Show Me Your Heart Clearly. Покажи мне ясно свое сердце.

      Если бы можно было влюбиться в кого-то исключительно по его запаху, Минхо уверен, что нашёл бы любовь всей своей жизни. Это что-то сладкое, цветочное и знакомое, что-то похожее на возвращение домой в тёплые объятия. Лишь изредка он улавливает его запах, задерживаясь в коридоре и вестибюле, когда утром уходит на работу и когда возвращается домой после долгого дня. Это всегда заставляет его шататься. Это всегда вызывает у него желание.       Проблема в том, что Минхо не знает, кому принадлежит этот аромат. Он знает, что он больше всего похож на омегу и живёт в том же здании, что и он, но их графики, похоже, никогда не совпадают, поэтому он никогда с ним не встречался. В более слабые и возбуждающие моменты Минхо думал о том, чтобы ходить по домам в поисках своей самопровозглашённой второй половинки, но затем быстро передумал, понимая, что это, вероятно, немного жутковато. Таким образом, увы, ему ничего не остаётся, как безнадёжно тосковать по тому, кого он даже никогда не видел. А Минхо, привыкший получать то, что хочет, ненавидит тосковать.       Минхо редко задерживается допоздна. Он рано встаёт, поэтому тоже предпочитает рано ложиться спать, но сегодня вечером его вынудили после работы пойти на празднование дня рождения одного из коллег. К тому времени, когда социально приемлемо идти домой, уже далеко позади тот час, когда он обычно ложится спать. Он чувствует себя усталым и сварливым, волочит ноги в неудобных классических туфлях, которые не предназначены для караоке-вечера, и идёт по вестибюлю своего многоквартирного дома. Запах снова здесь, сильнее обычного. Он окутывает его, как успокаивающий плащ, сглаживает напряжение в плечах и даёт ощущение приятного тепла изнутри. Если бы он не был так измотан, он, наверное, задумался бы о том, почему сейчас так сильно пахнет, но у него нет на это сил.       Когда Минхо поворачивает за угол, чтобы добраться до лифта, он видит, что он вот-вот закроется. — Пожалуйста, придержите дверь! — кричит он немного отчаянно, ускоряя темп. Он мог бы легко дождаться, пока лифт снова спустится, но любое дополнительное время ожидания кажется в данный момент невыносимым. Он просто хочет лечь спать. К счастью, тот, кто находится в лифте, добрая душа, и двери снова открываются, как только Минхо добирается до него. И замирает.       Перед Минхо стоит, возможно, самый красивый человек, которого он когда-либо видел за всю свою жизнь – и он сам очень красив, так что это непростое искусство. Его длинные чёрные волосы собраны в высокий хвост, за исключением чёлки, обрамляющей великолепное лицо. Красивые глаза, красивый нос, красивые губы, которые Минхо хочет либо целовать, пока они не покраснеют и не опухнут, либо не почувствовать, как они обвились вокруг его члена при первой же возможности. Его руки украшены несколькими кольцами, а ногти выкрашены в чёрный цвет. Минхо не может разглядеть большую часть его тела под длинным чёрным пуховым пальто, которое он носит, но он высокий, а чёрные ботинки на платформе делают его ещё выше. Однако, что действительно заставляет Минхо задуматься, так это его запах. Это аромат. Это человек, по которому Минхо тосковал буквально несколько месяцев.       Минхо смотрит дольше, чем следовало бы. Достаточно долго, чтобы двери снова начали закрываться, прежде чем человек нажмёт кнопку, чтобы оставить их открытыми. — Ты войдёшь или что? — спрашивают они, смущенно сдвинув темные брови. «Надеюсь, скоро буду», — почти отвечает Минхо, но отказывается от этого. Он не хочет выглядеть стереотипным похотливым альфой, хотя именно это он и чувствует сейчас.       — Я могу подождать, если тебе некомфортно, — предлагает Минхо, но симпатичная омега лишь закатывает глаза.       — Всё в порядке. Уверяю вас, я прекрасно справлюсь. — "Но сможешь ли ты справиться со мной?" Минхо думает. Он поджимает губы, чтобы не произнести какую-то нелепую, вызывающую возбуждение чепуху, и, не говоря больше ничего, проходит через двери и позволяет им закрыться и запереть его в лифте с этим шедевром личности. Минхо собирается нажать кнопку своего этажа и понимает, что она уже нажата. Его взгляд скользит по симпатичной омеге. Значит, они практически соседи. Удивительно, что они ни разу не столкнулись друг с другом. Симпатичная омега поднимает брови. — Ты тоже на восьмом этаже?       — Да, — говорит Минхо. — Квартира 8F.       —Хм...я в 8В. — Он ещё раз оценивает Минхо. — Кажется, я тебя здесь не видел.       — То же самое, я бы точно вспомнил, что видел тебя, — говорит Минхо, прежде чем он может помочь себе, и почти сожалеет о своих словах, но румянец, пробегающий по щекам хорошенькой омеги, оправдывает это.       Застряв в замкнутом пространстве, аромат становится ещё более невыносимым, и Минхо чувствует, как у него наворачиваются слюнки от желания попробовать. Он держит себя в углу, решительно сжимая поручень, прикрепленный к стене позади него, побелевшими костяшками пальцев. Симпатичная омега откинул голову назад и смотрит, как цифры над дверью растут, пока лифт медленно поднимается, а Минхо изо всех сил старается не смотреть на его шею, но она настолько чертовски красива, что он не может этого не делать. Даже когда он пытается отвести взгляд и посмотреть буквально в любом другом направлении, вместо этого он встречает его отражение в зеркальных стенах, и всё, о чем он может думать, это все те неприятные вещи, которые он хотел бы сделать, если бы ему разрешили. Боже, ему действительно нужно выбраться отсюда. Почему эта штука всегда такая чертовски медленная?       Как только Минхо довёл эту задумку до конца, лифт резко остановился. Свет мигает на мгновение, но милосердно продолжает гореть. — Какого черта? — говорит омега и безуспешно начинает быстро нажимать все кнопки. Лифт остаётся твердо неподвижным. На лице омеги паника. — Нет-нет-нет-нет-нет...       — Эй, всё в порядке, — пытается успокоить Минхо. — Просто нажми кнопку тревоги. Видишь? Здесь. — Нажимает на отмеченную колокольчиком внизу строк, но ничего не происходит. Он хмурится. Пытается ещё несколько раз. Тем не менее, ничего, никакого ответа. — Оу...       — Ебать. — омега достаёт телефон и, кажется, пытается кому-то позвонить, но ругается, когда понимает, что у него нет сигнала. Они повторяют действие ещё несколько раз, отчаянно пытаясь заставить его работать, когда становится ясно, что этого не произойдёт. В конце концов, их плечи опускаются в поражении. — Хорошо. Думаю, мы официально застряли.       — Думаю, да, — говорит Минхо, отступая обратно в свой угол, пытаясь увеличить расстояние между ними, насколько это возможно, учитывая имеющееся у них ограниченное пространство. Чем дольше они будут так оставаться, тем труднее Минхо будет сопротивляться первобытному желанию прижать хорошенькую омегу к стене. Он уже чувствует, как напрягается при одной мысли об этом, что очень плохо для его плана «Не все Альфы». Он делает глубокий, резкий вдох. Это не так уж и сильно, когда служит только для того, чтобы наполнить его ноздри ещё большим количеством этого дразнящего аромата. Ебать. Возможно, если он сосредоточится на разговоре, он сможет отвлечься. — Как тебя зовут? — Омега смотрит на него прищуренными глазами, и Минхо пожимает плечами. — Если мы собираемся застрять здесь на какое-то время, нам стоит познакомиться поближе, верно? Или я могу просто продолжать называть тебя «милой омегой».       Какое-то мгновение он всё ещё выглядит задумчивым, вероятно, неуверенным в намерениях Минхо, но его щеки покрываются очаровательным румянцем от наглых слов Минхо. Он вздыхает. — Я Хёнджин.       — Приятно познакомиться, Хёнджин-сси, — говорит Минхо. — Я Минхо. Если вы не возражаете, я спрошу, какое местоимение вы предпочитаете? — И снова он, похоже, не решается ответить, поэтому Минхо продолжает: — Ты очень красивая, так что…       — Ох, а мужчины не могут быть красивыми? — возражает Хёнджин. В его тоне звучит что-то почти оборонительное, как будто ему уже приходилось спорить об этом раньше.       Минхо пожимает плечами. — Я имею в виду, конечно. Я мужчина, и я невероятно красив. Я просто не хочу ошибочно относиться к тебе, если смогу этого избежать. — Сейчас Хёнджин выглядит озадаченным, как будто он не ожидал такого ответа. Его лицо очень выразительно, считает Минхо. Он задаётся вопросом, какое выражение лица будет у Хёнджина, когда его трахают, а затем тут же решает, что ему нужно перестать думать об этом ради собственного здравомыслия. Он пытается быть уважительным, даже если это отнимает у него много сил.       В любом случае, Хёнджин фыркает, губы дёргаются от плохо скрываемого веселья. — Ну, — тянет он, медленно осматривая тело Минхо. — В большинстве случаев я идентифицирую себя как мужчина, но если ты хорошо ко мне относишься, я могу быть твоей девочкой. — Он тут же затыкает рот рукой, широко раскрыв глаза от досады. У Минхо отвисает челюсть. Какого черта? — О боже мой, мне так жаль. У меня приближается течка, так что я... я немного... — он сжимает губы. Его щеки снова очаровательно покраснели. Минхо хочет его изнасиловать. Или, может быть, просто поцеловать его повсюду, а затем, возможно, ещё немного изнасиловать его. В том порядке, в котором он считает нужным.       По лицу Минхо медленно расплывается улыбка. — Всё в порядке, — уверяет он его. Он выдыхает обиженный вздох. — Однако я так плохо умею быть хорошим. Может быть, мне нравится быть немного грубым с моими девочками. — Это вызывает дрожь по телу Хёнджина, и Минхо наклоняет голову в сторону. — Хм, это было слишком?       — Нет! — Хёнджин говорит слишком быстро. — Я имею в виду… черт... — Он увлажняет губы, и Минхо темными глазами следит за движением его языка. — Когда я сказал, что у меня приближается течка, я имел в виду, что-то вроде... прямо сейчас. Так что, наверное, я вроде как... ах... на грани. — Хёнджин неуверенно улыбается. У Минхо пульс учащённый. Теперь он понимает, почему запах Хёнджина даже более соблазнителен, чем обычно, почему так трудно подавить инстинкт прижать его лицом к полу, но Минхо также понимает, что для Хёнджина должно быть невероятно страшно находиться в таком уязвимом положении, застряв в замкнутом пространстве с альфой, которого он даже не знает. Минхо держит руки за спиной, всё ещё держась за поручень, и пытается дышать в основном через рот, чтобы максимально сдержать запах. Надеюсь, они скоро выйдут отсюда. Прежде чем Минхо сделает какую-нибудь глупость.       Вентиляции нет, и Минхо вскоре начинает потеть в своём рабочем костюме. Он снимает пиджак и ослабляет галстук, чтобы расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки, пытаясь притвориться, что не видит, как Хёнджин наблюдает за ним. Хёнджин прислонился к стене напротив Минхо. Его голова запрокинута назад, а глаза начинают выглядеть немного стеклянными, вероятно, из-за приближающейся течки. Минхо хмурит брови. — Тебе не жарко в этом пальто? — он спрашивает. Если Минхо вспотел в своём относительно тонком пиджаке, Хёнджин, должно быть, сгорел. На его верхней губе, вдоль линии роста волос и на шее капельки пота, и Минхо хочет слизнуть их. Он прочищает горло. — Ты можешь снять это. Если хочешь, конечно.       — Хм, — говорит Хёнджин, закусив нижнюю губу зубами. — Однако предупреждаю: под ней я ношу рабочую одежду.       — Что, униформа или что-то в этом роде? — спрашивает Минхо. — Ты не хочешь, чтобы я знал, где ты работаешь? — Хёнджин качает головой, а Минхо хмурится. — Иии что?       Хёнджин вздыхает. — Просто… ну, думаю, мне придется тебе показать. Он расстёгивает молнию пальто, которая доходит до голеней, и когда он позволяет ей расстегнуться, Минхо едва удаётся сдерживать себя. Рабочая одежда Хёнджина, судя по всему, состоит из крохотного укороченного топа, ещё более миниатюрных шорт, колготок в сеточку и ботинок на платформе до бедра. На виду так много кожи, что Минхо хочет прикрыть свой рот. От этого у него кружится голова.       — Чем...чем именно ты занимаешься на работе? — Минхо задыхается сквозь стиснутые зубы.       — Я танцор в ночном клубе, — говорит Хёнджин, что объясняет странный график работы, а также одежду. Это не объясняет, как бесстыдно он сбрасывает с себя пальто, позволяя ему упасть на пол. Минхо мог бы вырвать поручень прямо из стены, учитывая, как сильно он его сжимает. Хёнджин нерешительно смотрит на него, затем издает слабый смешок. Его рука дрожит, когда он гладит ею собственный обнаженный живот, и он отводит взгляд куда-то в сторону, нахмурив брови. — Ммм...черт, ты не можешь продолжать так на меня смотреть. Я собираюсь...       Минхо сглатывает. Его сердцебиение громко отдаётся в ушах. — Что ты собираешься? — спрашивает он тихим гулом. Дыхание Хёнджина поверхностное. Он смачивает губы. Боже, его язык. Его рот. Его глаза. Минхо чувствует себя диким. Скаковая лошадь, дёргающаяся в удилах, дикая и нетерпеливая, жаждущая, чтобы ее выпустили на волю. — Что ты собираешься , Хёнджин? — Сделав глубокий, ровный вдох, Хёнджин наконец снова смотрит на Минхо. В его глазах огонь. Хёнджин делает ещё один шаг ближе, но Минхо бросается вперёд прежде, чем Хёнджин успевает сделать что-нибудь ещё, а затем он прижимает Хёнджина к стене, как он и мечтал. В такой близости запах настолько интенсивен, что зрение Минхо затуманивается, и всё же он всё ещё не может устоять перед желанием уткнуться носом в место за ухом Хёнджина, чтобы вдохнуть его. Минхо стонет. — Боже, ты так чертовски хорошо пахнешь.       — П-пожалуйста, — задыхаясь, выдыхает Хёнджин. Он чувствует лихорадку в тех местах, где их тела прижаты друг к другу. Он издаёт протяжный, жалобный стон и пытается приблизиться к нему как можно ближе, но Минхо удерживает его на месте, одной рукой опираясь на его тонкую талию, а другой обхватив его за горло. Минхо обычно не позволяет себе так терять контроль и понимает, что это ужасная идея. Есть в Хёнджине что-то такое, что делает его безрассудным.       Сделав последний глубокий вдох, Минхо отстраняется. Хёнджин смотрит на него, красивые губы приоткрыты, освобождая место плаксивому вздоху. Он выглядит окаменевшим. Минхо стиснул зубы. Возможно, это было слишком, слишком опрометчиво, чтобы он просто так прижал омегу без устного согласия. — Скажи мне остановиться, — говорит Минхо, глядя Хёнджину прямо в глаза. Для этого ему приходится запрокинуть голову назад, но даже с учётом разницы в росте ясно, что Минхо находится в сильной позиции. — Скажи мне, что ты этого не хочешь.       — Поцелуй меня, — вместо этого хнычет Хёнджин, и Минхо не отказывает ему. Губы Хёнджина такие мягкие, какими кажутся, а вкус его рта вызывает у Минхо головокружение от желания. Он просовывает своё бедро между бёдрами Хёнджина, позволяет ему прижаться к нему, и целует его, целует и целует, пока его лёгкие не горят так сильно, что ему, в конце концов, приходится отстраниться. Зрачки Хёнджина расширены и почернели. Его накрашенные чёрным ногти вцепляются в рубашку Минхо сзади. Он скулит. — Минхо...Минхо, пожалуйста.       — Шшш, — упрекает Минхо. Он подносит два пальца ко рту Хёнджина и толкает их внутрь, и Хёнджин стонет вокруг них, закатывая глаза и закрывая веки. То, как Хёнджин сосёт пальцы Минхо, настолько непристойно, настолько идеально, что Минхо почти кажется, что он мог бы кончить именно от этого. Он толкает глубже, настолько, что горло Хёнджина сводит судорогой от этого вторжения. Минхо шипит. — Бля, ты такой чертовски горячий. Держу пари, что ты будешь выглядеть ещё лучше, если будешь сосать мой член. — Глаза Хёнджина распахиваются. Он не может говорить, когда Минхо подавляет его язык, но издаёт приглушённый звук и энергично кивает. Минхо ухмыляется. — О, тебе бы это понравилось, да? — Хёнджин снова кивает, затем хмурится, и Минхо вытягивает пальцы, позволяя ему говорить.       Хёнджин задыхается. — Д-да, но я не знаю, сколько у нас времени, прежде чем эта штука снова начнёт работать, и мне очень нужно, чтобы ты меня трахнул.       Он посылает разряд электричества по позвоночнику Минхо, оседая, как потрескивающие статические заряды, в глубине его желудка. Он мрачно усмехается. — Тебе это нужно , да? —он говорит. Одной рукой он всё ещё сжимает талию Хёнджина, но двигает её назад и вниз, чтобы нащупать весёлую маленькую попку Хёнджина, едва прикрытую крошечными шортиками. — Ты уже весь мокрый от меня?       — Почему бы тебе не узнать? — Хёнджин бросает вызов, обнимая Минхо за плечи, и Минхо чувствует рычание, грохочущее в его груди. О, так это будет так. Без колебаний он просовывает руку за пояс шорт Хёнджина сзади. На Хёнджине нет нижнего белья, потому что, конечно, нет, поэтому Минхо легко просунуть пальцы в одно из больших отверстий в сетке и почувствовать скользкую ткань между ягодицами Хёнджина, настолько мокро, что с него практически капает. Челюсть Хёнджина отвисает, как будто он не ожидал, что Минхо действительно это сделает. Хотя он определённо не против прикосновений. На самом деле, он сдвигается назад, как будто пытается заставить Минхо засунуть пальцы внутрь, и Минхо мычит.       — Ты маленькая шлюшка, верно? — он говорит. Чудом ему удаётся сохранять ровный голос, несмотря на то, насколько неустойчиво он себя чувствует в данный момент.       — Угу, — соглашается Хёнджин, стонет как шлюха, когда Минхо сдаётся и позволяет кончикам двух пальцев войти в него. — Всё для тебя, альфа. — Минхо рычит и толкает оба пальца до конца, а Хёнджин с прерывистым всхлипом откидывает голову назад. Это движение обнажает его горло, чем Минхо в полной мере пользуется, наклоняясь и прижимается к нему ртом, чтобы можно было оставлять следы на бледной коже Хёнджина. Минхо толкает третий палец, а затем четвёртый, движения ограничены тем, что его рука застряла между Хёнджином и стеной, к которой он прислонился, но Хёнджин производит более чем достаточно ловкости, чтобы Минхо мог легко раздвинуть его, вот так.       Считая это достаточно хорошим, Минхо вытаскивает руку из шорт Хёнджина и делает шаг назад, несмотря на протестующее нытье Хёнджина. — Повернись, — приказывает Минхо, и Хёнджин подчиняется. Он крутится, упирается руками в поручень, слегка наклоняется. Грубым рывком Минхо сдёргивает с Хёнджина шорты. Они тугие, и неумолимый материал прилипает к коже Хёнджина, поэтому Минхо решает оставить их на полпути, натянув ровно настолько, чтобы обнажить дырку Хёнджина и пятно, которое блестит вокруг неё. Если бы они не делали это в лифте, Минхо не хотелось бы ничего больше, чем попробовать его на вкус, но, увы. Он просовывает три пальца обратно внутрь, просто чтобы посмотреть, как тело Хёнджина их поглощает. Боже, Минхо нужно немедленно вставить в него свой член. — У тебя есть презерватив?       — В м-моём кошельке, — выдохнул Хёнджин. "Карман." Минхо тянется к брошенному на пол пальто и роется в одном из карманов, чтобы обнаружить бумажник Хёнджина. Он роется в нем и в конце концов находит небольшой пакет из фольги, засунутый между толстыми стопками денежных купюр. Минхо также мельком видит удостоверение Хёнджина и мычит.       — Я старше тебя. Так что, ты должен называть меня хёном.       Хёнджин смотрит в глаза Минхо через зеркальную стену перед ним. — Оппа, — мурлычет он с нахальной ухмылкой и стонет, когда получает резкий шлепок за свою наглость.       Минхо расстёгивает ремень и выдёргивает его из петель. Он расстёгивает свои брюки и замечает, как Хёнджин вытягивает шею, словно пытаясь посмотреть на отражение члена Минхо. Хёнджин задыхается, когда Минхо грубо хватает его за хвост. — Смотри вперёд, — командует Минхо. На губах Хёнджина раздражённо надутые губы, но он больше не пытается пошевелиться, а лишь с упрямой решимостью выдерживает взгляд Минхо. Минхо вытаскивает свой член, издавая довольный вздох, когда он наконец освобождается от ограничений его штанов. Он разрывает обёртку зубами, накатывает презерватив на свой член и несколько раз поглаживает его для пущей убедительности, даже несмотря на то, что он не может стать ещё возбужденнее, чем сейчас. Он пинает ботинки Хёнджина. — Раздвинь мне ноги.       — Такой властный, — вздыхает Хёнджин, но подчиняется, шаркая ногами дальше, чтобы Минхо было легче переносить разницу в росте.       — Хм, но у меня такое ощущение, что ты в этом заинтересован, — комментирует Минхо. Он прорывает дырку в сетке, чтобы облегчить доступ, и Хёнджин ноет о том, что он испортил его дорогие колготки и о том, как ему придётся их заменять, но жалобы утихают, как только Минхо занимает позицию, чтобы он мог начать толкаться в Хёнджина. В зеркало он наблюдает, как глаза Хёнджина тускнеют, а его рот отвисает. Минхо большой. Он знает, что он большой, поэтому действует медленно, даже несмотря на то, что ощущение скользкого, тугого жара Хёнджина и его аппетитного запаха заставляет Минхо хотеть полностью погрузиться в него и врезаться в него с безрассудной энергией. Он проводит ладонью по спине Хёнджина, под тонкой тканью укороченного топа. — Спорим, тебе нравится, когда тебе говорят, что делать. Спорю, тебе нравится, когда тебя швыряют и бьют до синяков. Такая маленькая покорная шлюшка, как ты. — Минхо, наконец, достигает конца, а Хёнджин немного подкашивает. Это настолько мило, что Минхо не может сдержать весёлого смешка. —Ты очарователен.       Хёнджин скулит. Он опускает голову, его руки дрожат от того, насколько крепко он держится за поручень. — Черт, — шепчет он. — Боже, ты… ты такой… — его слова превратились в сдавленный стон, когда Минхо повёл бёдрами. Хёнджин такой чертовски мокрый, его скользкое пятно полностью покрывает член Минхо, когда тот вытаскивает его, и непристойно хлюпает, когда тот входит обратно. Минхо хотел бы вместо этого почувствовать это на своей голой коже. Ему хотелось бы трахнуть Хёнджина досыта, наполнить его своим узлом, спермой и детьми, размножать его снова и снова, чтобы убедиться, что это будет. Черт, Минхо пора перестать так думать. Он даже не знает Хёнджина, он просто течная омега с запахом, который сводит Минхо с ума. Минхо нужно собраться с силами.       — Смотри вперёд, — снова приказывает Минхо. — Посмотри в зеркало. Смотри на себя, пока я тебя трахаю. — Послушно, Хёнджин поднимает голову. Он смотрит на своё отражение, и его взгляд, кажется, темнеет ещё больше, как будто это зрелище каким-то образом возбуждает его ещё больше. Минхо понимает, если честно. Лицо Хёнджина покраснело, глаза почернели, красные губы приоткрыты, грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Это чертовски привлекательно. Минхо не смог бы отвести взгляд, даже если бы попытался, поэтому он этого и не делает. Он тоже продолжает наблюдать за Хёнджином, постепенно наращивая темп, пока не начинает трахать его жёстко и быстро, впиваясь пальцами в бедра Хёнджина, в то время как он использует свой захват, чтобы оттянуть его назад, чтобы встретить каждый толчок. Хёнджин чертовски красив.       Хёнджину, кажется, трудно удерживать взгляд сосредоточенным, поэтому Минхо снова хватает его за хвост, чтобы потянуть за него. Это заставляет Хёнджина стонать. — Хён, — хнычет он, сломленный. — Пожалуйста, ты заставишь меня… — Он мяукает, когда Минхо дергает его ещё сильнее.       — Так быстро? — спрашивает Минхо. Он тоже приближается, но определённо не собирается сообщать об этом Хёнджину. Он обхватывает рукой туловище Хёнджина, поднимая его в вертикальное положение и прижимая его спиной к своей груди, и Минхо снова обхватывает пальцами горло Хёнджина. В таком случае сложнее поддерживать скорость, но угол, кажется, работает лучше. Бедра Хёнджина дрожат каждый раз, когда Минхо толкается внутрь. Узел у основания члена Минхо начинает набухать, и по этой причине он намеренно делает толчки поверхностными. Он не заинтересован в том, чтобы безвозвратно прилипнуть к омеге в чертовом лифте. Он кладёт подбородок на плечо Хёнджина, чтобы лучше видеть своё отражение. — Боже, посмотри на себя, малышка. Ты такая красивая. Настолько совершена. — Минхо проводит рукой по обнажённому животу Хёнджина, и его разум немного затуманивается. Он чувствует, как его собственный член скользит по его ладони, когда он входит глубже. Бля, это так жарко.       — Ох, — стонет Хёнджин. Его взгляд теперь прикован к руке Минхо, лежащей на нижней части его живота, и, кажется, он понял то же самое, что и Минхо только что. Хёнджин дрожит. — О Боже мой, пожалуйста...повяжи меня, повяжи меня, пожалуйста.       Минхо хочет. Боже, он хочет, но не может. Не здесь. Не сейчас. Не так. — Нет, — говорит он.       Хёнджин рыдает. — Хочу этого, — настаивает он жалобным хныканьем. — Хочу твой узел, хочу, чтобы ты наполнил меня. — Он почти в отчаянии сует руку в шорты, чтобы дотронуться до себя. Другая его рука ложится на руку Минхо на его животе, и Хёнджин прижимается к ним обоим, чтобы Минхо мог чувствовать всё ещё яснее. Хёнджин стонет настолько громко, что Минхо уверен, что от этого проснётся всё здание. — Разведи меня, разведи меня, сделай своим, пожалуйста, альфа. — В ярости Минхо кусает мягкую плоть между шеей и плечом Хёнджина, и его оргазм обрушивается на него, как приливная волна. Он чувствует, как задница Хёнджина сжимается вокруг него, когда он следует за ним несколько мгновений спустя, его тело сильно дрожит во время кульминации. Единственное, что, кажется, удерживает Хёнджина в вертикальном положении - это крепкая хватка Минхо.       Оргазм сумасшедший. После того, что произошло, Минхо мгновенно почувствовал себя неловко из-за того, как далеко он позволил себе зайти, как ему не удалось сдержаться и сдержать своё желание. Он отрывает губы от плеча Хёнджина. К счастью, укус не повредил кожу, но это было очень близко. Минхо ласкает его языком, чтобы успокоить опухшую красную метку, и Хёнджин всхлипывает. — Прости, — бормочет Минхо.       — Нет, — говорит Хёнджин. Он смотрит на отражение Минхо и улыбается. Он мягкий и нежный, и его достаточно, чтобы нервный комок застрял у Минхо в горле. Или, может быть, это просто бабочки, пытающиеся убежать. Минхо не может удержаться и прижимается губами к месту укуса, осторожно целуя, и глаза Хёнджина вспыхивают. Похоже, он хочет сказать что-то ещё, но лифт ещё раз резко тормозит и внезапно возвращается к жизни. Они смотрят друг на друга с широко раскрытыми глазами от удивления. Им требуется несколько секунд, чтобы среагировать. Затем они оба изо всех сил стараются выглядеть презентабельно, на случай, если кто-то ещё зайдёт в лифт в это время ночи. Всё это явно пахнет сексом и феромонами, так что невозможно скрыть то, что они сделали, но Минхо лучше не показывать свой член какому-нибудь ничего не подозревающему соседу по месту жительства.       Больше никто не заходит в лифт, за что Минхо этому благодарен. Он звенит, когда достигает восьмого этажа, и двери открываются. Безмолвно Минхо жестом показывает Хёнджину выйти первым. Учитывая планировку коридора, квартира Хёнджина предшествует квартире Минхо, поэтому Хёнджин останавливается перед своей дверью, а Минхо делает несколько шагов дальше, прежде чем понимает, что Хёнджин остановился. Верно. Потому что Хёнджин собирается в свою квартиру. Он не вернется домой с Минхо. Они на самом деле не знают друг друга. Минхо тихо выдыхает, а затем поворачивается к Хёнджину со спокойной улыбкой. — Ну, — говорит Минхо. — Спокойной ночи. Может быть, мы ещё увидимся.       Хёнджин держит руку на дверной ручке. И снова он выглядит так, будто собирается заговорить, несколько раз открывая и закрывая рот, и его брови противоречиво подёргиваются. В конце концов, он тоже решается на улыбку. — Спокойной ночи, хён, увидимся, — говорит он. Он открывает дверь своей квартиры и исчезает внутри, и Минхо определённо не проводит несколько мгновений, глядя на закрытую дверь и задаваясь вопросом, можно ли ему постучать. Может быть ему следовало спросить номер Хёнджина. Если бы ему следовало сказать что-то о том, что он уже давно влюблён в аромат Хёнджина, и теперь, когда он действительно знает, кому он принадлежит, он не хочет снова позволить ему ускользнуть из рук. Минхо поворачивается и идёт в свою квартиру.       Здесь темно и тихо, но, по крайней мере, кошки приходят поприветствовать Минхо, когда он входит, мурлыкают и трутся о его ноги. Это заставляет странное, пустое ощущение в груди чувствовать себя немного менее подавляющим. Его нет дома с раннего утра, а коты ещё не поужинали, поэтому он их кормит и воркует под их энергичное мяуканье. Доверьте его детям, что они улучшат ему настроение просто своим существованием.       Тем не менее, Минхо не может избавиться от ощущения пустоты в груди, и он почти уверен, что знает, почему оно там. Это потому, что в глубине души он знает, что отпустить Хёнджина было ошибкой. Минхо не следовало позволять ему уйти вот так, по крайней мере, не сказав что-нибудь, чтобы показать, как сильно он хочет снова увидеть Хёнджина. Блять. Минхо должен что-то сказать. Он собирается что-то сказать. Он разворачивается на пятках и направляется прямо к входной двери. Он увидится с Хёнджином и расскажет ему, как думал о нем каждый день в течение последних нескольких месяцев, даже если на самом деле он не знал, что это был он. Минхо открывает дверь.       И встречает взгляд Хёнджина, который стоит по другую сторону двери с поднятой рукой, чтобы постучать. Его волосы теперь распущены и спадают мягкими волнами вокруг лица и до плеч. Он сменил одежду, которую носил раньше, на спортивные штаны и футболку. Если это вообще возможно, то каким-то образом он выглядит даже красивее, чем помнит Минхо. — Хёнджинни? — Минхо дышит. Это выходит гораздо мягче, чем он намеревался, но он не может заставить себя смутиться из-за этого.       Хёнджин несколько раз удивлённо моргает. Затем улыбка расползается по его лицу. — Привет, сосед, — тянет он, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку. — У меня закончились узлы, могу я одолжить твой? — Минхо моргает всего несколько мгновений, ошеломлённый откровенным бесстыдством вопроса Хёнджина. Затем Минхо в раздражении закатывает глаза, хватает всё ещё ухмыляющегося Хёнджина за воротник рубашки, чтобы затащить его в квартиру, и пинком захлопывает за ними дверь.