Я буду жить ради тебя

Наследный принц краем глаза замечает маленькую тень, летящую с дворцовой стены. Поняв, что эта тень — ребёнок, что вот-вот разобьется, Се Лянь тут же забывает про представление и бросается к нему, но уже слишком поздно. Даже несмотря на его силу, даже успев поймать ребёнка у земли, с силой притяжения ничего нельзя поделать — Се Лянь с ребёнком в руках с громким звуком ломающихся костей и вырвавшейся наружу крови падает на землю. Процессия останавливается, к принцу подбегает стража и друзья. Се Лянь дрожит (в отличие от тела в его объятиях), он все ещё сжимает ребёнка в своих по-видимому сломанных руках, и кричит на слуг пытающихся эти руки разогнуть. — Ему больно, не видите?! Отойдите! — Раздается сквозь шум в ушах отдаленный голос Фэн Синя. Се Ляню не больно. Не настолько. Он не выпускает ребёнка, потому что только стоит принцу это сделать и дитя выкинут. Даже не попытаются помочь. — Что делать? Мы же не можем взять ребёнка с собой во дворец? Да и всё равно придётся его достать.. — Спросил стражник. — Доставайте, но осторожно, не трогайте Его Высочество. Нет.. Так они и поступили, сразу же бросая ребёнка на землю и пытаясь поднять принца, чтобы перенести во дворец, где его осмотрит лекарь. — Нет, заберите ребёнка! Заберите его, ему нужна помощь! Это приказ! — Се Лянь начал вырываться. — Тише, успокойся. Заберите ребёнка. — Со вздохом просит Фэн Синь. Стражники хотели оставить ребёнка по дороге, но Се Лянь не позволил, кричал, чтобы, как выяснилось, мальчика забрали во дворец, так принц бы точно был уверен, что о нём позаботятся. После долгих споров по дороге к дворцу, мальчика все же решили осмотреть в комнате для прислуги, но даже это было лучше. — Фэн Синь, он дышит? Фэн Синь, он жив? Я не вижу, скажи мне, я не вижу! Я не слышу, чтобы он дышал! — Принц и правда плохо видел и слышал: в глазах потемнело, в ушах звенело, и ничего видимо не собиралось проходить. Принца несли на руках, а голоса звучали очень далеко, лишь немного громче противного звона. — Дышит, Ваше Высочество, успокойтесь, сейчас главного осмотреть вас. Ещё не добравшись до дворца, но услышав, что мальчик жив, Се Лянь перестал кричать, и вскоре потерял сознание. Очнулся он глубокой ночью, рядом находились Фэн Синь, Му Цин и двое лекарей. — Где он?.. — Голос был тихим, из-за невозможности глубоко вдохнуть. Судя по всему, тому виной пара сломанных ребер.. Принц, видимо, чудом мог что-то кричать на улице, ещё и отчаянно пытаясь отбиться от помощников. — Кто, Ваше Высочество? — Мальчик.. где он? Он жив? — Он жив, он во дворце, как вы себя чувствуете? — Я хочу его увидеть.. мне надо увидеться с ним.. — Он постарался сесть, стараясь игнорировать боль. — Вам нельзя вставать! — Фэн Синь дернулся с места. — Либо вы ведете меня к ребёнку, либо вставайте и пошли все вон из дворца! — Это была провокация, но вполне удачная. Ему тут же перестали перечить, помогли подняться и отвели к мальчику. Наверное не потому что испугались, а поняли, что спорить попросту бессмысленно. — Почему ни одного лекаря рядом?.. — Возмутился Се Лянь, но увидев повязки немного успокоился. — Уйдите все, оставьте нас одних. Приказ был исполнен. Принц подошел к циновке на полу и осторожно присел рядом. Только теперь он мог рассмотреть повреждения, и ужаснулся, одновременно с тем удивившись тому, как мальчик вообще смог столько продержаться. Были сломаны обе руки и ноги, причём одной руке скорее всего уже требовалась ампутация: там, где кожу не скрывали повязки, было видно, что она почернела. Однако это мог быть всего лишь синяк, очень темный из-за ночи. Также были сломаны ребра, шея, и замотан один глаз. Сердце принца пропустило удар при мысли, что от падения ребёнок мог наткнуться глазом на какое-нибудь из украшений на его одежде. Однако повязки были без следов крови, отличие от остальных, значит что-то несерьезное. Се Лянь, превозмогая боль, склонился к ребёнку и аккуратно провёл рукой по волосам мальчика: — Прости.. я не смог тебя защитить.. — Его Высочество единственный пытался.. — Голос был почти неслышимым и дрожал, то ли от страха, то ли от боли. Принц наклонился к самым губам ребёнка, чтобы его услышать. — Спасибо.. — Я мог лучше.. — Он успокаивающе улыбнулся. — Кто-то рассказал об этом твоим родителям? — У меня.. нет родителей.. — Голос становился ещё тише, и в груди Се Ляня закралось ужасное предчувствие. — Бедный.. Как тебя зовут?.. — Хун.. — Хун-Хун-Эр.. ты очень силен.. — Это правда: мало кто мог прожить с такими травмами и несколько часов, не то, что полдня. — Я слаб. Я умираю.. — Хун-Хун-Эр.. — Я так боюсь умирать, Ваше Высочество.. я всю жизнь пытался выжить, уйти от смерти, но видимо это конец.. я.. столько всего не видел.. я боюсь того, что будет дальше, мне страшно.. Его слова звучали не так, как должны звучать из уст семилетнего, по крайней мере так подумал Се Лянь, ребёнка. Но и ситуация была совсем недетской.. вместо того, чтобы за столом, в теплой комнате обсуждать с родителями праздник, Хун-Хун-Эр лежал на циновке в одной из холодных комнат, предназначенных для хранения хлама, и умирал. — Смерть не так страшна как жизнь.. — Принц провёл рукой по щеке мальчика, стараясь сдержать слёзы. На лице ребёнка не было страха, лишь глубокая печаль и смирение. Не у всех взрослых можно такое увидеть. — Хун-Хун-Эр.. знаешь.. тело пребывает в страдании, а душа пребудет в блаженстве.. ты не умрешь, ты лишь избавишься от боли. Ты можешь стать моими глазами, и ушами, ты можешь поселиться в моем сердце.. я покажу тебе все, что ты хотел бы увидеть.. — Хах, красиво сказано, Ваше Высочество.. — Я.. — Спасибо вам.. — Я буду.. — Его голос задрожал. — Когда вы вознесетесь.. — Хун-Хун-Эр.. — Я бы хотел переродиться, и стать вашим верующим.. — Он прикрыл глаза. Навсегда. — Я буду жить ради тебя.. — Шепчет принц, не в силах сдержать слез. От горечи, от чувства несправедливости, от беспомощности. Он не смог спасти ребёнка, потому что был слаб. Если и удастся вознестись, принц будет направлять всю свою духовную энергию на помощь простым людям.