тьма

      поместье отца никогда не казалось Натаниэлю домом. этим словом просто не повернётся язык назвать это место, даже у десятилетнего ребёнка. белые стены, мраморные полы и колонны внутри были пропитаны кровью насквозь. пожалуй, обычно только красные ковры напоминали об этом, особенно для всех кроме его обитателей. его комната не была слишком бедной, он не жил в подвале, даже окна были (даже за это уже можно было сказать спасибо). но и те были вечно закрыты на замок встроенный в раму. светлые оттенки делали комнату ещё просторнее, чем она на самом деле была. однако даже они не спасли - воздух здесь словно отравлял лёгкие, сжимал и не давал вдохнуть. не то что бы младшему Веснински было шибко с чем сравнивать - только на тренировках по экси он чувствовал себя иначе. в подвале было хуже, поэтому он не жаловался.       Натаниэль поднялся с кровати, сдавленно шипя - оставшиеся от отца шрамы всё ещё не зажили до конца, болели от надавливания и в целом прикосновений. семейный врач его конечно подлатал, но обезболивающее так и не предоставили. а сегодня ещё занятия. мальчик пошёл в ванную, почти не издавая звуков даже наедине с самим собой - привычка. и отчасти тренировка, на будущее. отца мог взбесить даже слишком громкий звук шагов.       он умывался и вспоминал, что ему сегодня предстояло. скорее всего, раз сегодня нет занятий по экси, будет тренировка боевых навыков с Малькольм, потом у отца будут "гости", и после должны были подойти какие то важные шишки, а позже.. нелюбимая часть - вскрытие тушки какого то животного, или показательная разделка трупа бедолаги из четы "гостей". ничего из этого мальчика не прельщало. он привык, давно уже не дрожал от тесака в отцовских руках и не выворачивал обед на пол подвала. но Нат никогда не испытывал животного восторга, страшное пламя которого видел в Веснински старшем. и кислота всё ещё чуть опаляла гортань при разрезании живота другого человека, пульс все ещё учащался, и где-то в сознании простые человеческие рефлексы кричали об опасности. а после занятий с Лолой поверх итак не до конца заживших кое-где шрамов появлялись новые синяки и ссадины. больно.       мама.. сегодня завтрак будет общим, как и в большинстве случаев. Натаниэль не любил отца, зато любил маму. она не то что бы сильно показывала свою заботу. но она дарила ему новые касеты для плеера, защищала и подавала сигналы, когда отец слишком жесток и безрассуден и может ему навредить. а ещё она научила его делать отмычки! у Ната получалось пока что не очень хорошо, но спустя 40 минут упорной возни с замком у него таки получалось его вскрыть. Мери была одной из немногих, к кому Нат в этом доме испытывал тёплые чувства.       завтрак прошёл в гробовой тишине. Натаниэль не столько не имел желания разговаривать с отцом, хотя и это в том числе, сколько просто боялся его. сложно не боятся того, кто оставил на тебе шрамов больше, чем кто либо ещё. да и сам Натан был широкоплечим и мускулистым. Веснински младший чувствовал себя тростинкой рядом с ним, которую не ломают пока что только потому, что он нужен для очевидного - занятия поста Мясника после смерти Натана.       Мэри имела светлые, средней длинны волосы и глаза, наполненные печалью, тревогой и вселенской усталостю. морщины на её бледной, почти прозрачной коже появились раньше чем должны были, впалые от постоянных стрессов щёки, да и волосы, ранее упомянутые, чем то напоминали солому. она не была красивой, но она была приятной женщиной, для Натаниэля уж точно. о чужих мнениях на этот счёт он не задумывался. Мэри тоже боялась Натана. гораздо более глубинным и тяготящим образом, в отличие от сына. боязнь из ненависти - пожалуй, только так это чувство можно было описать.       нож в руках старшего Веснински неприятно скрипел по фарфоровой тарелке. в большие окна бил солнечный свет, но атмосферу менее тяготящей оно не делало. - сегодня приедут очень важные люди, чтобы обсудить, останешься ли ты в живых, - Натан начал говорить, и этот бас его голоса отдавался, по ощущениям, где то в костях, - не разочаруй меня, Натаниэль, иначе живым ты отсюда не выйдешь. ты меня понял? - он сверкнул безумным блеском, смотря на сына. Натаниэль знает, что он без колебаний убьёт его, если Веснински старшему прикажут. без колебаний, без сожалений, и на то, что он его сын Мяснику будет откровенно всё равно. ладони вспотели, и мальчика будто бы припечатали к стулу огромным гвоздём. - да, отец, - послушно кивнул Натаниэль, не смотря отцу в глаза. интересно, доживёт ли он до завтрашнего утра? он очень на это надеялся. умирать ведь так больно.

***

- хаха, младший, такими темпами твой отец убьёт тебя одним колебанием воздуха от поднятия руки, - Лола смеялась над запыхавшимся Натаниэлем, освешим на пол, с кровоточащей раной на предплечье и наливавшимися синевой синяками под тренировочной одеждой, - хотя, справедливости ради, для девятилетки справляешься ты не так уж и плохо. всё же генами ты пошёл в папашу не только внешне.       Лола была неприятной. всё в ней было будто нескладно и неподходяще. слишком узкое лицо с острым подбородком, тёмные короткие волосы, многочисленные пирсинг и татуировки, и всё в ней было отталкивающе. ещё и это сравнение с отцом.. он не любил подобного. он никогда не будет как отец, кромсать и уничтожать всё на своём пути, с упоением животного раздирая чужую плоть. но отвечать нельзя. она доложит отцу, и тогда на тонких ногах появятся новые полосы от ремня поверх старых.       тренировка кончилась, и младший направился в ванную. сегодня встреча с важными людьми, как сказал отец утром, и ему нужно выглядеть подобающе, насколько это сейчас возможно. и за время, пока отец будет разбираться с "гостями", а это где то минут 40, учитывая разделку тел.       холодные капли обжигали свежую рану. Натаниэль зашил её сам, его мама научила. шов был неровным и кривоватым, но, по идее, вполне приемлемым. нужно будет спросить у врача.       с рыжих непослушных волос всё ещё падали капли воды. Натаниэль принял решение повторить материал по японскому языку. он давался Натаниэлю сложнее французского и немецкого.       послышались вопли. всё же от стен слишком хорошо отражался звук. с какого то "счастливчика" снимают скальп. Натаниэль поёжился. не обращай внимания, не обращай внимания — мантрой повторялись слова в детской голове, стараясь больше концентрироваться на иероглифах в учебнике, чем на криках. руки дрожали. если бы отец увидел - ударил бы его битой по рукам.

***

- Ичиро, веди себя как подобает наследнику клана Морияма. - да, отец.       в холодных голосах не послышалось и толики эмоций. Кенго раз за разом повторял эти слова перед каждой важной встречей. на самом деле Ичиро это начинало немного раздражать, но он об этом никогда не скажет. всё же жизнь дорога.       мальчик с азиатской внешностью в свои тринадцать уже был маленькой копией отца. по крайней мере, так всем казалось. такой же холодный, властный и жестокий. однако сам Ичиро не любил это сравнение. он вообще своего отца не любил. отец был слишком привязан к старым порядкам, слишком жесток. казалось, он не знает что такое чувства, не понимает людей от слова совсем, будто эмпатия атрофировалась с рождения. неприятным он был человеком.       водитель остановил машину, а уже подошедший слуга открыл дверь автомобиля. особняк Веснински, белый, отсылающий к какой то античности. забавно, учитывая, кто здесь живёт.       тяжёлые дубовые двери распахнули. две винтовые лестницы, колонны, мрамор и размазанная по полу кровь. тела убрали, но металлический смрад и лужи бардовой крови заполняли весь холл. но Ичиро удивило не это.       посреди всего этого стоял мальчик, лет девяти. с абсолютно спокойным лицом он перевёл взгляд с пола на Мориям. огромные льдинистые глаза смотрели прямо в обсидиановые глаза Ичиро. по огненно-рыжим волосам нетрудно было догадаться, кто это - Натаниэль Абрам Веснински, сын Балтиморского Мясника.       шорты и гольфы не до конца скрывали шрамы на ногах. пиджак и рубашка справлялись с этим лучше, по видимому, там было этих шрамов тоже немало. личико мальчика не выражало абсолютно ничего, даже тени страха в нём не было. лишь в глубине глаз плескалось еле заметное отвращение - к крови на полу или к Мориямам Ичиро не знал.       мальчишка тихо, почти неслышно подошёл ближе к якудза. он остановился и поклонился. - здравствуйте, господа. мой отец скоро подойдёт, - сказал малец на кривоватом японском, - я Натаниэль Абрам Веснински. Натаниэль, как мальчик себя назвал, выпрямился, но продолжил смотреть в пол.       густая тишина разлилась по воздуху и заполнила лёгкие. это дало возможность рассмотреть Натаниэля поближе. на светлой коже россыпью красовались веснушки. щёки чуть впалые, кажется, он не особенно хорошо ест. но послышались тяжёлые шаги. а вот и Мясник. почему-то Ичиро ощутил лёгкое разочарование. он не задумывался почему - не сейчас. - здравствуйте, господин, - подошедший мясник склонился, говоря на английском, - прошу прощения за беспорядок, слуги не успели всё убрать. вы сегодня пришли раньше. а это.. - не стоит, он уже представился, - Кенго поднял руку в останавливающем жесте.       Кенго знал, что Натаниэлю потом не поздоровится. но его это не волновало, ведь он не хотел тратить время на второе представление. Ичиро это рассердило. зачем усложнять жизнь ребёнку, который пока что абсолютно для них бесполезен, и это его страдание ему абсолютно ничего не принесёт. - ах вот как.. - глаза Натана недобро сверкнули в сторону сына, - тогда пройдёмте. прошу простить наглость этого недоросля, я с ним поговорю. очевидно, что стояло за этим "поговорю".

***

      первый тест - драка на ножах с Лолой перед вышестоящими. Натаниэль сжал оружие в руке. он должен если не выйграть, то продержаться как можно дольше.       Малькольм ходила вокруг него словно гиена перед падалью. он лишь поворачивался к ней, чтобы не пропустить атаку противницы.       Лола атаковала первой, бросившись на мальчика остриём к нему. всё было словно в замедленной съёмке. Нат увернулся и попытался ударить Малькольм со спины, но она успела отбить атаку. ножи неприятно заскрипели от давления острия. Нат вывел свой нож из под ножа Малькольм, отскочив в сторону и сразу бросившись обратно на женщину. делая дорожку шагов, их ножи бились друг о друга. Лола оказалась быстрее и полоснула Натаниэлю по лицу. он закусил губу и зажмурил один глаз, отскочив назад. но передышки ему не дали - Малькольм вновь бросилась на мальчика.       они носились по подвальному помещению, нанося порезы друг другу. но Ичиро поразила скорость. скорость не Лолы, нет, мальчишки. он не мог сильно ранить противницу, но всё больше маленьких порезов появлялись на коже Малькольм. уже не говоря о выносливости юнца. он отскакивал от пола словно попрыгунчик. рыжая бестия, не иначе. в какой то момент Ичиро просто.. просто хотел продолжать смотреть. зрелище было красивым. - хватит, достаточно, - младший Морияма поднял руку как Ичиро, останавливая поединок. ему было достаточно. - каков твой вердикт, сын? - вопрос без выбора. что бы не ответил Ичиро, если Кенго не понравится ответ, он его забракует и сделает "правильный" выбор. только вот мальчик знал, что неправильного выбора он не сделает. - он подходит. но также нужно будет оценить стоимость актива просмотром его игры в экси, - Ичиро сказал беспристрастно, но всё же смотря Натаниэлю прямо в глаза. что то в них было странное, интересное. наследник давно перестал испытывать это чувство любопытства, однако глаза мальчишки несли нечто новое. эти две ледышки сияли как два бриллианта под веками. и они тоже были устремлены на него в ответ. они искрились тем, чего не было у Ичиро - желанием жить, желанием бунта. тем, о чём в глубине души так мечтал Морияма. нужно было найти подход к мальчишке и, главное, без лишних свидетелей.       сейчас Натаниэль тоже всматривался в чужие полные темноты узкие глаза. заинтересованность в них и пугала, и обнадёживала одновременно. его не выкинут, пока в нём заинтересованы. это хорошо. а ещё, в глазах Мориямы плескалось то же, что и в глубине детской раненой души Натаниэля - ненависть. обжигающая, расцветающая ненависть к отцу. Натаниэль слишком проницателен, чтобы не заметить то, как Ичиро смотрит на Кенго.

***

- мелкий ублюдок! - Натан орал, надвигаясь на Натаниэля волной, - кто тебе вообще право дал подавать голос? Мэри, сука такая, неужели не могла ты дать ему достоиное воспитание, или он в тебя пошёл своей безграничной наглостью? Натан замахнулся на сжавшуюся у стены Хэтворд. тело Натаниэля действовало быстрее чем мозг, и детское тело закрыло тело матери, принимая тяжёлый удар на свою голову. в глазах потемнело и заплясали звезды. он упал на пол, жмурясь. не плакать, только не плакать - слёзы только хуже сделают, отец злится из-за них. - вот мелкая мразота.. - отец взял нож в руки.

***

Натаниэль шатаясь шёл по коридорам в свою комнату, капая кровью на пол. надо добраться до комнаты, через час-другой должны были прислать врача. лишь бы только.. ещё вскрытие, точно. завтра игра. если всё получится - ему станет чуть легче, по крайней мере он на это надеется. зато мама будет в порядке. уж лучше так. он обязательно выживет. - Натаниэль. его позвали. он узнал этот голос. господин Ичиро. он обернулся, смотря красными глазами на младшего Морияму. он почти ведь дошёл до своей комнаты. Нат опёрся на стену, лишь бы не упасть, стараясь согнуться в поклоне, но тело как на зло не слушалось. даже такого человека как Ичиро увиденное заставило почувствовать холодные мурашки на спине. мальчишка был весь в ссадинах, гольфы порваны, рубашка лежала кое-как, пропитавшаяся в некоторых местах кровью. разбитая губа и тёкшая из носа кровь. он еле еле стоял на ногах. - вы ненавидите своего отца? поэтому вы сейчас пришли ко мне? этот вопрос застал Ичиро врасплох. а голубые глаза всё смотрели, без тени страха, источавшим жизнь взглядом. он ведь максимально сдержан и безэмоционален, так почему?.. - глаза. ваши глаза, - поняв вопросительно-удивлённое выражение лица, сказал Натаниэль по-японски. - и что же ты видишь? - на том же языке спросил младший Морияма. - тебя. Натаниэль дёрнулся, ведь забыл об обращении на вы от усталости. он лишь потупил глаза и доковылял до двери в комнату, скрывшись там. он нужен Ичиро. он - хороший фундамент. проницательный, взрослый не по годам. внимательный. юркий и вёрткий, быстрый. вот, кто нужен Ичиро.