Только для тебя

«Это действительно его мотив? Почему тогда в его тёмных, словно ночь, глазах, не было похоти?» Бомгю не сделал ни одного движения навстречу к Тэхёну, пока тот неотступно приближался, а его взор прожигал насквозь. Будь они одни, он мог бы и поддаться. Хотя сейчас их смущал только Юнсон, вернувшийся к своей работе. И, несмотря на это, взгляд журналиста оставался прикован лишь к глазам — ни ниже, например, к губам, ни выше, куда-нибудь вдаль. Бомгю дунул в лицо Тэхёна, тот отшатнулся и заморгал, отворачивая лицо. — Пойду-ка я делом займусь, — поднялся с дивана Бомгю. Тэхён протирая глаза, улыбнулся: — А ответ узнать не хочешь? — Если представится возможность… Бомгю махнул ему и, поправив одежду, ушёл к бару, где вскорости собрались клиенты. Гости всегда приходят волнами: сначала их долго нет, а через мгновение весь бар оказывается заполнен, одна весёлая компания сменяет другую, и столы пустуют столько же, сколько хорошее место на смотровой площадке — всего пару минут. В эту пересменку Бомгю наконец вырывается на улицу, чтобы перевести дух. Проще говоря, покурить. Из всего барного коллектива эта привычка выбрала именно его. Кто-то из его прошлых коллег осуждал его, кто-то понимал, а кто-то называл причиной своего увольнения, но никто не смог избавить своего «друга» от её рук. Бомгю зажёг тонкую сигарету и вдохнул первую дозу никотина с полугорьким-полусладким дымом. Юнсон поступил в тот университет, который выбрали для него родители. Ему никогда не хотелось работать с людьми, но его мать, а с ней и отец, решили, что таким образом обеспечат его будущее. Тэхён всегда хотел быть журналистом, но спустя время разочаровался в своей профессии. Они оба представляли, чего хотят от жизни. И, хотя в результате не получили желанного, знали, какое оно, их идеальное будущее. Для Бомгю они были счастливчиками. Его родители могли навязать ему свою волю. Могли отправить в любой университет, где бы он отучился и потом получил государственную должность. Он мог бы воспользоваться их положением и построить блестящую карьеру. — И что же я выбрал? — прошептал Бомгю. Его дыхание смастерило красивые, но эфемерные узоры в воздухе, которые слишком быстро исчезли. — Я мог бы стать кем угодно, но выбрал такую профессию, с которой теперь нечего делать. И чего я хотел? Побольнее уколоть их. Забавно, что в итоге во мне разочаровались трое: мать, отец и я сам. В бурого цвета слякоть, оставшуюся от ослепительно белого снега, упал пепел, Бомгю стряхнул его остатки с сигареты и снова затянулся. Музыка из бара неподалёку проникла сквозь приоткрытую дверь, и на улицу высыпались молодые парни. Они цеплялись друг за друга, смеясь над одним из них, готовом упасть в лужу. Такова зима в большом городе: красивым снег бывает только в ту недолгую минуту, когда падает с неба. В остальное время это грязная вода. И в это время Бомгю посчастливилось встретить человека, привнёсшего новое в обычный распорядок дня. Прямо как снег на голову, только было непонятно, чего от него ждать. Знакомый детектив прислал маленько досье на его имя. Практически пустое, оно добавляло очки одному Тэхёну. Раньше он жил в другом городе, переехал, когда поступил в университет после службы в армии, закончил его чуть ли не лучшим на курсе, сразу же взялся за работу в журнале. Его имя оставалось неизвестным для государственных служб. Он, словно снежинки в воздухе, был чист. Когда Бомгю подносил сигарету ко рту, в кармане завибрировал телефон, так что он зажал её в зубах и открыл рабочий чат. — «Прошу меня простить, но сегодня не получится выйти на смену…». Серьёзно? — вздохнул он. — Пак Минсок, мне опять за тебя отрабатывать? Бомгю опустил руку в карман, где дотронулся до зажигалки. Она появилась у Бомгю в тот день, когда он впервые закурил. Он вытянул её, щёлкнул — заплясало пламя, танцующее от порывов лёгкого ветра, и погасло, когда Бомгю подул на него. Он закончил с перерывом. Проходя мимо Юнсона, Бомгю столкнулся с его взглядом, которым он мог бы испепелить Минсока, если бы тот был здесь. Конечно, все уже знали, что один из работников прогуляет смену. Бомгю поджал губы и прошёл во внутреннее помещение для сотрудников. — Так и знал, что ты появишься первым, — протянул Субин, потирая подбородок. Он встал из-за стола, на которым была раскидана кипа бумаг, а под ними — папки и пустые конверты от писем. Свет от компьютера падал на стену позади него и отражался от стекла, за которым спрятались дипломы и грамоты. Бомгю прикрыл за собой дверь и откинулся на неё, сложив руки на груди. — Что ты планируешь делать с ним? Рук у нас не хватает, чтобы просто уволить его. — С другой стороны, я не могу держать его здесь, когда он так беззастенчиво пропускает смены. Бомгю качнул головой, а Субин продолжил: — В последний раз я говорил с ним по поводу его непрофессионального поведения неделю назад. Дисциплинарные взыскания его не пугают. Выговоры с ним не работают. Минсок — человек безответственный. — Это стало понятно почти сразу, как он начал у нас работать. Он пропускал мимо ушей все мои замечания. И вот в чём странность — мы с ним так и не попрощались! — раскинул руки в стороны Бомгю. Субин глубоко вздохнул, присаживаясь на край своего стола. — За него поручилась владелица, — медленно начал он. — Так как они близки, Минсок пришёл к нам на стажировку. Это место досталось ему не за его способности, а за связи с начальством. То же самое, фактически, касается и Юнсона. — Но, в отличие от Юнсона, он не собирается становиться лучше. Мне стоило многих нервов исправить его ошибки, которые, кстати, он продолжает время от времени совершать. К тому же… — Бомгю, я всё это прекрасно знаю. Бомгю оглядел администратора. Субин сидел, оперевшись руками о край столешницы, наклонившись вперёд и глядя в сторону. Дневной укладки как не было. Видимо, её не пощадила рука владельца, когда ему пришлось в очередной раз столкнуться с проблемами доверенного ему бара. Субин откинул голову назад, встряхнул ею, а потом взглянул на Бомгю, натянуто улыбнувшись: — Я так не хочу с этим разбираться… Бомгю-я, может быть… Бомгю моментально вытянул в его сторону руку с поднятым указательным пальцем: — Даже не думай продолжать! Ты хорошо меня знаешь, поэтому не смей пользоваться моими слабостями! Субин ненадолго задержал на нём взгляд, но потом вдруг сложил руки в молитвенном жесте. Бомгю огляделся по сторонам и схватил первую попавшуюся вещь: небольшую вазу. — Я в последний раз предупреждаю! Или будешь наречён предателем! — Я просто пошутил. Пошутил, ладно? — заулыбался Субин. — Все свои отчёты я напишу сам, со всеми административными вопросами разберусь самостоятельно. А ты займёшься своей работой. Бомгю недоверчиво сощурился: — Хён, иногда мне кажется, что ты куда старше, чем есть на самом деле. — Бомгю! — …твои шутки не тянут на твой возраст. — Эй! Субин сделал порывистый шаг навстречу Бомгю, но тот быстро поставил вазу на место и оказался за дверью, успев крикнуть: — Мы квиты! Он выскользнул так плавно, что дверь даже не пришлось закрывать, поскольку она сама вернулась в исходное положение. Но на полпути в зал Бомгю остановился, оглянувшись через плечо. У него были свои проблемы, и главная из них — работа по одиннадцать часов в день в качестве старшего сотрудника. У его непосредственного начальника — свои, и в том числе забота о наборе кадров. И всё-таки этот начальник был его близким другом. Бомгю тихо открыл дверь и с опаской заглянул внутрь. — Так что ты собираешься делать, хён? На лице Субина возникли ямочки и усталая улыбка, глаза тепло засияли. — Хочу ещё поискать кандидатов, а потом направить запрос на его увольнение. Пока что отстраню его от работы, впишу это в его личное дело и выйду в зал в качестве бармена. Точнее, буду так выходить в периоды пика. — Понял, — кивнул Бомгю и скрылся за дверью. Осталось передать это Юнсону. Несколько посетителей заняли места за столами в зале и не обращали внимание на барную стойку, за которой спрятался младший бармен. Юнсон встретил Бомгю угрюмым выражением лица со сведёнными к переносице бровями и сжатыми зубами. В его пальцах сминалась тряпочка для протирки бокалов, которые стояли прямо перед ним. — Субин сказал, что отстранит его от работы на некоторое время, — подошёл к нему Бомгю. — Пока что нам придётся справляться самим. — Интересно, как? — выплюнул Юнсон. — Сейчас нас, блять, всего двое! Минсок должен был зайти на смену как раз в разгар посещаемости. А теперь, — Юнсон кинул тряпку на стол, — нихуя он не вышел! Бомгю коротко оглядел зал, после чего сделал шаг поближе к коллеге. — Субин-хён поможет нам, так что на нас не ляжет такая большая ответственность. Тем более сегодня будний день: люди не так сильно стремятся в бары, как в выходные. Хотя… — Бомгю облокотился о барную стойку, сложив руки, — скоро нам придётся делегировать обязанности. Юнсон тяжело выдохнул, пожевав челюстью. — Это пиздец, хён. — Не могу не согласиться. Может быть, у тебя есть кто-то на примете? Кто-то, кто сможет поработать у нас? — Вряд ли я найду такого человека. — Обычно ищут среди тех, кому срочно нужна подработка. Такие люди быстро уходят, но даже они смогут помочь нам. Боковым зрением Бомгю заметил приближение Тэхёна. Последний выдвинул стул и сел за барную стойку по другую сторону от барменов. — Хочешь что-то заказать? Тэхён кинул взгляд на Юнсона, Бомгю повернулся к нему и заметил, как тот неодобрительно смотрит на журналиста. — Может быть, сходишь тогда к Субину? Юнсон кивнул и тут же покинул своё рабочее место. А Бомгю тем временем вернулся к созерцанию своего нового друга: — Так что тебя привело к нам? — Ты, очевидно. Бомгю покачал головой: — Заканчивай флиртовать. Ты опять подслушал наш разговор? — Нет. Мне стало интересно, почему ты ходишь туда-сюда. — Издержки работы. Тебе необязательно знать обо мне всё, чтобы поддерживать контакт. — И тем не менее мне хочется узнать побольше, чем твоё имя, — он начал загибать пальцы, — место работы и марка твоей машины. Бомгю промолчал, разглядывая собеседника. В мыслях снова возник вопрос, который так и остался неозвученным. Зачем ему это? — Бомгю-щи, я бы хотел дождаться окончания твоей смены. — Я заканчиваю в три ночи, а сейчас почти девять. Кстати, ты уже должен был дописать статью. Тэхён приподнял брови: — Почему ты так думаешь? — Для профессионала отредактировать статью, которую написал другой человек, — дело пары часов. Нужно только проверить её на наличие разного рода ошибок и дать рекомендации по улучшению. — В целом, ты прав. И ты считаешь меня профессионалом? Бомгю выпрямился, отвернувшись. Его рука сама потянулась за стаканом, но рядом не оказалось нужной бутылки, поэтому он ненадолго отошёл, вытянул её из ниши с другими, зачерпнул льда и смешал коктейль. — Бомгю-щи? Бомгю улыбнулся и протянул холодный стакан Тэхёну: — Хочешь подождать — закажи напиток. Виски с колой, как обычно? Тэхён принял напиток из рук, на мгновение коснувшись пальцев Бомгю, заглянул внутрь стакана и снова посмотрел в глаза. Что-то в его взгляде внезапно изменилось. Промелькнуло какое-то чувство, которое можно было назвать и испугом, и растерянностью, и простым удивлением. — На самом деле, я хорошо знаю, как работают люди, связанные с текстом, — протянул Бомгю, улыбаясь из приличия. — Когда ты долго пишешь, у тебя навыки не просто вырабатываются — они совершенствуются. Профессионалу не надо много времени, чтобы исправить чужие ошибки. — Значит ли это, что твоя настоящая профессия связана с языком и литературой? — Кто знает, — пожал он плечами. Тэхён ткнул в Бомгю пальцем: — Ты знаешь, но почему-то отказываешься говорить. А затем встал и вернулся к ноутбуку, напоследок кинув странный взгляд. Бомгю думал, что не в характере Тэхёна было оставлять правду за скобками, но он отчего-то бросил эту тему. Всякий скажет: при должном уровне знаний прочитать можно любого человека, будь он твоим родственником или незнакомцем на улице. В пример он обязательно приведёт Шерлока Холмса, или, быть может, сотрудника правоохранительных органов, который выискивает среди простых граждан настоящего преступника, знает больные точки и при допросе умеет на них давить. При этом кто может похвастаться талантом видеть скелеты людей, их суть, душу, имея при себе лишь глаза, уши и нос? Кому, не считая психологов, под силу узнать тайные мысли человека спустя три или четыре встречи? Тайны. Секреты. Скрытые от чужих глаз мотивы. Они — и только они — объединяют знакомых, пренебрегающих стандартными ступенями сближения и разделяющих одну постель. Машина плавно остановилась на парковке. Дом спал — лишь из пары окон лился свет. Бомгю заглушил движок и повернулся к Тэхёну, который только что отстегнулся. Последний поймал его взгляд и опередил с вопросом: — Что ты собираешься делать на Новый год? — Работать в баре. Хочешь присоединиться? — усмехнулся Бомгю. — Я думал об этом. Видел, что у вас будет особое меню. — Да, верно. Несколько особых коктейлей, плюсом мы собирались устроить небольшое празднество для гостей. Думаю, будет весело. — Гостям, конечно же? Бомгю откинулся на спинку кресла, держа руку на руле, и улыбнулся: — Точно. Тэхён поставил ладонь на край его сидения и наклонился к нему, пристально глядя в глаза. — А после праздника? В ответ тишина. Тэхён особенным человеком не был — Тэхён был слишком целеустремлённым, и эта черта вводила в ступор. Он чётко знал, чего хочет, и добивался этого. Если не ответить на его вопросы сейчас, он обязательно задаст их ещё раз позже. Бомгю оставалось только играть по его правилам. — М? — слегка наклонил Тэхён голову. Бомгю вздохнул и опустил ладонь на его руку. — А у тебя есть какие-то планы на меня? — Кто знает… Тихий ответ одного растворился в таком же смехе другого. Бомгю подался вперёд, высматривая в глазах напротив обычную в таких случаях жажду. Ему было интересно, почему он никогда не видел её в Тэхёне, но замечал в людях, которые никогда не были с ним близки. Его мысли были прерваны касанием губ, мягких, знакомых ему больше, чем душа их обладателя. Пальцы Тэхёна оказались на шее Бомгю, притягивая ещё ближе, а язык раскрывал чужие губы ещё шире. Они оба наслаждались этим моментом, ведь осмелели настолько, что теперь искали новые грани. Бомгю провёл рукой по плечу, ключицам Тэхёна, по груди, животу и остановился на поясе брюк. Он оттянул его одним пальцем, медленно, играя, обводя линию за ним. Его руки ещё были холодными. Тэхён запустил пальцы в волосы Бомгю, аккуратно оттянул назад, приглашая ненадолго отстраниться, и оставил дорожку из поцелуев от скул до ключиц. Но ему не дали взять всё в свои руки: Бомгю одним движением расстегнул пуговицу, а затем и ширинку на его брюках. Над его ухом хмыкнули, их взгляды встретились. Тэхён облизнул губы: — Так что насчёт Нового года? — словно кот, промурлыкал он. — Приходи. Познакомлю со своей барной семьёй. Тэхён рассмеялся и втянул Бомгю в крепкий поцелуй. В это время на его пах опустилась ладонь, пальцы её медленно оглаживали его поверх ткани, пока Бомгю не ощутил эрекцию. Тогда он улыбнулся и, уже не переживая за холод своих рук, позволил себе дотронуться до голой кожи Тэхёна. Он слегка вздрогнул и на секунду прервал поцелуй. — Не смей, — прошептал Бомгю. Несмотря на трудности из-за их положения и отсутствия возможности снять лишнюю одежду, он продолжил массировать член парня, которого второй рукой гладил по волосам. Нежно, вверх-вниз, осторожно, чтобы не навредить, поймать темп и слегка ускориться. Бомгю ловил приглушённые стоны, ощущал, как замирает чужое дыхание, видел удовольствие на лице Тэхёна. Когда он внезапно расслабился, закусив губу, и быстро задышал, — только тогда Бомгю остановился, прикоснувшись лбом к его лбу. По нему стекали капли пота. В прошлый раз Тэхён был ведущим, поэтому Бомгю смог заметить только его любовь к некоторой медлительности. Его стиль — плавно развивающийся темп, приносящий максимум удовольствия. — Странное получилось прощание, — улыбнулся сам себе Бомгю, когда они попрощались. Его автомобиль вновь катился по безлюдной дороге, а в окне мелькали огни фонарей, отбрасывая причудливые тени на задумчивое лицо водителя. Спустя всего два дня они снова встретились за барной стойкой, специально украшенной под Новый год. По её краям протянулась пушистая еловая ветвь, в которой спрятались огни жёлтой гирлянды. Её сестра украсила собой окно, еловые веточки, поменьше размером, уселись на столы, собираясь выпить праздничного шампанского. Искусственный снег создал сугробы на зеркальных полках с выпивкой. А под сверкающей разноцветными огнями ёлкой, что встречала гостей на сцене, спрятались подарки. Конечно же, фальшивые. Бомгю увидел Тэхёна только около одиннадцати часов вечера, когда тот протискивался сквозь толпу посетителей к бару. Его смольные волосы были уложены совсем по-другому: зачёсанные назад, они оставляли на лбу несколько свободных прядей. Серебристый галстук, не до конца завязанный, выделялся на фоне чёрной облегающей рубашки. С цветом галстука гармонировал штаны. В руках он нёс пиджак. Когда Тэхён уже поздоровался, Бомгю приметил, что на его левом ухе сверкнула серьга. — Ты носишь серёжки? — наклонился вперёд Бомгю. Тэхён облокотился о барную стойку и улыбнулся: — Иногда. — Ты явно готовился к нашей сегодняшней встрече. Или скажешь, что приоделся ради праздника? — Мне надо выбрать? Мне кажется, я преследовал обе цели. В ответ улыбка Бомгю стала только шире. В отличие от Тэхёна, он не мог как-то изменить свой образ, даже если ему очень хотелось надеть нечто привлекающее внимание. Строгие правила бара регламентировали его жизнь, и ему оставалось только подчиниться. Им не удалось продолжить разговор, поскольку у стойки быстро появились клиенты, выбирающие напитки. Бомгю подошёл к ним и приступил к рекламе их специальных новогодних коктейлей. Суета праздников всегда казалась ему преувеличенной. Он редко бывал на мероприятиях, посвящённых им, редко уделял им должное внимание. Бомгю знал, что люди любят проводить праздничные дни в окружении друзей и родственников, выходить куда-то, чтобы испытать радость и погулять по городу. Единственное, чего он никогда не понимал — это сути происходящего. Ради чего так стараться и не получать в ответ ничего, кроме длинных счетов в ресторанах? Зачем отмечать конец и начало нового года? Бомгю, хотя и не понимал этого, всегда готов был поддержать тех, кому это нравилось. Например, своих немногочисленных друзей. И точно не барменов. Сегодня на смену вышли они все. Бомгю оставался за баром, тогда как остальные ходили по залу, разнося напитки и принимая новые заказы. Из своего кабинета даже вышел Субин, который то появлялся за барной стойкой, то снова исчезал. Бомгю успевал перекинуться с ним всего парой слов, прежде чем их вновь отвлекали. На сцену вышел Ёнджун со своей музыкальной командой. Он всегда выступал у них на Новый год. Бомгю почти не смотрел в его сторону, хотя и слушал песни краем уха. Всё, что он успевал — это отдавать один заказ и приниматься за новый. Ближе к полуночи начали разносить бокалы для шампанского. Юнсон, весь вечер занимающийся подготовкой к умопомрачительному празднику, ворча, пробегал мимо Бомгю, расставлял сверкающие чистотой бокалы, пытался корчить загадочную гримасу и намекать клиентам, что их ждёт нечто интересное. Ёнджун со сцены заявил о том, что бар подготовил для посетителей «подарок», Субин махнул ему, благодаря за старания, и принялся разливать шампанское. Бомгю помогал то одному своему подопечному, то другому. За пять минут до Нового года он встряхнул руки, поставил на поднос спрятанные от клиентов бокалы и раздал их коллегам. Вернувшись за стойку, он столкнулся с изучающим взглядом Тэхёна, перед которым он недавно поставил шампанское. — Что? — приподнял он брови. Тэхён медленно осмотрел его со странным выражением на лице. — Ты устал? Бомгю чуть не поперхнулся. Он быстро взглянул на своё отражение в зеркальной стене позади себя, не заметил ничего необычного, и вновь посмотрел на Тэхёна. — Что ты имеешь в виду? — Пока ты работал, ты выглядел так, словно тебе всё это надоело. — Наверное, я был просто сосредоточен на работе… Так выглядит каждый официант в праздники, — насильно улыбнулся Бомгю. — Лучше послушай речь нашего администратора, чем отвлекайся на мелочи. Тэхён качнул головой, на долгое мгновение удержав зрительный контакт между ними. Тогда же Бомгю уловил что-то похожее на недоверие в обсидиановых глазах напротив. Ему показалось: под его безупречную маску мельком заглянули, заметив неровности и неестественные тени на ней, как когда зритель посреди действия ловит погрешности в игре актёра. От беспокойства его живот скрутило, ладони с похолодевшими пальцами вспотели. Этот пронзительный взгляд навёл суеты в голове Бомгю. Почему? Тэхён вскоре отвернулся, увлёкшись праздничной речью Субина. Последний взошёл на сцену и от лица владельца поздравил всех с наступающим Новым годом. Такой подарок они организовывали впервые за всё существование бара. Речь администратора совсем ненадолго захватила внимание Бомгю. Был кое-кто более интересный. Он посмотрел на спину Тэхёна, который сидел к нему вполоборота и покачивал в руке бокал шампанского. С одной стороны, он не сделал ничего странного — просто осведомился о состоянии Бомгю. Может быть, его просто не удовлетворил его ответ, поэтому он так отреагировал. С другой стороны, Бомгю уже давно не встречался с таким человеком, который обращает внимание на подтекст. Обычно людям хватает увидеть улыбку. Они уверяются в том, что человек с растянутыми до ушей губами в порядке, и оставляют его в покое. Тэхён не задал больше ни одного вопроса. Но это мгновение, когда он молча смотрел на Бомгю, ясно говорило о его желании сделать это. Из глубины начало подниматься удушающее желание закурить. Бомгю встряхнулся, повертев головой из стороны в сторону. Может быть, ему просто показалось. Одно он знал точно — что-то в этом было неправильное. — С Новым годом! — выкрикнул кто-то из толпы посетителей. Женские и мужские голоса подхватили его, с разных сторон раздался звон бокалов и смех, поздравления и пожелания счастливого нового года. К Субину на сцене подлетел Ёнджун, чокнувшийся с ним, а к Бомгю развернулся Тэхён, протянувший руку с бокалом. Лёгкое прикосновение стёкол. За всем радостным гомоном Бомгю услышал громкое: — Будем счастливы! И увидел широкую улыбку. Непроизвольно он ответил на неё тихим смешком и отпил сладкого шампанского.