Только для тебя

От рук и стола, теперь блестящего на свету, тянуло моющим средством с запахом лимона. Бомгю поморщился, убирая пальцы от носа. Он даже не знал, насколько потерялся в размышлениях, чтобы этого не заметить. Вся стойка, как и стол за ней, сверкали чистотой. Бутылки с алкоголем и сиропами теснились в коробках неподалёку, а бокалы со стаканами занимали почётные места рядом с ёмкостью для льда. Каждый месяц Бомгю видел свою стойку настолько пустой, что она казалось голой, без всех приборов, до которых обычно можно было дотянуться одной рукой. Молодой парень, коллега, проработавший несколько месяцев, вытирал пыль на полках у зеркальной стены, остальные сотрудники рассредоточились по заведению, наводя красоту у столиков, на диванах, на полу, на светильниках. Субин следил за инвентаризацией и постоянно подходил к подопечным, проверяя их работу. Повара занимались кухней. Бомгю вытащил телефон из заднего кармана и посмотрел на время: 13:45. Прошло три часа, как они начали генеральную уборку. И десять дней, как пропал Тэхён. Он сказал, что будет занят, поэтому какое-то время не сможет приходить в бар. С тех пор он почти не писал, ничем не делился, даже не забегал, чтобы выпить. А не так давно говорил, что постоянно ходит по клубам. Всё это время Бомгю ощущал себя не в своей тарелке. Их последний разговор закончился на плохой ноте — так подсказывала интуиция, но не было никаких доказательств его сомнениям, кроме исчезновения Тэхёна. Хотя он всегда отвечал на сообщения, то есть, вопреки его изменившему поведению, такое положение вещей нельзя было назвать полноценной пропажей. Бомгю глубоко вздохнул, его голова упала на грудь. Он не мог не признать, что скучает по Тэхёну. Не хватало его неожиданных вопросов, искренности, сияющих обсидиановых глаз, даже поцелуев. Они слишком сблизились за то время, когда почти каждый день видели друг друга. Раньше Бомгю прекрасно обходился без особенного человека, который будет появляться перед ним внезапно и в то же время именно тогда, когда его больше всего ждут. Но эти неожиданные перемены слишком сильно повлияли на его жизнь. Бомгю стиснул зубы. Внутри за секунду выросло желание закурить, мешало только отсутствие времени. Ему нужно было закончить с уборкой, помочь Субину с вопросами по закупке, придумать, как улучшить ситуацию с кадрами. Нельзя было тратить ценные минуты на мысли о другом парне. Терзания прервал звук открывающейся входной двери. Почти все сотрудники обернулись в её сторону, Субин, который был к ней ближе всего, повернул голову и, на секунду замявшись, с вежливой улыбкой склонился в малом поклоне: — Господин, мы на сегодня закрыты. У нас проводится плановая генеральная уборка. Можете прийти завтра, мы будем вам рады! Из-за стены не было видно зашедшего человека, но по взгляду Субина становилось ясно, что он не ожидал его увидеть. Он всегда умело держал лицо, и только близкие знали, когда надо начинать бить тревогу. Это был тот самый случай. Бомгю нахмурился. — Господин… — повторил Субин, но тут же замолчал, когда его грубо оборвали. — Ты можешь помолчать, а?! Из-за стены вышел мужчина в костюме-двойке, с галстуком, в туфлях, с незастёгнутым чёрным пальто и зализанными волосами. Спрятав руки в карманы, он вальяжно шёл по чистому полу и рассматривал сотрудников. Наконец его взгляд остановился на Бомгю, который сначала собирался поклониться, но застыл на месте. Это лицо он уже где-то видел. Мужчина усмехнулся, прошёлся языком по внутренней части щеки, вскоре достиг барной стойки, за которой до сих пор стоял Бомгю и пытался вспомнить, откуда он знает этого человека. — Значит, ваш бар продолжает процветать? — язвительно сказал мужчина. Бомгю кинул взгляд на Субина, который только покачал головой. — А я думал, он быстро закроется. Тут такие некомпетентные бармены работают. Как ты, например. Он ткнул Бомгю в лоб, отчего тот отступил на шаг назад. Этот неприятный голос и это омерзительное лицо были в их баре прямо перед Рождеством в прошлом году. Им пришлось дорого заплатить за разбитое им зеркало на стене и за разлитый по полу алкоголь. — Ты — тот самый Чхве Бомгю, который тогда был на смене? Ты же не забыл меня? — усмехнулся мужчина. Бомгю сделал один глубокий вздох. — Да, это я. Что вам нужно, господин? — Ах ты щенок! Неужели забыл своего дорого гостя? — Простите, я не понимаю, о чём речь… Мужчина в тот же момент схватили его за грудки и потянул на себя, прямо по стойке, за край которой пришлось удержаться Бомгю. Над его ухом нависли, совершенно не щадя его барабанные перепонки. — Ты тогда мне здорово нервы потрепал! Если не умеешь обслуживать посетителей, то не занимайся этим! Ты слышишь меня?! — тряхнул он Бомгю. — Хотя нет… меня больше интересует, что же ты хотел сделать с видеозаписью. — Какой видеозаписью? Вместе с раздражением существо Бомгю начало заполнять полное непонимание сложившейся ситуации. Он попытался вывернуться, но края его рубашки только крепче стиснули, перекрывая доступ к кислороду. — Вы думали, — злобно шептал мужчина, — что сможете себя обезопасить, раз сохранили запись? Но вы не такие уж и умные. У меня намного больше связей! Краем глаза Бомгю видел, как к ним подбежал Субин. Он отложил свои записи и прибег к таким увещеваниям, какие использовали, когда успокаивали сложного клиента. — Господин, можете, пожалуйста, отпустить моего сотрудника? Он виноват только в том, что не смог угодить вам, остальные вопросы вы можете решить со мной. Я — администратор этого бара, через меня можно связаться с владелицей… Мужчина резко повернул к нему голову с криком: — Не мешай мне! Я, что, с тобой разговариваю?! — Господин… — попытался снова Субин. — Заткнись, я сказал! Бомгю прерывисто вздохнул, чувствуя, как в горло впивается край одежды, а пальцы немеют из-за слишком сильной хватки за стойку. Что он мог сделать против этого человека? Почему его вообще так волнует запись? О каких связях он говорит? — Этот мелкий ублюдок, — да, я это о тебе говорю, — вернулся он к разглядыванию Бомгю, — он прекрасно знает, что я имею в виду. У вас ничего не получится! Мужчина, с раскрасневшимся лицом, с трясущейся от злости губой, со взглядом зверя, готово убить первого встречного, с силой дёрнул рубашку парня. Волосы Бомгю упали прямо ему на глаза, зато теперь он мог вздохнуть спокойно. Он быстро выпрямился, одной рукой поправил причёску, а другой — одежду. На подушечках ладоней остались следы. Они могли появиться и на костяшках, но Бомгю держал свою злость внутри. Субин тоже больше не выглядел дружелюбным. Он встал на один шаг ближе к мужчине и прямо спросил: — Господин, можете объяснить, что вы имеете в виду? Я отвечаю за своих сотрудников. — Знаешь, — повернулся мужчина к нему, тряся рукой, — я закончил. Скоро тебе не придётся ни за кого отвечать. А твои сотрудники научатся прислуживать. Он сплюнул на чистый пол, усмехнулся и вышел из бара, ни разу не оглянувшись. Все провожали его недоумёнными взглядами, в полной тишине, пока его фигура не исчезла за углом. Тогда Бомгю столкнулся со множеством любопытных глаз. Юнсон, который до этого прибирался на сцене, выругался. — Продолжайте заниматься своими делами, — слегка повысил голос Субин. Бомгю не видел выражение его лица, ведь он смотрел в центр зала, но по голосу понимал, что тот был растерян. Когда Субин обернулся к нему, его брови приподнялись: — Это же был тот посетитель, из-за которого разбилось зеркало? Сколько времени с тех пор прошло? — Меня больше интересует, как он узнал, что мы сохранили запись, — нахмурился Бомгю. — Просто догадался? Не верю. Субин сложил руки на груди, обернувшись к выходу. Когда владелица занималась дизайном, она совсем не приняла во внимание тот факт, что со стеной, отделяющей маленькую прохожую от зала, совсем не будет видно входной двери. — Думаешь, ему кто-то подсказал? — Не знаю, — покачал головой Бомгю. — Мне это совсем не нравится. Почти месяц прошёл, я думал, что за это время можно забыть о происшествии… — Даже спустя много лет можно поднять скандальные истории и навредить тем, о ком они, — отрезал Субин. Их взгляды, полные замешательства и подозрений, встретились. Администратор, прослуживший в баре три года, и старший бармен, долгое время простоявший за прилавком в качестве бариста, понимали друг друга без слов. Назревал конфликт, и никто не знал, чем он закончится. Бомгю прикусил губу, вздохнув. — Мне это совсем не нравится. — Ты это уже говорил. — Кажется мне, что этот мужчина в костюме уже приготовил нам неприятный сюрприз. Ты так не думаешь, хён? В ответ Субин вздохнул, но вслед за этим одобряюще улыбнулся: — Мы со всем справимся! Этот тип вызывает кучу подозрений, но… Не смотри так на меня, — он поднял указательный палец, указывая им на лицо Бомгю. — Ты во мне дыру прожжёшь. — Хён, я же серьёзно. — Согласен, с тобой такое редко случается. Бомгю закатил глаза, а Субин со стуком опустил руку на стойку. — Мы связаны по рукам и ногам, Бомгю-я, — с нажимом сказал администратор. — Мы и так знаем, что этот мужчина — помощник прокурора, нам с ним своими силами не справиться. Если он пришёл сюда на своих ножках, разве это значит, что он задумал что-то нелегальное? — Нелегальное? — воскликнул Бомгю. — Ты дорам пересмотрел? — Я же не упрекаю тебя в том, что ты на книжках помешан. — Я на них не помешан… — Короче говоря, — махнул рукой Субин, — пока мы не узнаем, что он от нас хочет, не сможем дать ему отпор. — Хочешь подождать, пока он свои карты раскроет? — с сомнением в голосе протянул Бомгю. — Я тебе доверяю, конечно, но сидеть на месте в ожидании — не лучшая идея. — У нас нет иного выбора. — Есть. Мы можем составить список подозреваемых. У этого прокурорского помощника должен быть сообщник. Бомгю медленно обвёл взглядом убирающихся сотрудников, которые тихо переговаривались между собой. Всего двое из них работали в баре больше полугода, двое других присоединились к их команде около двух месяцев назад. Кому они могли доверять, а кому — нет? Обычно, при наборе в работники бара, требуется только паспорт и много свободного времени. Некоторые пытались проворачивать преступные схемы с наркотиками, некачественным алкоголем и эскортом, но для этого нужна была особая атмосфера и немое одобрение начальства. В «Over the Moon» же никто не закрывал глаза на закон, поэтому работники, возомнившие себя гениями преступного мира, тотчас покидали ряды егос сотрудников. Несмотря на это, теперь им приходилось искать предателя. Или им мог быть Тэхён? Бомгю пронзило запоздалое осознание, и из его рта вырвалось: — Не может быть! — Что? — сразу же отозвался Субин. — Есть кое-кто, похожий на человека, способного продать информацию… У него и профессия для этого подходящая. Взгляд Бомгю застыл на одной размытой точке. На языке он почувствовал металлический вкус крови от прокушенной губы. Она вытянула его из водоворота мыслей, захвативших голову. — Кан Тэхён. — Почему именно он? — Он с самого начала казался мне странным, словно его истинная цель не та, о которой он говорит. Может быть… Или нет? Мне сказали, что он чист. Никогда не связывался с тёмной стороной прессы… — О чём ты говоришь, Бомгю? — Просто, — он вздохнул, — я поделился с ним тем, что мы сохранили запись. Ему было интересно, как развивались события после того инцидента, так что я решил, что могу рассказать. Сенсацию из этого уже не сделаешь… Слишком старый материал. — То есть ты хочешь сказать, что наш журналист, с которым у тебя завязались интимные отношения, может оказаться человеком, слившим информацию? Я тебя правильно понял? Бомгю посмотрел на Субина, стоявшего с несколько озадаченным взглядом. Он глядел прямо на него в ожидании продолжения, и оно должно было быть, но сомнения в чистоте Тэхёна вступили в бой с доказательствами его незаинтересованности в этом деле. — Он всего лишь один раз об этом спросил. Или он пытался войти в доверие? — Или ты окончательно сошёл с ума. — Что? — воскликнул Бомгю. Субин покачал головой, делая такое выражение лица, словно видел перед собой человека, несущего полный бред и безоговорочно верящего в него. — Ты совсем запутался… — И Тэхён давно не появлялся. Может быть, он сделал своё дело и исчез. Хён, не называй меня сумасшедшим, только потому что я делюсь своими подозрениями… — А я буду! Бомгю, — Субин опустил ладонь на плечо парня и заглянул ему в глаза, — успокойся. Всё образуется. Сейчас, — я повторяю, — мы можем только ждать. — Я… — Тихо! Хватит думать! Иди работать. У тебя свои обязанности, у меня — свои, и размышлять, как бы справиться с проблемами, — моя часть. Я благодарен тебе за беспокойство, так же, как и за твои версии, потому что они облегчат мне жизнь, но, — он крепко сжал плечо Бомгю, — этим займусь я. — У нас могла бы быть запись сегодняшнего происшествия, но ты выключил камеры, хён… — протянул Бомгю. Субин выразительно громко вздохнул, поджал губы и указал на шею парня: — Сначала о себе позаботься, а потом думай о баре. Оставь это мне. В конце концов он оставил Бомгю наедине со своими мыслями, которые начинали постепенно съедать его время вместе с неясной тревогой. В связи с произошедшим Субин отпустил всех пораньше. Как и планировалась, генеральная уборка закончилась около семи часов вечера, а дела более теоретического характера легли на плечи старших сотрудников: администратора, старшего повара и старшего бармена. Первые двое удалились вглубь бара — Бомгю остался за стойкой, по второму кругу проверяя недостающие позиции. В разное время года на напитки уходили разные ингредиенты: в холодное время даже покупали кофе, в отличие от тёплого, когда коктейли выбирались по принципу «чем больше льда, тем лучше». Крепкий алкоголь, такой как водка и коньяк, сменялся на пиво. В конце года и в середине лета увеличивались продажи за счёт студентов, закрывающих сессию, и тогда собиралось больше сетов с шотами. В начале осени появлялось больше одиночек, отдающих свои деньги за выдержанные напитки, вроде кальвадоса. К ним присоединялись любители красных вин. И только весной рос спрос на цитрусовые нотки в напитках и белое вино, символизирующее в мире алкоголя обновление природы. Со стороны двери послышался шум, и Бомгю, повернувшись в его сторону, поставил бутылку с ромом на стойку. — Вы, что, все специально выбрали этот день? — пробормотал он, глядя, как Тэхён наклоняет голову в знак приветствия. Однако тот, кого Бомгю только что обвинял в отсутствии, всё-таки появился перед ним. Тэхён невинно улыбался, пока занимал привычное место. — У вас было незаперто. Бомгю вздохнул и ослепительно улыбнулся: — Но написано «закрыто». И ещё там висит объявление, что сегодня наш бар не работает из-за генеральной уборки. Это незаконное проникновение. Тэхён очень медленно обвёл заведение взглядом, провёл пальцем по поверхности стола, даже привстал, чтобы заглянуть за стойку, и наконец выдал вердикт своему осмотру: — А вы хорошо постарались. — А ты что думал? — Бомгю подошёл к нему и наклонился над стойкой. — Мы следим за собой. Глаза Тэхёна сияли озорством, спрятанным за вежливостью, но выражение их мгновенно изменилось, когда они были опущены на шею собеседника. Бомгю отпрянул. Он совершенно забыл о ссадинах, оставшихся от грубияна-посетителя, и привык к тому, что они отзывались лёгкой болью. Тэхён на секунду поймал взгляд Бомгю, затем отогнул ворот его рубашки и пальцами прикоснулся к коже рядом с раной. Холод, принесённый с улицы, резко контрастировал с надоедливой болью. По спине Бомгю побежали мурашки, и он только наклонил голову вбок, заканчивая с прикосновениями. Тэхён свёл брови к переносице: — Что произошло? — Ничего страшного. Издержки профессии… — По виду твоих ран, ты получил их довольно давно. Почему до сих пор не обработал? — А ты мне в мамы записался? — невесело усмехнулся Бомгю, хотя добивался совершенно противоположного результата. Он в который раз глубоко вздохнул и сложил руки на груди: — Я был занят. — А сейчас свободен? — Да… — Можешь принести аптечку? Тэхён никак не отреагировал на колкость, даже не стал подыгрывать, словно ему больше не был интересен флирт, потому что сейчас его волновали только эти отметины на шее Бомгю, о которых тот спокойно мог забыть до конца этого дня. Что им двигало? Почему он сначала исчез на десять дней, а потом обратил такое пристальное внимание на его раны? Вот он, журналист из местного журнала, обычный парень, живущий своей обычной жизнью, занимающийся с ним сексом, разговаривающий с ним обо всём, о чём только можно, внезапно приходящий к нему домой, широко улыбающийся и держащий его руку, когда так хочется, чтобы её и сжали крепче, и отпустили. Может быть, Субин был прав, и он просто сошёл с ума? Бомгю поставил аптечку на столик рядом с угловым диваном. Тэхён положил руки на его плечи и чуть нажал на них, усаживая парня, затем сел сам и принялся за подбор необходимых лекарств. Установившаяся тишина, прерываемая разве что шуршанием пакетиков и упаковок, давила на Бомгю даже больше, чем серьёзность Тэхёна, поэтому вскоре он подал голос, который прозвучал куда глуше, чем был раньше: — Почему ты пропал на десять дней? Тэхён в это время уже смачивал ватную палочку обеззараживающим раствором, поэтому совсем не смотрел на него. — Разбирался с делами в журнале. Я собираюсь взять отпуск, поэтому мне нужно было привести их в порядок. — Отпуск? В такое время года? — Да. Тэхён взял Бомгю за подбородок. Его прикосновения стали куда теплее, а взгляд обсидиановых глаз — мягче. — Зачем? Ты же, вроде, и так… Ай! — зашипел Бомгю, а вместе с ним и ссадины. Залечивать их оказалось больнее, чем получать, но он постарался не дёргаться. Тэхён аккуратно провёл сухой стороной ватной палочки по ране, слабо ухмыльнувшись. — Да, мне и так было неплохо. Но скоро мой день рождения. Я собираюсь к родителям в другой город, хотел бы провести там неделю-две, потому что мы давно не виделись. Он сжал кончик подбородка собеседника и повернул его голову в сторону, чтобы осмотреть ссадину с левой стороны. Бомгю не мог видеть её, но предполагал, что раны были идентичны. Теперь, когда он знал, как больно их обрабатывать, он не обронил ни звука, пока журналист обеззараживал вторую. Шипение вскоре прекратилось, покалывание унялось — осталась только тяжесть в области сердца. С одной стороны, Тэхён вернулся, с другой, он пришёл, чтобы сообщить, что уезжает. — Когда ты уезжаешь? — Я ещё не решил, — его ответ прозвучал негромко. Он поднял взгляд и одарил Бомгю слабой улыбкой. — Но, когда разберусь с этим, сразу об этом сообщу. — А когда?.. — Мой день рождения? Бомгю приподнял брови, стискивая ткань дивана. — Пятого февраля. Сонбэ, — он потянулся за пластырями, отводя взгляд, в котором что-то поменялось за эту долю секунды, — будете по мне скучать? — Кто знает… — Пишите мне тогда. Или звоните, если вам захочется, — он снял защитный слой с пластыря и сначала примерился, прежде чем наклеить на ссадину. — Я не знаю, что вы надумали, пока меня не было, но всё это время я был по горло в делах. Моя начальница решила, что, пока я не ушёл, мне нужно передать дела сотрудника, который заболел, — с левой стороны шеи Бомгю он сделал то же самое и аккуратно прижал оба пластыря пальцами, проверяя их на плотность прилегания. — Так что я не мог приходить в бар. Из всех странностей этого дня больше всех волновала Бомгю разговорчивость Тэхёна. Не его искренность, сопровождающая его везде и всегда, а готовность ответить на вопросы, которые даже не были заданы. — То есть никаких тёмных дел за моей спиной? — протянул Бомгю. Тэхён поднял взгляд к его глазам, ладонью прикоснувшись к его щеке. — Никаких. — А если я тебе не верю? — Значит что-то произошло. Что случилось в баре? — нахмурился он. Бомгю положил руку на его бедро, слегка наклонившись вперёд, чтобы поближе рассмотреть его лицо. — Ты волнуешься обо мне? Он видел, как на одно мгновение Тэхён замешкался. Всего на одно мгновение, чтобы сказать: — Честно? Да. Я надеялся вернуться к тому, что было раньше, но в моё отсутствие вы пострадали, — он взглянул на шею Бомгю. — И мне интересно, как. — Если я спрошу напрямую, ты ответишь мне? — Да, — кивнул он. Бомгю почувствовал, как напряжение сомкнуло свои кандалы вокруг ног и рук. — Ты знаешь человека по имени Ю Накён или кого-то из его окружения? — Нет. — За последний месяц ты собирал информацию о нашем баре целенаправленно? — Нет. — И мне никогда не лгал? — Скорее всего. Сонбэ, — губы Тэхёна растянулись в открытой улыбке, — если бы я был преступником, я бы не был честен с вами. — Именно, — поджал Бомгю губы. — Я не знаю, могу ли тебе доверять. — Как ты хочешь, чтобы я доказал свою невиновность? Действительно, как? Ни проверка телефона, ни подробный расспрос, ни слежка не помогут остановить укоренение сомнений. Их источник всегда готов был поймать каждое лишнее слово, каждое лишнее движение, которые заставляли его работать на износ. В прошлом Бомгю ошибался насчёт людей всего один раз — остальные всегда оправдывали его подозрения. Он всегда говорил, что привык к этому. На самом деле, никто не знал, как сильно он устал ставить всё под сомнение. Бомгю опустил глаза, задумавшись. Тэхён прервал его терзания, огладив щёку большим пальцем. — Можете рассказать, что случилось? — Зачем? — Может быть, я смогу помочь вам избавиться от сомнений? — Зачем тебе это надо? Тэхён вздохнул. Он придвинулся поближе, взял его за руку. За эти десять дней он как-то изменился, и это сбивало с толку. — Давайте отбросим все наши соглашения. Не спорьте! Вы не можете отрицать, что мы сблизились. По крайней мере, мы можем назвать друг друга друзьями, которых связывает чуть больше, чем просто общение. Мы неплохо знаем друг друга, так что мы точно не незнакомцы. А как поступают друзья? Бомгю свёл брови к переносице, готовясь ответить, но был беспардонно опережён: — Мне не просто любопытно, что произошло, — Тэхён ткнул пальцем в его грудь, — я переживаю. Представьте, что вы приходите к своему близкому человеку и видите на его шее ссадины. Точно ли вы не будете интересоваться, что случилось? Его слова, сказанные таким спокойным тоном, его взгляд, тёплый, но с толикой любопытства, его нежные прикосновения — всё это заставляло дыхание сбиваться и сердце биться громче. Бомгю просто смотрел на Тэхёна, гадая, почему ему так хочется забыть обо всех своих подозрениях. В конце концов он встал, нехотя отпуская его руку, и, собрав аптечку, отошёл к служебному входу. — Бросаете меня одного? — с улыбкой спросил Тэхён. Бомгю покачал головой, бросив ему: — Я не Форрест Гамп, чтобы бегать от парней. — Он и не бегал от них… Это было последнее, что Бомгю услышал от него, пока не зашёл в служебное помещение. Он вернул аптечку на место, по пути встретил Субина, который был поглощён своей работой, и уже собирался надаваить на ручку, как остановился. От Тэхёна его отделяла одна дверь. Всего один шаг нужно сделать, чтобы они вновь оказались рядом. И, хотя часть его души съедали сомнения, другая жаждала возобновить прерванный разговор. Бомгю решился. Он вернулся в зал, мельком взглянул на Тэхёна и встал у барной стойки. — Вы быстро вернулись! — А ты думал, я спрячусь там? Не настолько я безнадёжен, — улыбнулся Бомгю. Краем глаза он видел, как Тэхён встал с дивана. Он медленно подошёл, на лице его играла проста улыбка. Бомгю притянул его к себе, журналист поставил руки по обеим сторонам от него, опираясь на стойку. — Знаешь, ты можешь просто сказать, если тебе что-то нужно от меня. Я постараюсь выполнить просьбу. — Тогда… — его взгляд остановился на губах Бомгю и снова поднялся к его глазам. — На что я могу рассчитывать? — На всё, что не касается бара и способен сделать человек. Тэхён очень тихо вздохнул, наклонился, не отводя пристального взгляда, прожигающего насквозь. Бомгю сталкивался с ним постоянно и никак не мог к нему привыкнуть. Он мог только смотреть в ответ в ожидании ответа. Любого. — Вы говорили, что очень дорожите баром, — спокойно проговорил Тэхён. — Часто повторяли, что не позволите мне сделать сенсацию из его неудач. Поверьте мне, пожалуйста: всё, чего я хочу, это быть рядом с вами. — И только? Разве я… Бомгю собирался улыбнуться, ведь ему столько раз говорили подобное, но его улыбка растворилась в поцелуе. Тэхён не ограничился простым прикосновением: он раскрыл его губы и провёл по ним языком, в одно мгновение забирая себе всю инициативу. Ответил Бомгю не сразу, отклонившись назад от неожиданности, но вернул Тэхёну его напористость. Он закрыл глаза, принимая темп, его рука поднялась к волосам журналиста на затылке. Бомгю успел забыть эти чувства, когда кто-то наслаждается от простого поцелуя с тобой. Тэхён вернул их. Он всегда оставался деликатным, даже если был страстным. — Странно это говорить, но мне очень не хватало поцелуев с тобой, — усмехнулся Бомгю, отстраняясь. На его талию легли руки Тэхёна, и взгляд этого удивительного человека вновь засверкал обсидианом в морской глубине. — Вы скучали. Бомгю закатил глаза: — Мечтай.