новогоднее чудо

- В смысле я работаю в Новый год? Влад, ты охуел? – Настя разливает горячий чай на пол, тут же автоматически вытирая его носком, обжигается и еще больше закипает, - ты еще позже сказать этого не мог? Да мне пофиг кто там у тебя заболел! Да знаю я эти «болезни»! Ладно, я поняла тебя, но это последний раз и если повторится, увольняюсь нахрен! – нервно прыгая на одной ноге, опускается на диван, откидывая телефон подальше, и забывает уже про чай, что заваривала любовно и мечтала насладиться новым вкусом. - Блядство, такой момент испортил! – Возмущается, поглядывая на часы, что показывали слегка послеобеденное время. Девушка все же допивает остатки выжившего чая, затирает лужу на полу нормальной тряпкой и созванивается с напарницей, Лизой, той, которой дежурство в праздник выпало еще летом. Индиго подтверждает грустным голосом, но после «ошеломляющей» новости слегка веселеет, ведь работать с Юлькой в одной смене ей не нравилось катастрофически. Не то что Семина. И поржать, и поприкалываться, и покурить. И без пятнадцати восемь выползает из дома, подмышкой зажав подарок для Андрющенко – термокружку и килограмм шоколадных конфет, смирившись с участью лошары в эту счастливую несчастную ночь. И, пока идет пару кварталов до Лизкиного дома, встречает толпы веселых людей, с бутылками алкоголя в руках, детей с бенгальскими огнями и салюты, что не могут дождаться полуночи, бахают со всех сторон, распугивая собак и кошек дворовых. Настя им завидует чистой завистью, ведь она должна была быть одной из них. Такой же веселой и пьяной, с бенгальским огнем в одной руке и бокалом шампанского в другой, объевшись оливье и селедки под шубой. НО, вздыхая грустно, топает дальше, огибая участки чистого льда после последней оттепели. - Лизок! С наступающим! – Набрасывается на подружку со спины, едва подойдя к ее подъезду, - счастья, здоровья и любви взаимной! – рукой смахивает шапку вязаную с черных волос. - Настюха! И тебя с ним же и по тому же месту! - Индиго едва не падает на крыльце, но разворачивается и заключает ту в объятия, втайне надеясь, что если упадет, то хотя бы не одна. – Че, сегодня вместе лошарить будем? – грустно улыбается следом, ведь кому хочется работать в праздник? - Увы и ах, Влад козел! – коротко и по делу. – Слушай, а может через Бристоль? – идея осеняет грустный мозг Насти, но Лиза вдруг поддерживает. И теперь уже вдвоем, с бутылкой ASTI подмышкой, девушки к девяти подходят к автомойке, на которой светящимися огромными буквами написано « РАБОТАЕМ 24/7». - Вот почему сегодня не сделать выходной? Можно подумать, у нас очередь из желающих помыть свою ласточку именно сейчас. Особенно трезвых. – Ворчит Лиза, но не настолько серьезно, ведь стеклотара в руках греет мысли. Настя лишь поддакивает ей, ведь возражений не имеет, лишь сочувствие другу по несчастью. В небольшой каморке Лиза сразу врубает телик на первый канал, выуживает из маленького холодильника пакет с мандаринами и из шкафчика выуживает чашки. Настя же чистит сразу несколько неизменных атрибутов новогоднего стола, чтобы потом не заморачиваться, и открывает шампанское, выстрелом напугав бедную Индиго. - Доведешь ведь до инфаркта, - ворчит Лиза для профилактики, тут же двигая свою чашку ближе. – А не рано начинаем? – порядочная совесть вдруг просыпается. - Да ну, можно подумать мы с одной бутылки на двоих пиздец какие пьяные будем, - приводит контраргументы Семина, жуя фрукт и разливая шипящую жидкость. – Да и мы же не залпом, а потихоньку. Давай! И Лиза, сдавшись под конкретными доводами, протягивает свою кружку. Девушки чокаются, ополовинивают содержимое и залипают на выступление какого-то смазливого артиста с новой песней. А после, уже ближе к одиннадцатому часу, организм требует никотина и, накинув пуховики, девушки, смеясь, вываливаются на крылечко. Закуривают, рассматривая медленно падающие снежинки и мигающие гирлянды у магазина напротив. - Я в том году праздновала с бывшим козлом. – Вдруг выдает Индиго, судорожно вдохнув спасительный никотин. – А ты? Настя удивляется откровению, но отвечает честно: - Одна, а на следующий день к родителям ездила. – Потому что реально ничего не меняется из году в год. - А как же любимый человек? – Андрющенко, что последние пять лет была в отношениях с тем самым «козлом», искренне не понимает, как можно в праздник быть одной. - Нет у меня никого, только Пабло, и то из него кавалер так себе. – Ухмыляется, вспомнив своего микроскопического товарища. - Я, конечно, обожаю его, но он не дотягивает реально. – Лиза смеется, ведь как-то летом удалось познакомиться с собакеном лично. В итоге была зализана до смерти. И вдруг, на полузаметенную площадку перед мойкой вихрем влетает нечто непонятное и лишь по визгу тормозов девушки понимают, что это авто. Из водительской двери таким же вихрем вылетает человек, тут же оказываясь перед работницами, что обалдевшими и пьяненькими глазками рассматривали чудо, позабыв о тлеющих сигаретах. - Девчули, золотые мои, помойте плиз, моего Гаспера, сделайте из него красавчика, но только срочно, мне в полночь надо быть в другом краю города! – Человечек подпрыгивает от нетерпения или от холода, ведь спортивное тельце греет лишь тоненькое пальто. Минутой спустя первой отмирает Лиза. - Ебтвоюмать, - шепотом, - а вы время видели? Мы за этот час только от снега очистить и успеем. – Глазами еще не моргает, лишь шипит, когда огонек жжет пальцы. - ну девчули, ну мне суперсрочно надо! – Девушка, поправляя пряди светлых волос, достает из кармана бумажник и отсчитывая несколько тысячных и пятитысячных купюр, протягивает ошалевшей Индиго. – Здесь семнадцать, должно хватить! - Извините, но дело не в деньгах, а во времени. Вы нам заплатите хоть сто тысяч, мы за час все равно не успеем. Вам легче оставить ее до утра, а самим на такси ехать. Утром и заберете вашу ласточку чистую и сверкающую! – Настя включает трезвый ум, рассчитывая их с Лизой скорость работы после одной бутылки вкусного напитка. Да и трезвыми они точно так же бы не успели. - Ну пожалуйста! – Блондинка почти на коленях уже умоляет, засунув купюры Лизе чуть не за шиворот футболки рабочей. - Ну мы начнем, но не успеем, но мы предупредили вас. – Настя вздыхает тяжко, ведь это означает, что президента они будут слушать из моечной. - Спасибо огромное! – девушка набрасывается с объятиями сначала на ошалевшую Индиго, а после и Настя оказывается почти задушенной. - В третий бокс катите тачку. – Командует Лиза, не переставая горестно вздыхать, доставая несчастные купюры и возвращая хозяйке. – У нас комплекс стоит две триста всего лишь. И блондинка счастливо подпрыгивая загоняет авто в нужный бокс, а после выходит на крылечко, нервно закуривая и утыкается в телефон. А работницы с головой окунаются в работу в обоих смыслах этого слова. Моют и вправду быстрее чем обычно, но не менее старательно. В какой-то момент девушки слышат лишь отборные трехэтажные матюги с улицы, и надеются, что это не в их сторону. А минутой позже блондинка заглядывает к ним, не боясь запачкать пальто. - Извините, - и Лиза выключает воду, чтобы было лучше слышно. Настя жопой вперед выползает с задних сидений. – Не хочу отвлекать, но хочу сообщить, чтобы вы не торопились мыть и отвлекались на пять минут послушать президента. – На лице у нее смущенная улыбка и слегка виноватый взгляд. - Хорошо, - Настя сразу же соглашается, ведь не против следовать новому плану. - И это, - с заминкой произносит блондинка, - так получается, что сегодня я никуда не еду уже, поэтому предлагаю немножко отметить наступление праздника. Дождавшись робкого кивка Андрющенко, она подходит к багажнику, ловко выуживая из него пакет из ближайшего супермаркета, полный еды и алкоголя. - Вы не против, если я составлю вам компанию? У меня все с собой! – с надеждой во взгляде замирает. - Да конечно не против, что вы. Мы в одной лодке сейчас. – Семина ловко подхватывает ту под руку, Лиза ловки перехватывает пакет и девушки тащат гостью в каморку. - Я Кира, а вы? – блондинка, сняв пальто и повесив на крючок в углу к остальной одежде, усаживается на стул одинокий. - Я Лиза, она Настя. – Индиго быстро распаковывает колбасу, ловко орудует ножом, пока Сема щелкает пробкой умело. - Ну, за знакомство! – Настя тянется своей кружкой в центр стола, старается успеть все-таки до полуночи. И все дружно чокаются. А второй тост уже под куранты, а после третьего выясняется, почему Кира резко передумала ехать. - Короче, друг мой мне скидывает видео, пока я курила на крыльце, там, типа моя уже бывшая, трахается с каким-то упоротым челом. – Медведева нервно вздыхает и трет пальцами переносицу. – Я ей звоню, она с пятого раза лишь трубку берет и знаете что? – Она грустно смотрит на новых собеседниц. Лиза лишь кивает, все еще не дыша, а Настя даже глазами не моргает, не находя никаких слов и мыслей на такую ситуацию. - Она подтверждает это… - и блондинка залпом допивает кружку. Девчонки повторяют за ней, все еще не имея слов поддержки. - И соответственно, у меня отпадает острая необходимость переться в ебеня к курантам. Я же хотела как лучше, я ж люблю ее дуру… - слезы одиноко скатываются по щекам и Кира вдруг утыкается носом в сидящую рядом Настю. Та лишь автоматически прижимает к себе, по головушке блондинистой поглаживает, да крепче в объятиях сжимает. - Ну, моя хорошая, ну… - Лиза тут же устраивается с другой стороны, обнимает, нежно поглаживает по спине. Слова не находятся нужные, ведь себя вспоминает меньше года назад. Настя ее так же успокаивала после этого козла. - А давайте еще бутылку откроем? – минут пятнадцать спустя блондинка подрывается, вынырнув из объятий и воспоминаний, и, рукавом толстовки вытерев слезы, подходит к пакету и выуживает следующий алкоголь. - За бывших, что козлы и козы! – Настя формулирует новый тост, пока Кира чистит партию мандаринок. И девочки дальше продолжают свои посиделки. И хорошо, что других клиентов не находится в столь поздний (или ранний?) час. А после, уже утром, когда алкоголь заканчивается, идут домывать бедного Гаспера, но уже втроем. Кира не заботится о чистоте своей одежды, помогая чистить коврики. И к тому моменту, когда в девять утра приходит дневная смена в лице двух грустных, помятых и невыспавшихся девушек, Гаспер уже сияет чистотой и свежестью, а троица скромненько прижавшись друг к другу спит на кушетке в каморке. - Эй, рота, подъем! – Кричит Кристина, не боясь отдачи, и пинает ближайшую задницу. Индиго чуть не падает на пол, но подскакивает, потирая мягкое место и придерживая головушку раскалывающуюся. - Захарова, свали в закат. - Опачки, это че за телочку вы сняли? – Мишель удивленно выпучивает глазки голубые свои, видя, как незнакомая девчонка вскакивает и озирается по сторонам. - Это Кира, наш неожиданный собутыльник и попутчик в новогоднюю ночь. – Настя поясняет, пока сама одевается и помогает Кире. И через десять минут девушки выходят на свежий воздух, тут же подкуриваясь. - Бля, а можно Гаспера тут оставить? – Кира жмурится от яркого солнца и очень жалеет, что выпила много вчера (и сегодня). – А то боюсь, что с моего перегара инспектора, что остановит меня, унесет на раз. - Оставляй, хоть до завтра, только отгони на парковку вон туда. – Лиза машет рукой в нужную сторону. И Медведева выполняет с предельной осторожностью. - Мы по домам, а ты где живешь? – интересуется Настя, зевая от души. - В Заречье. А вы? - Нихрена се. На такси или на автобусе добираться будешь? – Настя действительно переживает за знакомую, уже почти лучшую подружку. - Мы тут недалеко, пара кварталов. Лизкин телефон вдруг звонит и она, быстро поговорив, прощается с девчонками. - Маман звонила, требовала меня в ее квартире, чтобы помогать доедать вчерашний оливье. – Она бодро целует каждую в щеку и растворяется в сторону ближайшей трамвайной остановки. - Слушай, если у тебя вдруг нет дел на сегодня, может, у меня дождешься вечера, чтоб забрать Гаспера? Чтобы не ездить туда-сюда? – Настя сама не понимает, зачем это предлагает малознакомой девушке. Но блондинка, задумавшись на секунду, соглашается: - А пожрать у тебя что-нибудь есть? - Оливье! – и девушки смеются громко, заворачивая во двор. После позднего завтрака идут в душ по очереди и заваливаются на диван смотреть «один дома». Кира быстро находит общий язык с Пабло. Тот просто не слезает с рук гостьи, чем топит сердце хозяйки. В обед они вместе выгуливают собакена довольного, заруливая в пятерочку за газировкой, ведь алкоголь больше нельзя – Кире еще за руль. Настя варит суп, ведь питаться одним оливье – чревато гастритом и несварением желудка. - А почему тебе никто не позвонил за целый день? – Наконец-то задает вопрос Кира, отпивая чай из большой кружки с рисунками новогодних леденцов. - Ну потому что некому. Родители в деревне, где связь плохая и мы с ними вчера созванивались, завтра к ним планирую присоединиться на пару дней, пока выходные. – Спокойно поясняет Сема, а после тащит Киру на диван. Обнимает ее, утыкаясь носом в шею. Медведева наклоняет свою голову вбок, прижимаясь к макушке темноволосой. И молчит несколько минут. А после невесомо касается нежной кожи губами сухими. Кира лишь слегка вздрагивает, а после открывает шею, давая больше места для манипуляций. - Прости, - Сема отстраняется, в глаза чужие смотрит напуганно, - я… не знаю… - Все нормально, - Кира поворачивает головушку, ловя взгляд, и секундой позже сминает губы чужие, целует осторожно, ведь думает, что померещилось ей. Радуется, когда Настя отвечает, ведь еще вчера в пьяном бреду засмотрелась на нее. У брюнетки перехватывает дыхание от осознания, что она творит, но остановиться и оторваться от этих мягких губ сил нет. Поэтому лишь углубляет поцелуй, да садится на диване удобнее. Обнимает еще крепче. Кира резко прерывает поцелуй, когда проходит много минут сладких, когда губы распухли и немножко болят, когда руки судорожно водят по телу, сжимая все крепче и крепче. А тела все ближе и ближе притягиваются друг к другу. - Прости, мы не должны… - начинает, но Настя смотрит на нее слишком горячо. А после стаскивает свою же домашнюю футболку с гостьи, и припадает поцелуями к шее, выводя языком разные зигзаги. Кира лишь вцепляется пальцами своими в темные длинные волосы, сжимая их и откидывая головушку назад. А после, когда Семина перекидывает ногу и усаживается на бедра, не переставая целовать, сжимает ноги, чувствуя волну возбуждения, что пробегает по телу толпой мурашек. Позволяет ловким рукам бродить по всему накачанному телу, сжимать грудь через спортивный топ. Стонать громко и пошло, перехватывая своими губами чужие. Настя, окончательно смелея, спускается поцелуями ниже, замирая внизу живота, у края джинсов, поднимает взгляд, как бы спрашивая разрешения. И Киру от этого взгляда ведет, плавит, гнет, плющит, она помогает стянуть ненужную ткань вниз, а после вздрагивает облегченно, когда ловкие пальцы касаются влаги. Стонет громче, выгибаясь в спине, чувствуя зубки на своих сосках, да движение по складочкам горячим жаром пышащим. А после бедрами навстречу двигает, когда пальчики наконец-то погружаются внутрь и движутся, неспешно ускоряясь. И рассыпается осколками несколькими минутами спустя, почти теряясь в пространстве и времени. Чувствует лишь губы нежные везде. На шее, на груди, на животе, на бедрах. Настя бережно обнимает блондинку, дает спокойно придти в себя, а после тащит в спальню, раздевает окончательно и укутывает одеялком. - Тебе надо поспать, - шепчет между поцелуями, - потому что ты снова как пьяная. А пьяным за руль нельзя. - Ты меня действительно пьянишь. – Соглашается блондинка. – Извини за наглость, но можно я Гаспера заберу завтра утром? - Тебе можно все, - успевает ответить Семина, как оказывается прижатой к простыням чужим спортивным телом, а руки чужие уже вовсю раздевали.