Слабое звено

      План идеален — как обычно. «Как обычно», потому что у Лео иначе не бывает: расшибётся, ночами не будет спать, но сделает так, что всё будет работать, как проверенный механизм — слаженно и правильно. По крайней мере, на бумаге. А в жизни — как получится. Потому что есть факторы, которые учесть попросту невозможно. Потому что у противников имеются — к несчастью — мозги, которыми они охотно пользуются, портя все планы. Потому что в самой команде есть… — Всё прекрасно! — комментирует Раф, по привычке складывая руки на груди после довольно долгого и откровенно нудного доклада старшего брата, и сразу же продолжает, совершенно не скрывая своего раздражения. — А наше слабое звено ты учёл? Лео молчит — не в защиту звена, а потому что действительно не учёл. Донни хмурится — теперь либо переделывать план, либо мысленно снижать вероятность успеха всей операции процентов на сорок. Раф молча косится в сторону объекта своей речи — и, кажется, почти искренне ненавидит его за то, что всем троим придётся работать тяжелее и усерднее, чем рассчитывалось изначально. Слабое звено молчит — даже не смотрит в ответ. Он давно уже привык к этим толстенным и едким намёкам — или прямым указаниям — на его косячность, паникёрство и криворукость: все обидные слова, эхом застревающие в стенах комнаты, он проспускает мимо — старается, по крайней мере, пропускать. Вдруг повисшее неловкое молчание, сквозящее чётко направленной пассивной агрессией, его не трогает — ему не стыдно. Да, он опять прослушал половину этого наискучнейшего плана и обязательно накосячит во время операции — что ж поделаешь, если размышления о концовке «Звёздного пути» увлекают намного больше? Раф, как обычно, абсолютно прав. Никто и не спорит, что он не прав. Никто. Даже само слабое звено. Даже Лео. Хотя кто-кто, а он-то всегда был против принижений достоинств — или настоящих унижений — любого из членов команды. Потому что они — семья, они — команда, они — равные друг другу; Они… сильные. А он слабый. И это стоит принять как должное. Как само собой разумеющееся. Естественное. Правильное. Но почему-то «как должное» принять всё же не получается. Как «правильное» — тем более. Слова Рафа — всё ещё пустой, раздражающий мысли звон. Но собственный вопрос проигнорировать не получается. — Почему? Голос выходит обиженным — не на братьев, на что-то другое. Что-то, что у него объяснить не получается ни себе, ни другим. Раф отворачивается, то ли фыркая, то ли недовольно сопя — а может, и то и другое одновременно — остальные продолжают молчать и не смотреть. Так почему?— Никто не отвечает на вопрос. Так почему именно он — слабое звено? _____ Рассуждая объективно — ага, он так умеет; съешьте все, кто не верил — Донни намного слабее его. Не в обиду любимому(!) старшему братику сказано, однако, тут по фактам: он, конечно, выше — всех — но мышечной массы у него откровенно маловато: на спарринге в рукопашном бою его нетрудно повалить на панцирь, забрав победу себе. В негласном рейтинге силы Донни занимает — и это всем известно, включая его самого — последнее место. Все знают, и все молчат: может, из какой-то братской солидарности, может, ещё по каким-то причинам; но молчат. Даже представить себе тяжело, чтобы Раф словесно унижал Донни во время спарринга — такого не просто никогда не случалось, такое даже произойти не могло! Да и Лео прям там бы быстро навтыкал брату за «неспортивное» поведение. Вывод прост: слабое звено — это не про силу. _ Опять-таки следуя негласному рейтингу — уже другому, составляющемуся не по силе, а по уму (или интеллекту, фиг его знает) — выходит, что самый тупой — именно тупой, синонима не будет — это Раф. Тут тоже объективно: Лео и Донни сразу отметаются — они оба слишком гении, любимки просто, вообще вне конкуренции — а звено себя идиотом как не считало, так и не считает, поэтому методом очень серьёзных математических вычислений остаётся только Раф. Да и в подтверждение того, что в списке «ума» он не последний: сам сэнсэй говорил, что его младший ученик — умный. Ну, вроде бы говорил — это не совсем факт. Хотя как не факт? Факт! Рафа он вообще не упоминал тогда в разговоре! Там просто контекст был какой-то очень длинный и скучный, и припоминать все детали долго, и вообще… И вообще вывод такой: слабое звено — это не про ум (или интеллект, чёрт разницу разберёт). _ Возвращаясь к рейтингу — разорвать бы его в клочья, пускай нематериальные, и выкинуть, пускай не по-настоящему, потому что доконало это дурацкое оценивание его умений и неумений, пусть сами идеальными быть попробуют, чертилы еб… — да, возвращаясь к рейтингу. Вообще, нужно жирными буквами отметить, что столбец «техничность владения оружием и боевыми искусствами» — полная херня. Вот «херня» и всё тут! Никак это не определяет, хороший он боец или плохой — он, между прочим, станцевав брейк, может одной ногой завалить больше противников, чем Лео двумя катанами. Да! Вот так вот! Именно так! А значит, он слабое звено не из-за того, что херовый — не правда — боец. _ Вот в каком критерии ему точно равных нет — так это в изворотливости (ума в том числе) и ловкости рук. Хитрость и прочая гадость (тьфу на это всё, он таким не промышляет! Он — главный герой, а не злодей из комиксов) вообще ни при чём: он просто быстро соображает. Без преувеличений — реально быстро. Да, это всех бесит — потому что его соображения расходятся с соображениями братьев — но тут уж не обессудьте: как получилось, так получилось. Ситуация буквально из жизни: когда над тобой висит огромная зубастая тварь, а под тобой острый и твёрдый — и, вообще-то, потрясающе красивый — мир из хрусталя, сияющего живыми, необычно сочными для подземного, тёмного, сырого, грязного мира красками — ну тут же выбор очевиден! Конечно он выбрал упасть — и подумаешь, что та тварь должна была его спасти: о таких вещах заранее предупреждают, а не кричат в моменте «хвататься» и «перестать визжать»! А вот если бы она оказалась злой и ядовитой? А всё! Не было бы его, сдох бы на месте, померев в страшных конвульсиях! А перед смертью обязательно бы высказал рыдающим и просящим прощения братьям о том, что он о них и об их планах «Просто доверься нам!» думает. Нет, перед самой смертью он бы, конечно, поплакал вместе с ними и всех и вся простил — но до этого бы всё-таки что-нибудь обидное сказал. В отместку. Назло. Но от чистого сердца. И вообще, вот он упал и только руку сломал. С четырьмя рёбрами. А так бы умер в страшнейших муках, ведь тварь обязательно его — как всегда бывает — случайно бы укусила! Сообразил же в стрессовой ситуации как правильно поступить! Да они все только потому и продолжают его отчитывать, что он жив — а так бы не было его, и что бы они делали? А? Вот кто бы слабым звеном был? А, точно, слабое звено… короче, его быстрая соображалка — а её нельзя было отнести к уму? — тоже не при делах. _ Всё дело в старшенстве — точно! Ведь это такой простой и такой логичный ответ! Вот взять, например, мастера Йоду из «Звёздных войн» или того же Дарт Вейдера — последний, конечно, особо старым не был, но у него было положение, что в «старшенство» уже входит. И с ними так же: с сэнсэем вообще спорить нельзя; Лео все слушаются, потому что он старший, да и лидер к тому же; после него Раф — ему только Лео не подчиняется — потом Донни — к нему прислушиваются, но приказов никаких он отдавать не может — а потом уже он. Слабое звено. У слабого звена права голоса нет — у слабого звена права командовать нет. Кто старше — тот сильнее, умнее, способнее. Лучше. Исключений, как таковых, нет. Потому что Лео по всем параметрам самый офигенный. Там где-то за ним Раф — он, кстати, потому и бесится, что именно «где-то» — Донни просто хороший. Ладно, чуть более, чем хороший. Даже чуть-чуть-чуть более… А он — слабое звено. Как просто. Даже странно… не обидно — именно странно. Обидно ему никогда и не было — на правду не обижаются. А он признаёт, что слаб — раньше, правда, не знал почему. Теперь знает. Знает. Что даже из рук самых искусных мастеров иногда — иногда — выходят бракованные изделия. Рука дрогнула, материал плохой, инструмент сломался — и вот тысячное лезвие выходит кривым. Он — бракованное изделие. Причём по всем фронтам: и материал плохой, и инструмент подвёл, и рука дрогнула. Он — бракованное изделие. А брак заменяют — не чинят. А брак… _____ — Майк! По грозному, почти истерически гневному голосу Рафа становится ясно, что пора лгать. — Конечно, я всё-всё запомнил! Брат скептически щурится. Справедливо, в общем-то. Он делает оскорблённое подобным неверием выражение. Оно, как обычно, получается искренне правдивым — или просто никто больше не желает с ним бороться? — поэтому братья — даже Раф — лишь бросают друг на друга парочку говорящих взглядов и встают с мест, тем самым закрывая «собрание». Первая мысль — солгать — приведена в исполнение. Вторая мысль — попросить объяснить ещё раз — уже не может быть высказана, потому что первая успешно связала его по рукам и ногам. Хотя дело, скорее, даже не в уже сказанной лжи — а в чёткой уверенности, что если он всё-таки рискнёт озвучить свою просьбу, Раф точно его придушит. Хотя он всё равно сделает это завтра на операции — или после неё — когда всем станет абсолютно ясно, что брат ничегошеньки из плана не понял. Донни уходит первым, следом за ним — Лео. Третья мысль — разреветься. Это у них такая функция отсутствует — и не появится, даже если он умрёт, разлившись кровавым морем: многовато он нафантазировал, совсем уж нереалистично получилось — а браку ненужных эмоций подвезли столько, что в них либо захлебнуться, либо повеситься, либо начать в других половником переливать. Раф задерживается — ему это несвойственно: обычно он старается уйти первым. Потому что он не любит слабых. Потому что он сильный. Потому что он… Старше. — Знаешь, — неожиданно начинает Раф на удивление спокойным и ровным голосом. Из своих мыслей просто приходится вынырнуть. — Слабое звено — это ведь не про силу. — Я знаю, — фыркает Майк и вновь пытается уйти в свои мысли: ну неужели брат думает, что он совсем тупой и ещё не пришёл к такому выводу? С братом разговаривать не хочется — ничего нового он всё равно не скажет. Раф молча смотрит на него. В его глазах больше нет злости — там лишь усталось. Потому что бороться уже нет сил. — Слабое звено — это про… […] […] […] Над концовкой «Звёздного пути» думать всё-таки интереснее.