Под именем самой яркой звезды

Когда Дамблдор на завтраке объявил, что Рем Люпин в этом году займет пост преподавателя защиты от темных искусств, Регул едва не подавился тыквенным соком. Люпин бросил на него добродушный, но все же немного усталый взгляд: насколько Регул помнил, он всегда выглядел изможденным, даже в школе. Судя по всему, прошедшие годы выдались для него непростыми (впрочем, мало к кому время отнеслось благосклонно). — А, профессор Блэк, — сказал Дамблдор, сверкнув глазами так, что Регулу захотелось спрятаться под стол, — не будете ли вы столь любезны, чтобы помочь профессору Люпину сориентироваться? «Ну конечно, — ехидно подумал Регул, защищая разум с помощью окклюменции, — больше всего на свете мне хочется провести время с бывшим парнем моего спятившего братца». Он встал и подошел ближе. Люпин посмотрел ему в лицо, и его взгляд сразу изменился. Регул отвернулся. Он всем и всегда напоминал упрощенную версию Сириуса: те же черные волосы, серые глаза и резкие черты лица, но даже спустя двенадцать лет заточения в Азкабане Сириус казался живее (по крайней мере, на плакатах «Разыскивается»). Регул молча повел Люпина вверх по движущимся лестницам, и тот машинально перепрыгнул через ложную ступеньку — мышечная память сработала на удивление быстро. — Раньше защиту преподавали на пятом этаже, — наконец сказал он, прерывая молчание. — Пару лет назад один из студентов увлекся и разнес аудиторию сильнейшим Взрывным заклинанием, — объяснил Регул. — Новый класс теперь на третьем этаже. — Что преподаешь? — Зельеварение. Регул не особенно успевал по этому предмету в школе, однако позже у него появилась запредельная мотивация, и он целый год потратил на изучение всех возможных способов нейтрализовать зелье, защищающее крестраж Вольдеморта. К сожалению, ни один из них не сработал, а Регула едва не разорвали на сувениры инфери. А потом его разоблачили как шпиона Ордена Феникса. Впрочем, все усилия стоили того, чтобы увидеть выражение лица Вольдеморта — в ту долю секунды, на которую их взгляды встретились, когда Темный Лорд, привлеченный сработавшей волшебной сигнализацией, появился на утесе, а Регул как раз аппарировал оттуда прочь. Объявленную на него охоту Регул пережил в добровольном заточении на площади Гриммо. Несмотря на ужасные сквозняки и поселившегося в одной из комнат смертофалда, дом был настолько хорошо защищен от темной магии, что защиту не смог пробить даже целый отряд убийц. Следующие два года Регул провел взаперти, совершенствуясь в зельеварении. Мастерскую степень он получил позже, почти случайно, десять лет спустя. Он научился по памяти варить Оборотное зелье и Веритасерум, однако загадка зелья в пещере так и осталась неразгаданной. Скорей всего, его создал Снейп — талантливый сукин сын получил степень зельевара в девятнадцать. — А, — продолжил Люпин, — так значит, ты будешь готовить… — Твое аконитовое зелье. Да, — ответил Регул, и кусочки головоломки наконец-то сложились воедино. Дамблдор сказал, что новому профессору зелье понадобится ежемесячно. То, что Люпин оказался оборотнем, многое объясняло. — Не волнуйся, я варил его десятки раз. — Спасибо. А можешь… — Люпин откашлялся, — можешь что-нибудь рассказать о Гарри? Мне очень хотелось с ним познакомиться, и вот теперь наконец-то появилась возможность. Регул задумался. Все преподаватели внимательно следили за Гарри Поттером. Он младенцем победил самого могущественного темного волшебника столетия, в одиннадцать спас философский камень, в двенадцать открыл Тайную комнату. Регул был уверен, что в этом году тоже наверняка случится какая-нибудь катастрофа и связана она будет, скорее всего, с Сириусом. Регул чувствовал себя обязанным присматривать за Гарри, ведь именно Сириус помог уничтожить Поттеров и, как поговаривали, планировал убить и мальчика тоже. А еще Регул был вроде как его крестным дядей. Вообще, учитывая его темное прошлое, преподавание в Хогвартсе превратилось чуть ли не в пробежку по минному полю: Беллатриса замучила родителей Невилла Лонгботтома до безумия, а сам Регул был косвенно виноват в смерти отца Блейза Забини, которому четырнадцать лет назад поручили его убить. Вольдеморт никогда не прощал ни предательства, ни провала. — Гарри — очень смелый мальчик. Блестящий ловец. Смышленый. Легко получает «превосходно» по зельеварению, но по твоему предмету будет успевать куда лучше. Вот и все, собственно, — добавил Регул, открывая дверь в класс. Люпин провел рукой по деревянным партам и заглянул в книжные шкафы. — Здесь учебники? — Да. Обычно преподаватели сами выбирают учебники, но до начала семестра осталась всего неделя. Нам пришлось отправить список литературы во «Флориш и Блотс» месяц назад. Люпин кивнул. — По крайней мере, я их все прочел. Вряд ли прошлый профессор оставил какие-нибудь заметки, которыми я смог бы воспользоваться. Как думаешь? — Ну, — хмыкнул Регул, — последними тут преподавали парень, одержимый Вольдемортом, и мошенник Златопуст Локонс, так что, даже если они что-то и оставили, я бы не рекомендовал тебе этим пользоваться. Впрочем, есть и плюсы — хуже них ты точно не окажешься. — Спасибо за доверие, — невозмутимо отозвался Люпин. Регул заклинанием вызвал расписание занятий, а потом сделал копию. — У тебя будут совместные уроки у третьего курса Гриффиндора и Слизерина. Присматривай за Гарри и Драко Малфоем, у них вражда. Уверен, ты помнишь, как это бывает, — сказал Регул. О ссорах между мародерами и Снейпом ходили легенды. — Драко — сын Нарциссы и Люциуса. Все эти годы Драко бросал на Регула весьма странные взгляды — интересно, что ему рассказывала Нарцисса? Да и вообще — рассказывала ли? — После нас уже целое поколение выросло, — задумчиво протянул Люпин. — Дамблдор сказал, что какое-то время в Хогвартсе будут находиться дементоры. Думаешь, для учеников это безопасно? — Министерству плевать на учеников, — резко ответил Регул. — Они хотят поймать Сириуса и ждут, что он здесь объявится. — Ему не верилось, что им с Люпином удалось проговорить так долго и не произнести имя Сириуса. Люпин опустил голову, делая вид, что все еще изучает учебники в шкафу. — Да, — тихо отозвался он, — думаю, это вполне реально. «Особенно сейчас», — подумал Регул. В замке одновременно собрались все самые близкие Сириусу люди: брат, крестник, а теперь еще и бывший любовник. Сириус много к чему — и кому! — относился наплевательски, но, похоже, с Люпином у них было все серьезно. — Увидимся в начале семестра, — сказал Регул и закрыл за собой дверь. *** Бутылки дешевого огневиски, которую Регул хранил в нижнем ящике стола, было явно недостаточно для того, чтобы справиться с эмоциями после произошедшего — Сириус вломился в гриффиндорскую башню, чтобы убить Гарри Поттера и отомстить за Темного лорда. Регул накинул плащ и поплелся в «Кабанью голову». Люпин уже сидел там. Увидев его, Регул решил было повернуть назад, но передумал (в радиусе трехсот миль больше нигде не продавали качественную болгарскую водку), уселся рядом с Люпиным и жестом попросил бармена принести выпивку. Скользнувший к нему стакан оказался грязным, но Регулу было все равно, он залпом влил в себя водку и со стуком поставил пустой стакан на стойку. — Полная херня. Люпин что-то негромко промычал в знак согласия, и Регул задумался, давно ли он тут. — За Сириуса Блэка. — Люпин отсалютовал ему и полным сарказма голосом продолжил: — Засранца и везучего сукиного сына. — Ты хоть раз его навестил? — спросил Регул. — В Азкабане? — горько улыбнулся Люпин. — Нет, оборотни лишены прав на посещение заключенных. Регул побывал в Азкабане лишь однажды. Влив в себя стакан огневиски, съев полфунта шоколада и высоко вздернув подбородок, он шел по коридору, и из камер что-то шипели и улюлюкали бывшие товарищи, которым было поручено его убить. Камера Сириуса оказалась ближе к концу коридора, всего в трех камерах от Снейпа. Разве не иронично? — Сириус, — позвал Регул и замолчал, не зная, что еще сказать. Сириус, одетый в тонкую изодранную мантию, забился в угол; взгляд у него был дикий. — Сириус, что произошло? Опубликованные в «Ежедневном пророке» подробности о судебном процессе были отрывочными и непонятными. — Я убил их, — безжизненным голосом ответил Сириус. — Джеймса, Лили и Гар… Нет, не Гарри. Гарри жив. Слова Сириуса словно окатили его ушатом ледяной воды. Регул не верил в то, что это возможно, в то, что брат действительно виновен, в то, что он предал своего лучшего друга и обрек его семью на верную смерть. Регул был готов бросить на кон тысячи галеонов и имя благородного дома Блэков, подать апелляцию, чтобы оправдать Сириуса, но… — Уходи, — проговорил Сириус, его взгляд снова расфокусировался, и Регул ушел. — Жаль, я не спросил почему, — сказал Регул Люпину. — Он прямо сказал, что предал Поттеров, но это же бессмыслица! Сириус миллион раз обзывал Регула идиотом, а потом сам же подался к Пожирателям смерти? У него был доступ на площадь Гриммо, и если ему хотелось кого-то предать, то почему бы не начать с бесполезного младшего брата, а не семьи обожаемого лучшего друга? — Почему ты сменил сторону? — спросил Люпин. Регул вспомнил о беспомощных рыданиях Кричера, когда тот, едва живой, вернулся из пещеры — после «великой чести», оказанной ему Темным лордом. — Вольдеморт причинил боль тому, кто был мне дорог. Ему тошно думать обо всех тех людях, на которых ему было наплевать: о магглах и магглорожденных, полукровках, на самом деле — о половине мира. Когда Регул пришел к Дамблдору и предложил стать шпионом, директор посмотрел на его темную метку одновременно с жалостью и презрением, и Регул понял, что больше всего заслуживает именно презрения. — Он причинил боль и дорогим мне людям, — глубокомысленно кивнул Люпин, и Регул понял, что тот пьян сильнее, чем ему показалось изначально; голова вот-вот ударится о стойку. Регул положил перчатки именно туда, куда по его прикидкам должна была приземлиться голова Люпина, и заказал еще водки. *** Люпин под столом пнул Регула, и тот выпрямился и заморгал. Очевидно, профессор Спраут закончила рассказывать о том, как сильно ей нужны тридцать новых пар наушников для второкурсников, изучающих мандрагоры, и теперь педсовет подходил к концу. Трудно вернуться к неловкому взаимному игнору, после того как вас обоих вырвало в канаву, поэтому теперь между Регулом и Люпиным установилось неловкое подобие солидарности — в основном они сидели рядом на педсоветах и в Большом зале и обсуждали лучшие способы спасти Гарри Поттеру жизнь. — Может, есть какие-нибудь зелья, которые смягчают воздействие дементоров? — спросил Люпин, когда остальные преподаватели вышли из учительской. — У Гарри с ними большие проблемы. — Нет, — ответил Регул и щелкнул пальцами. — Типпи? Принеси, пожалуйста, две кружки какао. Типпи появилась в комнате, кивнула и исчезла. Когда Регул переехал в Хогвартс, Кричер настоял на том, что надо бы обучить одного из домовых эльфов Хогвартса всем премудростям — начиная с того, что Регул любит есть на завтрак, и заканчивая тем, как нужно гладить парадную мантию. Непонятно, чем Типпи приглянулась Кричеру, — впрочем, несмотря на вечно растерянный вид, она оказалась очень услужливой. Типпи вернулась с какао, в которое добавила немного молока и гору взбитых сливок, — именно так, как нравилось Регулу. — Спасибо. — Не совсем то, о чем я спрашивал, — протянул Люпин и с благодарной улыбкой взял у Типпи вторую кружку. Эльф поклонилась и исчезла. — Умиротворяющий бальзам может оказать некоторый положительный эффект, но вряд ли кто-то пытался принимать его от дементоров, — отозвался Регул. — Думаешь, что Гарри так и не осилит Патронуса? — О, он обязательно научится, — печально заключил Люпин. — Не знаю, сколько раз я еще смогу смотреть на то, как он падает на пол. — Что ж, постели на пол подушки. — Спасибо профессор Блэк, — закатил глаза Люпин. — Я преподаю дольше, чем ты, — сказал Регул с притворным утешением, — ты еще этому научишься. Но было и такое, чему он сам, казалось, никогда не научится, мрачно подумал Регул, когда они с Дамблдором ночью аппарировали к знакомому темному утесу. Пока Регул платил кровавую цену за вход в пещеру, ветер хлестал его по щекам. Он столько раз резал ладонь, что исцеляющие заклинания уже не могли вывести шрам. После исчезновения Вольдеморта Регул приходил в пещеру с Кричером десятки раз — своего рода паломничество. После первой неудачной попытки заполучить крестраж ничего не изменилось, и это было удивительно. Крестраж никуда не делся. Дополнительной защиты не появилось. Возможно, Темный лорд, увидев, что у Регула ничего не вышло, решил ничего не менять. Впрочем, зная его, можно было предположить, что это насмешка. К счастью, понял Регул, злость особенно мотивирует. Кровавая плата за вход и прогулка на лодке по озеру мертвых больше не казались существенными препятствиями. Чертово зелье — вот, что он никак не мог побороть. Регул испробовал десятки исчезающих, согревающих, призывающих и иных заклинаний, но безрезультатно. Ближе всего он подошел к успеху, когда лил в чашу противоядие от обычных ядов, чтобы вытеснить оттуда зелье, но, достигнув краев чаши, оно каким-то волшебным образом вернулось к своему первоначальному состоянию. Регул смотрел на это с горькой яростью, но, по крайней мере, одно стало совершенно ясно: из чаши зелье нельзя убрать, в чашу можно только что-то добавить. Нужно подобрать правильное противоядие и дезактивировать зелье, выпить его без вреда для здоровья и достать крестраж. Регул каждый раз приносил новые противоядия, тестировал их, но все, за исключением одного, превратившего ярко-зеленое зелье в неистово-оранжевое, исчезали в нем так, как будто их никогда и не существовало. Все было тщетно. После того, как шестьдесят четвертый антидот оказался неудачным, Регул слетел с катушек: холодная ярость, которую он копил в себе долгие годы, раскалилась добела и вырвалась наружу. Он попался на очевидный крючок и, не обращая внимания на отчаянные крики Кричера, наколдовал кубок и начал пить. Регулу удалось влить в себя восемь кубков — достаточно, чтобы разглядеть тень чего-то, ожерелья или медальона, на дне чаши, а потом он, задыхаясь, упал и ощутил хватку сухих рук Кричера на своих запястьях. Три дня спустя Регул, чувствуя, что каждая клеточка тела по-прежнему болит, очнулся в больничном крыле и увидел, что рядом сидит Дамблдор и внимательно смотрит на него сквозь свои очки-полумесяцы. — Мне очень жаль, мой мальчик, — сказал директор. — Я должен был быть рядом с тобой. С одной стороны, Регул сгорал от стыда из-за того, что ему вообще понадобилась помощь, а с другой — испытывал огромное облегчение. Чары Вольдеморта не дали Дамблдору возможности сопровождать Регула в лодке по дороге к зелью, но то, что он ждал его на берегу с «Инсендио» наготове, пока Регул тестировал порошок безоара, экстракт бадьяна, рог дромарога и жала веретениц, все равно было бесценно. Несмотря на свою слизеринскую решимость, Регул начинал все отчетливее понимать: попытки найти антидот могут никогда не принести плодов. И будь у них меньше времени, у них остался бы лишь один выход — сделать то, чего хотел Вольдеморт: выпить чертово зелье. Сыграть в жертвоприношение. Одному человеку это сделать невозможно. Нужно было приказать Кричеру заставить его выпить последние кубки. Регул поморщился от этой мысли — Кричер поил его бульоном и молоком, когда он болел в детстве. Какая невыразимая жестокость делать его соучастником эскапады, которая вполне может привести к смерти Регула. Возможно, в следующий раз стоит попробовать водоросли с драконьей кровью, уныло подумал он и забрался обратно в лодку. *** В полнолуния Люпин обычно находил Регула до полудня и, извиняясь, просил Аконитовое зелье, поэтому сегодня Регул удивился, обнаружив, что уже вечер, а его нигде нет. Это было неосторожно, а Люпин не казался беспечным. Регул перелил зелье во флакон и направился в кабинет защиты, ожидая перехватить Люпина где-нибудь в коридорах. Но нет. В классе тоже оказалось пусто. По спине пробежал холодок от дурного предчувствия. На столе у Люпина обнаружился большой свиток пергамента, на котором двигались странные узоры. Подойдя ближе и приглядевшись, Регул нахмурился. Это была карта Хогвартса. Регул уставился на собственное имя, отразившееся в классе защиты. По всем факультетским гостиным сновало огромное количество имен, мадам Помфри хлопотала в больничном крыле, а Рем Люпин — почти на самом краю карты — направлялся в сторону Дракучей Ивы. Регул схватил карту и помчался во двор; у Ивы пробормотал «Имобилюс» и скользнул в открывшийся проход. Его имя тут же исчезло с карты, как немногим раньше исчезло и имя Люпина. Проход вывел в узкий зал, сколоченный из дешевых досок. Откуда-то сверху доносились удары и приглушенные голоса. Поднявшись по скрипучей лестнице, Регул остановился как вкопанный. На втором этаже обнаружились Люпин вместе с Гарри, Гермионой и Роном. И Сириус. Было мучительно увидеть, каким Сириус стал в Азкабане, но еще мучительнее было встретиться с ним сейчас. Худые узловатые запястья виднелись из-под рукавов мантии. Под глазами залегли черные круги, а волосы безжизненно свисали грязными прядями. Ничего общего с его дерзким, курившим маггловские сигареты, гонявшем на летающем мотоцикле и выжженным матерью с семейного гобелена братом. Гарри и Гермиона стояли, направив свои волшебные палочки на Сириуса, а Рон лежал, неестественно вывернув ногу и прижимая к груди извивающуюся, визжащую крысу. Но Люпин… Люпин вел себя совершенно неправильно — он стоял рядом с Сириусом, едва ли не соприкасаясь с ним плечами, и на лице у него читалось облегчение. — Что я пропустил? — поинтересовался Регул и, прежде чем кто-либо успел ответить, бросил пузырек с зельем Люпину. — Ты, кстати, тоже кое-что пропустил. Давай-ка пей быстрее. Сильно побледнев, Люпин опустошил пузырек одним большим глотком. — Рег? — ошеломленно спросил Сириус. — Ты что здесь делаешь? Сердце Регула сжалось — Сириус не называл его так с самого детства, с тех самых пор, как они выбрали свои цвета и свои дороги. — Я преподаю в Хогвартсе. — Приятно было узнать, что Сириус так и не поинтересовался, что с ним стало. — Теперь в Хогвартсе разрешают преподавать Пожирателям смерти? — поинтересовался Сириус. Гарри, Гермиона и Рон, повернув головы, в ужасе уставились на Регула, и тот поморщился — что ж, по крайней мере, от его бестактного и агрессивного братца еще кое-что осталось. Удивительно, но именно Люпин с раздражением посмотрел на Сириуса и ответил: — Разрешают, ведь они были шпионами Ордена. Кстати, возможно, ты не заметил, но теперь в Хогвартсе и оборотни преподают! Гарри и Рон повернулись к Люпину, а Гермиона прикусила губу. Сириус на миг растерялся, и Регул задался вопросом, помнит ли брат вообще, что он сменил сторону. — Но хватит об этом. Отдай мне Питера, — встряхнувшись, обратился Сириус к Рону, — сейчас же. Регул закрыл Рона своим телом и оттолкнул Сириуса. Он не мог допустить, чтобы одному из отпрысков милейшей Молли Уизли — которая каждый год с тех пор, как узнала, что он шпион, присылала ему шоколадный торт на день рождения, — причинили вред. Ну, снова. Регул ужасно расстроился в прошлом году, увидев надпись на стене: «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно» и узнав, что это относится к малышке Джиневре, единственной дочери Молли. Ее чудесное спасение Гарри и Роном было омрачено обнаружением второго крестража — старого школьного дневника Вольдеморта. И если Темный лорд создал два крестража, кто гарантирует, что их не три, четыре и больше? «Питер», подумал Регул, понимая, что что-то упускает. Сириус мог иметь в виду только Питера Петтигрю, который учился с ними в школе и от которого ничего, кроме пальца, не осталось. Регул бросил встревоженный взгляд на Люпина. — Сириус, — мягко проговорил Люпин, — они заслуживают объяснений. Гарри… Гарри имеет право знать правду. Сириус замер, посмотрел на Гарри, а потом отвел взгляд и махнул Люпину, который начал рассказывать, что на самом деле случилось более десяти лет назад. Питер Петтигрю — анимаг? Хранитель тайны Поттеров? Пожиратель смерти? Нелепо, но все же… Регул вспомнил последнее собрание до разоблачения. Новенький, закутанный в черный плащ; лицо скрыто белой маской, но Регул чувствовал, что знает его, что видел его сотни раз. И это явно, стопроцентно, был не Сириус. — Есть только один способ доказать наши слова, — сказал Люпин и забрал крысу из искусанных рук Рона. — Вместе? — спросил Сириус. — Да, — кивнул Люпин, и они произнесли заклинание. Дрожь пробежала по телу крысы; кожа, казалось, покрылась пузырями и вздулась, лапы выросли и превратились в руки, шерсть сменилась бледной кожей. Питер Петтигрю жалобно скорчился на полу. Питер умолял о помиловании, и Гарри предложил выход, достойный слизеринца. — Ты не умрешь, тебя заберут дементоры, — холодно сказал он. За окном сдвинулось облако, впустив в комнату бледный лунный луч. Люпин внезапно напрягся, и из человеческого горла вырвался просто-таки нечеловеческий вопль. Тело выгнулось, а потом сгорбилось и распростерлось по полу. Даже на вид — чертовски болезненно. Регул вздрогнул от звука ломающихся костей. На лице Сириуса отразилась паника. — Гарри, — позвал он, — Гарри, беги. Хватай друзей и… — Все в порядке, — перебил его Регул. — Я сварил Аконитовое зелье. Он полностью соображает, что делает. — Люпин, уже полностью преобразившийся, кивнул, сел, как воспитанный пес, и оскалился, глядя на Петтигрю. Регул задумался, что же теперь делать. Как только Сириус появится в замке, его тут же, не задавая вопросов и не прислушиваясь к объяснениям, поцелуют дементоры. Люпин был оборотнем. Рон ранен, а к тому же они с Гарри и Гермионой оказались за пределами школы после комендантского часа. По иронии судьбы, Регул был единственным, чьим словам можно было хоть сколько-нибудь доверять. — Так, — начал он, — план такой. Гарри и Гермиона, вы отведете Рона в больничное крыло, а потом скажете Дамблдору, что он нужен в Большом зале. Сириус, ты останешься здесь с Ремом. — Сириус собрался было возразить, но Люпин ткнулся мордой ему в ладонь. — Я отведу Петтигрю в замок. Петтигрю, если попытаешься сбежать, я убью тебя — или скормлю Люпину. Люпин острозубо ухмыльнулся, и Петтигрю заметно вздрогнул. Регул не ждал от него никаких проблем. Гарри и Гермиона взяли Рона под руки и начали пробираться обратно к тоннелю; когда они проходили мимо, Регул быстро наложил на ногу парня шину. — Спасибо, профессор Блэк, — пробормотала Гермиона. «Профессор Блэк», — недоверчиво повторил Сириус одними губами. Гарри остановился на пороге и повернулся, чтобы еще раз посмотреть на Сириуса. — Мы еще поговорим, когда меня оправдают, Гарри. Обещаю, — сказал Сириус и, слабо улыбнувшись, помахал ему рукой. — Если хочешь пожить на Гриммо, только скажи, — неловко предложил Регул. — Мы с Кричером хорошенько там прибрались. От докси удалось избавиться, а мама наконец-то согласилась перенести ее портрет и семейный гобелен Блэков в отдельную комнату, которую Регул тактично называл ее личной гостиной. Иногда в окна даже проникал солнечный свет. Люпин щелкнул челюстями, оттесняя Петтигрю в угол. Он не утратил внимательности, даже будучи оборотнем. Сириус бросил на Регула настороженный взгляд. — Прости, что не пришел к тебе. Ну, после того, как тебя раскрыли. — Ничего страшного. Сириус был не обязан приходить и предлагать отпущение грехов. Брат с самого начала пытался удержать его от совершения ошибки. — Прости, что навестил тебя в Азкабане только один раз. — Теперь Регул понимал, что имел в виду Сириус, сказав, что убил Поттеров: его попытка защитить их привела к прямо противоположному результату. Признание было продиктовано чувством вины. — Ты приходил в Акзабан? — Не помнишь? — помолчав, спросил Регул. — Я мало что помню, — покачал головой Сириус. — У меня такое чувство, словно я провел в тюрьме месяц, но в то же время будто сто лет прошло. В общем, бессмыслица какая-то. — Нет, я понимаю, о чем ты. — Регул тоже чувствовал себя отрезанным от мира, пока скрывался в доме на площади Гриммо. Но теперь у них появилась возможность заново научиться быть семьей. Вместе с Люпиным и Гарри. Они пригласят Андромеду, Теда и Тонкс на Рождество. Возможно, и Нарцисса когда-нибудь ответит на одно из писем, которые Регул каждый год отправляет ей на день рождения, и Регул сможет рассказать Драко, куда ведет путь, на который он уже так решительно нацелился. Будущее, подумал Регул, пожимая брату руку, будет гораздо светлее прошлого. Конец