампиров, ни ведьм. Думаем разузнать ещё и перенести поселение туда. — Ого, это же так далеко. — Древний мрачнеет и погружается в мысли. — Да, но далеко смотря от чего… — От моего старого дома. Хоть он и сгорел, но… — Да, я понимаю. Но всё равно необходимо время, чтобы Джисон его отстроил… Да и твой дом там, где я. Разве не это ты мне говорил? — Конечно. Там, где ты! — Джиниус обнимает Минхо, и они стоят так некоторое время. Вожак хочет спросить кое-что, но не знает, с чего начать, поэтому как всегда начинает издалека. — Пока нас не было в поселении, всё было тихо? Никто не нарушал правил? — Всё было тихо. Так же, как и раньше. Лишь наш гость порывался поговорить со мной, но Чанбин и Сынмин его не пустили. — Правда? — Минхо делает удивлённый вид и садится на войлочную подстилку, пока вампир подкидывает угли в очаг. — Да. Он постоял у нашей юрты, но потом его забрал Чонин и они ушли. Минхо решает играть по-хитрому: — Ты, наверное, думаешь, что я не хочу, чтобы ты общался с представителем своего вида. Но это не так. Ты сам хочешь узнать, что он скажет тебе? Джиниус задумывается. — Всё, что надо — я уже услышал. Он меня якобы знает пятьсот лет и считает меня своим другом, но я не помню его. Даже если его слова правда, то не вижу смысла в этой беседе, ведь я его всё равно не знаю. Минхо радуется и, можно сказать, выдыхает со спокойной душой. — Ладно, но если захочешь с ним поговорить, просто скажи мне. Я переживаю за тебя и забочусь. Не хочу, чтобы тебе что-то или кто-то угрожал. — Я знаю. Не волнуйся. — улыбается Джиниус и садится рядом с Минхо. — Когда пойдём на охоту? — Сегодня уже можем не идти. Мы с Крисом по возвращению домой загнали кабана и Крис поймал несколько диких гусей. Одного целого попросил для Чонина. Я отдал, ведь они хотят потомство. Джиниус целует Минхо и радуется, что тот стал намного ближе со своим братом и помогает ему и Чонину. Внезапная мысль вырывается изо рта вампира: — А ты хочешь потомство? Вожак не ожидал такого вопроса и растерялся. — Ну… Я… Раньше не хотел… Все эти заботы о маленьких спиногрызах не для меня… Но… Джиниус внимательно слушает, пристально всматриваясь в яркие голубые глаза, в которые в моменты таких разговоров по душам почему-то хотелось смотреть. Минхо сейчас был, как открытая книга и такой настоящий. Джин любил читать книги, и эта попалась достаточно интересная. — …Но признаюсь с тобой бы хотел, только вот… — Да, знаю. Только вот я не могу тебе их подарить, потому что я вампир. — Джисон сказал, что шанс в пятьдесят процентов, и он поможет выносить, если получится. — Хо, не тешь себя пустыми надеждами. Если вдруг захочешь потомство со свободной самкой. Просто скажи мне, ладно? Я приму его, по крайней мере, очень постараюсь принять этих волчат. Оборотень словно почувствовал какую-то боль внутри от слов вампира, да и он сам, вероятно, слегка расстроился из-за этого разговора, поэтому, чтобы развеселить свою самку, Минхо начал заигрывать с ней, перевоплотившись в волка. Джиниус улыбался и убегал, но иногда его ловили и облизывали. Затем игры продолжились в человеческой форме. [Временная юрта Криса и Чонина] — Чони, где Феликсиус? Всё в порядке? — Привет, Любимый! Он полетел к Джисону поговорить. — Ясно. А он не…? — Пытался, но Сынмин и Чанбин, конечно же, стояли у входа и не пустили. — Ох, если то, что он говорит, правда, то мне его очень жаль. Представляю, что он чувствует. — Да, а чувствует он сейчас всё благодаря этому негодяю Ёсану. — Слушай, не будет ли ошибкой, что мы его приютили? — внезапно спрашиваете Крис. Чонин меняется в лице и даже злится: — Что ты такое говоришь? Какие ошибки? Мы ведь знаем его. Ему некуда идти, и он хороший. И что, что он вампир? Он человечнее многих из нас. — Тише, Маленький, чего так злишься? Я ж не против. Просто боюсь, что ты будешь нервничать из-за всей этой ситуации. — Я уже нервничаю из-за твоих слов. — бурчит недовольно Чонин и ложится на свою часть юрты. — Прости! Я просто хочу, чтобы у нас всё получилось, и мы были счастливы. — волк подходит к лису и обнимает его. — Я знаю. Знаю, Крис. Но у меня такое чувство, что нельзя его бросать одного. Ему сейчас очень плохо и мы в силах скрасить его одиночество. — Согласен. А сейчас у меня есть кое-что для тебя! Вервольф выходит, а потом тащит из тайника гуся. — Гуусь! Где ты его нашёл? Они так редко попадаются сейчас. А если Минхо узнает? Я так люблю гусей. — глазки Чонина засияли, и он раза три облизнулся. — Я знаю, Маленький. Мы были на охоте, и я поймал для тебя. Я попросил у Минхо, и он разрешил одного забрать целиком. — Хаха! А это точно был Минхо? Чтобы он и отдал самое вкусное. Да ну… — Сам удивился, но он очень поменялся. Он сильно переживает за будущее стаи и за то, что нынешнее наше место не особо подходит для выращивания потомства, поэтому ищет любые варианты. Мы были в западной стороне. — Ого, так далеко… А ведь там… Чонин не договорил, так как к ним влетел Феликсиус, которому ещё в первый день вручили пригласительный в эту юрту. Оборотни испугались от столь внезапного появления, а Чонин даже спрятался за спиной Криса и с гусем в зубах. — Ой, простите! Я напугал вас? — Привет, и больше так не делай. Чонину нельзя пугаться и нервничать. — строго сказал Кристоф и погладил свою самку. — Да, хорошо. Я буду входить обычным способом через дверь. Прошу прощения ещё раз. — Ничего. Всё нормально. — улыбается Чонин. — Удалось поговорить с Джисоном? — Увы, нет! Сейчас его нет в деревне ведьм. Я поспрашивал у всех, у кого только мог. Его отправили на тайное задание, и неизвестно, когда он вернётся. — Эх… Жаль. — вздыхает Чонин. — Да, жаль, но я не теряю надежды и верю, что Джин вспомнит меня. Возможно, не так быстро, как мне бы этого хотелось, но всё же вспомнит. Лис сел на грубую подстилку и принялся тщательно и по-лисьи ощипывать гуся. Когда на нём не осталось ни пёрышка, оборотень оценил свою работу. — Ликс, ты пил кровь гуся? — интересуется Крис. — Нет. — Хочешь попробовать? — Ну, сейчас выбирать не приходится, так что хотел бы попробовать. — Лисёнок, ты ведь поделишься вкусняшкой? — спрашивает оборотень у своей самки, которая как нечто драгоценное, прижала несчастного гуся к своей груди. Чонин явно не особо хотел делиться, и эти глазки ответили за него. Феликсиус смеётся, ведь это выглядело так забавно и мило. — Не нужно. Пусть ест. Однако строгий взгляд Кристофа и рыжеволосый оборотень, словно от сердца, отрывает тушку гуся и протягивает вампиру. — Давай вместе. Лис делает первый укус и, чтобы сильно не брызгала кровь, немного выпивает. Феликсиус присоединяется, и вампирская сущность моментально украшает его лицо. Кровь гуся не очень нравилась вампиру, но выбора не было. Он выпил большую часть, а Чонин, перевоплотившись во вторую форму, начал есть мясо. Крис наблюдал за своей самкой и вампиром. Он не был голодным, поэтому когда Чонин предложил, то обгладал лишь крылья. Трапеза вышла достаточно грязная и кровавая. Чони перевоплотился в человека и был весь грязный. Крис улыбнулся и, сказав на свою самку «Грязнуля», принялся её вымывать. Феликсиус привык, что когда он питался Джином, то почти никогда не был испачканным, да и у них были платочки, которыми можно было при необходимости вытереться. Вампир начал шарить по карманам в его поисках. Однако он даже не успел достать его, как с двух сторон был окружён вервольфами. Они переглянулись между собой и, улыбнувшись, принялись облизывать Ликса. — Что вы?.. За…зачем? Вампир действительно не ожидал, когда по его губам скользнул язык Чонина, а следом за ним и язык Криса. Щёки тоже были облизаны и там, где по шее текла кровь, её тоже ловко слизали, заставив блондина шумно выдохнуть. Когда Феликсиус был полностью вымыт таким образом, вервольфы снова начали облизывать друг друга, иногда задерживаясь на губах и чувственно касаясь ими. А вот это было интересно молодому вампиру, и он нагло пялился на оборотней, которые начали ласкаться прямо, как в том его иллюзорном сне. Собственно, вампир целовался только во сне и мог только представлять, как ощущались эти поцелуи. В любом случае, у этих двоих это выглядело очень красиво и казалось, что это было невероятно вкусно. Феликсиус задумался, и снова стало больно. Он на миг представил, что, наверное, так же целуется и Джин с Минхо. Пепельноволосый волк, наверное, также вылизывал Джина, а тот позволял, потому что думает, что Минхо его любит. Вампир не мог понять, как так получается, что с ним физически всё хорошо, но внутри ощущение, словно его сердце разрывают на куски чьи-то острые зубы… Они такие острые, что вонзаются в его плоть и протыкают уже давно неживое сердце. Но почему же тогда так больно? Вампир не замечает, как по его щекам текут чёрные слёзы, но это замечают оборотни и пугаются. Они вмиг обступают вампира. — Ликс, что случилось? — Ааа! Ничего-ничего! Извините. Я вас отвлёк от процесса… Я могу постоять на улице. — Ты не будешь стоять на улице. — немного строго говорит Кристоф. — Знаю, тебе больно, но ты не должен страдать в одиночестве. Мы докопаемся до правды! — И ты не один. — добавляет Лис. — У тебя есть мы. Помнишь, мы тебя пометили? Теперь, считай, ты в нашей стае. Улыбка Чонина почему-то согревает и делает немного легче. Вервольфы вдвоём слизывают некрасивые вампирские слёзы и обнимают вампира. Ему неловко, да и мешать оборотням не хочется. Нужно постараться поскорее вернуть Джина и покинуть поселение. Думалось молодому вампиру. Однако сказать всегда легче, чем сделать, учитывая, что следующие дни вампиры абсолютно не пересекались и Минхо всё время был с Древним, а если его не было, то юрту всегда кто-то охранял. И к тому же, Кристоф и Чонин практически не давали Феликсиусу расхаживать по поселению. Они ни на минуту не оставляли его в одиночестве, развлекая всеми возможными и невозможными способами...