Give me a sign any way

Они уже четвёртый час в танцевальной студии очередной день подряд, камбэк нависает над ними воображаемой чёрной тучей, и короткая передышка в будто бы бесконечной тренировке вызывает у Уёна желание рухнуть в углу на паркет и не шевелиться.   Ему кажется, что чем больше он повторяет нужные движения, тем хуже они получаются. Понимание, что это говорит усталость, будто засевшая в костях, не добавляет облегчения.   Из задумчивости Уёна выводит тычок в бок.   - Эй! - он оглядывается по сторонам в поисках обидчика и видит удаляющуюся спину Хонджуна, старательно делающего вид, что он тут не при чём.   У Уёна нет сил подняться с пола и ткнуть капитана в ответ, но он представляет себе, как бы Хонджун уворачивался с возмущением от его пальцев, и улыбается сам себе.   - Уёну всё так же нравится, когда люди с ним грубы, - хихикает Юнхо, сидящий недалеко, облокотившись на стену и вытянув вперёд длинные ноги.   В ответ Уён отрицательно машет головой и растягивается на полу рядом с ним:   - Я такого не говорил, - бурчит он себе под нос, но Юнхо его всё равно слышит.   - Хорошо-хорошо, когда Хонджун с тобой груб, - подначивает он, хитро улыбаясь.   Не в силах спорить, Уён машет на него рукой и опускает голову на свои сложенные руки.   Да и какой смысл, если Юнхо прав?   Ну, частично прав. Дело не в том, что Уёну нравится грубость Хонджуна. Дело в том, что ему нравится внимание Хонджуна. Даже если оно выражается в тычках и подначках. Такое внимание лучше, чем никакого. Нет, Хонджун может быть не только резким и колючим, но его колючесть привычна им обоим.   Уён вздыхает, переворачиваясь на спину и утыкаясь взглядом в потолок.   Может быть, когда-нибудь капитан перестанет ощетиниваться в ответ на почти любое прикосновение. Уён готов ждать.   ***   Закрыв дверь в ванную, Уён замирает в коридоре и прислушивается.   В квартире царит тишина, едва слышно, как сопит Чонхо в своей комнате и как на кухне гудит холодильник.   Хонджун снова проводит ночь в студии.   Вздохнув, Уён идёт в свою комнату и плюхается на расстеленную кровать. Часы на прикроватной тумбочке напоминают ему, что он играл с Феликсом и старшим братом в LOL полночи и вообще давно пора спать.   Он поднимается, нехотя переодевается в пижаму и ложится снова, заворачиваясь в одеяло, как в кокон.   Но одеяло не помогает спрятаться от назойливых мыслей, вьющихся вокруг него будто мелкие мушки.   Хонджун ничего ему не должен, не обязан приходить домой на ночь - в студии есть на чём спать, - не обязан разговаривать с ним, пока Уён готовит ужин. Не обязан, но Уёну было бы приятно, даже если бы капитан просто сидел рядом с ноутбуком, а потом попробовал бы приготовленное.   Мысль про еду заставляет Уёна начать выпутываться из своего кокона. Если никто не заставит, Хонджун наверняка забудет поесть.   Пижама отправляется обратно на полку шкафа.   Осторожно открыв дверь, чтобы она не скрипнула и не разбудила Чонхо, Уён выскальзывает из комнаты и направляется на кухню. Вытащив из холодильника контейнер с остатками чаджанмёна, он пихает его в прихваченный рюкзак.   По дороге он заглядывает в круглосуточную кофейню у здания агентства и покупает две порции американо. "Кофе тут не самый вкусный", произносит в его голове голос Хонджуна, но все другие места не работают в полчетвёртого утра, мысленно отвечает ему Уён.   Так в полном вооружении он оказывается на пороге студии и уже поднимает руку, чтобы открыть явно незапертую дверь, как внезапно чувствует себя очень глупо.   Наверняка Хонджун занят, может, даже спит, может, он просто не хочет никого видеть. А тут Уён со своим кофе и чаджанмёном, который он успел разогреть в кафетерии на первом этаже. Но в студии темнота, и даже через матовое стекло двери ничего не видно.   Уён вздыхает и опускает руку, упираясь лбом в дверь.   И внезапно дверь открывается, почти задев его нос. Он резко шагает назад, едва не оступившись, и видит озадаченное лицо капитана в слабом свете коридорной лампы.   - Уён? - хрипловато спрашивает он.   - Я принёс тебе поесть, Джуни-хён, - Уён переминается с ноги на ногу и неловко заправляет за ухо чёлку, лезущую в глаза.   Хонджун моргает, оглядывает Уёна, а потом молча шагает в сторону, пропуская его в знакомую крохотную комнатку.   Оставив переноску с кофе на столе у клавиатуры и вытащив из неё свой стакан, Уён пристраивается рядом с горой подушек на диване.   - Он немного остыл, но вроде ничего, - отхлебнув, заключает он.   И только после этого Хонджун отклеивается от стены и закрывает дверь. В студии душновато, и Уён будто чувствует движение волн воздуха, распространяющихся от Хонджуна, когда тот тоже берёт стаканчик с кофе и устраивается рядом на диване.   Пристроив свою порцию на полу так, чтобы случайно не задеть ногой, Уён достаёт из рюкзака контейнер и показывает его хёну:   - Это чаджанмён, ты наверняка голодный, да? - не дождавшись ответа, он аккуратно вынимает из руки Хонджуна стакан и вкладывает в неё палочки, потом ставит стакан рядом со своим и снимает крышку с контейнера.   Всё это время Хонджун не произносит ни слова, только наблюдает за ним, как загнанный зверёк. Как только Уён открывает контейнер и протягивает ему, Хонджун набрасывается на еду, будто не ел целый день.   - Ты пришёл только за этим? - проглотив половину, интересуется он с полным ртом.   Под его взглядом Уён тушуется, чувствуя себя виноватым, и принимается разглядывать экран монитора, стоящего на столе. Похоже на программу для записи звука, которой обычно пользуется Хонджун. Значит, он действительно отвлёк капитана от работы.   Уён вздыхает, опуская голову:   - Да, извини, я тебя отвлёк. Надо было написать сначала, но я беспокоился, - он смотрит на свои руки, будто они виноваты в том, что не взяли мобильный и не набрали короткое сообщение с подходящим вопросом.   Сейчас Хонджун доест и выгонит его, да? Ну хотя бы поест, решает он, мысленно приготовившись к тому, что капитан может сказать по поводу отвлечения его внимания от работы в неподходящий момент.   Но вместо этого он слышит:   - Спасибо, - тихо говорит Хонджун.   Решив, что он ослышался, Уён поднимает взгляд.   Замерев, Хонджун смотрит в контейнер, сжимая палочки в руке. В тусклом свете монитора Уён видит круги под его глазами, в беспорядке торчащие из-под капюшона волосы, крохотное пятнышко родинки на шее, едва видимое в вороте толстовки.   Он с трудом подавляет желание коснуться Хонджуна, вместо этого сжав в кулаке ткань своих штанов.   - Спасибо, Уёни, - повторяет капитан, снова принимаясь есть.   В ответ Уён бормочет что-то неразборчивое себе под нос и тянется за стаканом с кофе, потому что в его горле случается внезапная засуха.   Пока он большими глотками допивает свой остывший американо, Хонджун справляется с остатками лапши и ставит на диван между ними пустую емкость, которую Уён спешит убрать, чтобы никто из них не испачкался.   Краем глаза он замечает, как Хонджун вертит головой в поисках чего-то, и только шуршание одежды по обивке дивана предупреждает его о том, что случится дальше. А именно - Хонджун ложится грудью на его колени, пытаясь дотянуться до чего-то на полу, а затем перевешивается через подлокотник, и его бедро оказывается прямо над ширинкой штанов Уёна.   Он почти физически чувствует, как мысли в голове замирают и, как испуганные птички, разлетаются в разные стороны.   А Хонджун с довольным возгласом поднимается, стакан кофе триумфально зажат в его руке.   Уён едва слышно выдыхает, сам не понимая, с облегчением или с разочарованием.   Хонджун, кажется, не замечает состояния младшего, он занимает своё прежнее место слева от Уёна, но пододвигается ближе, задевая его коленкой подогнутой ноги.   - Серьёзно, спасибо, - ещё раз говорит он, подкрепляя свои слова знакомым тычком в бок.   Прежде чем Уён успевает подумать, а стоит ли, его тело снова быстрее мыслей и он уже тыкает Хонджуна в ответ.   Тот ойкает и уворачивается от повторного тычка, неловко взмахнув стаканом и едва не расплескав остатки кофе, но не отодвигается.   - Не могу же я дать тебе погибнуть прямо накануне камбэка, - ухмыляется Уён, ощущая, как внутри распространяется тепло, будто он выпил чего-то алкогольного.   Хонджун хихикает, приваливаясь к плечу Уёна. Этот смех отдаётся в его теле усиливающимся резонансом и заставляет его делать глупые вещи, например, улыбаться так, что начинает болеть лицо, а ещё поднять руку и приобнять Хонджуна за плечи.   Не выдержав собственной храбрости, Уён отворачивается и зажмуривается, ожидая сопротивления, но Хонджун практически стекает по его боку и, поставив стакан на пол, устраивается поудобнее, оказываясь головой на коленях Уёна.   Не веря своему счастью, он осторожно касается капюшона толстовки и стягивает ткань с головы Хонджуна, запуская пальцы во взлохмаченные волосы на его макушке.   Хонджун только тихонько выдыхает от прикосновения и поворачивается на бок, почти сворачиваясь в клубок. Он ёрзает, пытаясь найти удобное положение рук, заставляя Уёна снова замереть, но не убрать ладонь, а потом не находит ничего лучшего, чем обнять обеими руками бедро Уёна и устроить свою щёку рядом с ними.   Неслышно выдохнув, Уён легко шевелит пальцами суховатые прядки, распутывая и разглаживая их, и зарабатывает одобряющее мычание за свои усилия. Осмелев, он запускает в волосы Хонджуна уже обе ладони. Уён не знает, как правильно делать массаж, поэтому просто водит пальцами по голове капитана, стараясь, чтобы его касания были бережными.   Кажется, у него получается, потому что спустя несколько минут он слышит характерное сопение, доносящееся от Хонджуна. Он самым бессовестным образом уснул, понимает Уён, и негромко фыркает, но не прекращает поглаживания. Уставшие руки и начинающее ныть бедро – небольшая плата за прикосновения, от которых Хонджун не отстраняется.   В конце концов посапывание Хонджуна и мерное гудение компьютера заставляют глаза Уёна закрыться. Так он и засыпает, откинувшись на спинку дивана, убаюканный тихими звуками и теплом, исходящим от Хонджуна.   ***   Громкий скрип заставляёт Уёна вздрогнуть и попытаться подняться, но вес на коленях вынуждает его приземлиться обратно.   Он с трудом разлепляет глаза, трёт их, пытаясь разглядеть что-то в окружающей темноте, и нащупывает в кармане телефон. Уён морщится от яркости экрана и отворачивает его от себя, освещая им пространство вокруг. Он не сразу понимает, что он в студии Хонджуна, а тяжесть, придавливающая его к дивану – это сам хён.   Нога, за которую держится Хонджун, тут же напоминает о себе болезненной пульсацией. Тихо зашипев и отложив телефон, Уён предпринимает попытку разжать ладони Хонджуна и высвободить несчастную конечность, при этом не разбудив спящего. В итоге он практически выползает из-под головы Хонджуна, пристраивая на своё место подушку.   Веки капитана вздрагивают, между бровями появляется складочка, но он всё-таки не просыпается.   С трудом встав, Уён обнаруживает источник скрипа – приоткрытую дверь в студию. Видимо, Хонджун не до конца закрыл её. Нажав на ручку, Уён тянет её на себя и жмурится, ожидая, что петли снова заскрипят и Хонджун проснётся. Но дверь с негромким щелчком встаёт на место, и Уён облегчённо вздыхает.   Он поворачивается обратно к дивану, и от вида спящего Хонджуна в его горле появляется ком. Теперь капитан охватывает руками сам себя, будто пытаясь компенсировать отсутствие Уёна рядом.   Он колеблется пару секунд, но его как магнитом тянет обратно. Хонджун лежит почти на самом краю, поэтому Уён аккуратно перелезает через него и осторожно вытягивается между ним и спинкой дивана. Он вытягивает правую руку вверх, а левой обнимает и притягивает Хонджуна к себе за талию, упираясь лбом ему в затылок. Потом он снова замирает, ожидая реакции, но слышит только едва различимый вздох.   Внутренне замирая от собственной наглости, Уён медленно сдвигает голову и легонько касается губами шеи Хонджуна прямо над выступающим позвонком и тут же отстраняется. Сердце в груди делает нервный кульбит и пускается галопом.   Уёну хочется вскочить и выбежать из студии, будто Хонджун, всё ещё сонно сопящий в его объятиях, сейчас повернётся и посмотрит на него осуждающе. Но секунды проходят, капитан продолжает мерно дышать во сне, а паника постепенно разжимает свои ледяные когти вокруг тела Уёна.   И почти сразу сонная пелена начинает сгущаться перед его глазами, и он не сопротивляется.   ***   Когда Уён приходит в себя в очередной раз, на улице уже рассвело.   В сероватом свете, сочащемся из крохотного окна, студия выглядит ненастоящей, нарисованной, грубым наброском. Ночная душнота сменилась утренней зябкостью.   Но Уён почти не чувствует холода – у него персональная грелка в форме Хонджуна. Во сне они оба поменяли позу, и теперь Уён лежит на спине, а Хонджун чуть сбоку, устроив голову на его груди и закинув на него правую руку и ногу.   От взъерошенных волос Хонджуна исходит едва ощутимый запах его, Уёна, шампуня.   Осознание этого простого факта будто бьёт его в солнечное сплетение, заставляя на секунду задохнуться. Рефлекторно Уён впивается пальцами в худи Хонджуна на его спине, не задумываясь, что за этим последует.   - Что случилось? – слышит он недовольное бурчание капитана, которого он всё-таки разбудил. Придурок. – Зачем ты меня нюхаешь?   Он вздыхает, прикрывая на секунду глаза и пытаясь подобрать слова:   - Ничего, я просто... – и Уён всё же решается, – от тебя пахнет моим шампунем, Хонджуни-хён.   - Ну подумаешь, взял немного. Мой закончился, – неразборчиво бормочет Хонджун, уткнувшись носом ему в грудь, но Уёну кажется, что кончики его ушей предательски розовеют.   - Не переживай, хён, пользуйся, – тает он, сжимая старшего в объятиях.   Пользуйся моим шампунем, моим временем, моим желанием делать для тебя всё, что ты попросишь, думаёт Уён, только скажи, намекни, не отталкивай.   Словно в ответ этим мыслям Хонджун тихо произносит «спасибо» куда-то ему в ключицу, обдавая облачком горячего дыхания, и ворочается, пока не пропихивает одну руку под поясницу Уёна, обнимая его за талию.   Сердце Уёна пропускает один удар и снова принимается заполошно стучать. Он поднимает глаза к потолку, будто там написано, как вести себя в такой ситуации, но там пусто, как сейчас у него в голове.   - Ещё рано, – сонно говорит Хонджун, чуть сжимая ладони и потираясь щекой о грудь Уёна, - спи.   В ответ Уён согласно мычит и закрывает глаза. Кто он такой, чтобы спорить с капитаном?