Мушкет среди радужных роз

      После ареста Мориса и разговора по душам у реки две девушки и Паймон просто шли куда шлось, продолжая непринужденную беседу. Пока...       – Спасибо, что прогулялись со мной, мне стало легче, после того, как я выговорилась вам. – произнесла Шеврёз, обернувшись на Люмин и ее подругу, благодарно улыбнувшись.       – Мы всегда рады выслушать тебя. – с такой же мягкой улыбкой ответила Люмин и спустя буквально секунду девушки услышали возглас Паймон.       – Хм? Мы дошли аж до дома Батиста!       – И правда... Я даже не заметила, что мы так близко. – ответила ей Шеврёз.       – У него здесь так много цветов. Прямо как в книге...       – Ах! Паймон, Люмин, смотрите! Радужные розы расцвели в саду. – её глаза засияли, стоило увидеть прекрасные цветы, и она направилась в их сторону, оставив путешественницу и её компаньона позади.       – Пошли за ней! – Паймон попыталась рвануть следом, однако Люмин мягким движением руки её притормозила. – Паймон, ты вроде говорила, что ты очень устала после целого дня съёмок, может ты хочешь полететь домой пораньше меня?       – Да, но... – хотела возразить маленькая фея, однако обернувшись и увидев взгляд путешественницы и всё ту же мягкую улыбку, тут же поменяла конец фразы. – ...Но я сначала залечу за сладким, ты же не против?       – Не против, спасибо. И за то, что даёшь нам поговорить наедине. - Люмин потянулась за кошельком, чтобы выдать карманные Паймон.       – Я все понимаю, и ты видимо считаешь, что тут нужна молчаливая поддержка, что точно не моё. Не задерживайся пожалуйста, а то я буду волноваться. Попрощайся за меня с Шеврёз. – после чего Паймон схватила протянутую ей мору и, переложив в свой кошелёк, полетела в сторону Кур-де-Фонтейна.       Кивнув ей вслед, Люмин убрала кошелёк и вернула взгляд на девушку в форме, пока та разглядывала цветы и думала о чём-то своём, иногда поправляя прядь фиолетовых волос, которая снова падала на лицо, закрывая собой повязку на глазу.       Медленно подойдя к ней, путешественница встала рядом и тоже стала смотреть на переливчатые лепестки радужных роз.       – Смотри, как красиво внутри собрались капельки росы... – прервала тишину Шеврёз, наклонившись к одному из бутонов и обхватив его пальцами. – Внутри радужной розы переливается радужная росса... Хах, звучит как цитата из какого-нибудь романа. И все же цветы такие красивые, и каждая такая неповторимая в своей красоте, такая...       – Как и ты... – прозвучало короткое, словно вымолвленое раньше, чем успеешь подумать и остановиться.       – Да, как и... Что?.. – Шеврёз недоуменно обернулась, уставившись на казавшуюся абсолютно спокойной и уверенной всегда и во всем Люмин, мягкая улыбка которой казалась была с ней всегда, но сейчас так подчеркнула слегка потухший или же печальный, сложно поддающийся описанию взгляд. И лишь едва заметный румянец на скулах и кончиках ушей выдавал то, что она и правда это сказала, не успев поймать себя за язык. Но отступать уже было поздно.       – Я... Я сказала как и ты... Я... Слушай...       Увидев нарастающую неловкость девушки Шеврёз не сильно это поняла, но захотела как то исправить ситуацию, а потому решила сказать то, что думала:       – Оу, мне приятно такое слышать, хоть и от подруги. Но как Командир Особого патруля по охране и наблюдению я хочу попросить тебя не произносить такого при моих подчинённых, а то... – девушка зашлась в речах, пропитанных официальностью, суть которых была в том, что она рада иметь такую подругу, но не хочет, чтобы та столкнулась с излишним раздражающим вниманием к её персоне, если кто что не то подумает, как вдруг...       Рывок к ней, нежные ладони, накрывшие щеки Шеврёз, и мягкие, чуть сладкие губы на её, приоткрытых в неоконченном слове. И тишина, лишь тихий стрекот сверчков и шум воды в отдалении. Казалось, что это длилось вечность, прежде чем раскрасневшаяся и слегка растрепанная Люмин отстранилась, бережно оторвав свои руки от её лица, однако не будучи в силах сделать больше ни единого движения, даже опустить их, лишь немного напугано, виновато и ожидающе вглядываясь в округлившиеся от шока глаза Шеврёз. И наконец то без своей мягкой улыбки, словно ей понятно все. В кои-то веки лицо путешественницы выражало что-то еще...       Спустя ещё немного времени, снова показавшиеся вечностью не меньше, Люмин опустила руки и голову вниз, начав что то лепетать, в попытках найти слова для объяснения или хотя бы чего-нибудь.       – Я, ты... Шеврёз, прости меня, просто я... Ты сказала, что мы просто подруги на мои слова о твоей красоте и я, раз уж все равно ляпнула лишнего, подумала, что нельзя это так оставить, я не подумала о том, как ты к этому отнесёшься, да и знакомы мы всего несколько дней, ты наверное не захочешь больше меня видеть, я пойму, прости пожалуйста, я все...       – Хватит.       – ... я сделала это непо... А?..       – Я сказала хватит. Что не понятно? – строгий тон Командира особого патруля казался таким пугающим и таким неожиданным сейчас одновременно, что окончательно выбил Люмин из колеи, заставив растеряться. – Так я что, получается... Тебе нравлюсь?..       – Прости, я не хотела причинить тебе неудобства и тебе наверное противно то, что я сделала, я сейчас же...       – Я же сказала хватит! Отвечай на поставленный вопрос!       – Я... Да... Все это время до я не осознавала, что я чувствую, но сейчас... Словно молнией ударило, я смотрела на тебя, твои руки, которыми ты касалась роз, слушала твой голос во время рассказа про них... И что-то внутри просто сказало: "Сейчас!" и я не успела осмыслить ничего, как сделала... Вот это вот всё...       Люмин стояла уже спокойно, но все также смотря вниз и закрыв глаза, стараясь спрятать всё красное от смущения лицо и уши, и словно ожидая удара или кары небесной, мол "будь что будет, ко всему готова". Руки были по швам и то сжимались в кулаки, нервно разжимались, потирая пальцами чуть вспотевшие ладони.       Тонкие пальцы обхватили её подбородок и мягко, но настойчиво, подняли его. – Посмотри на меня. – молчаливая пауза – Я сказала открой глаза и посмотри на меня. Или ты решила ослушаться приказа Командира?       Люмин нерешительно открыла глаза и посмотрела в лицо напротив. Она ожидала увидеть что угодно. Ненависть, гнев, отвращение, непонимание, ничего... Всё, кроме смущения. Шеврёз стояла на расстоянии вытянутой руки, держа люмин за подбородок, словно держала мушкет, а обычно уверенное и бесстрастное лицо в этот раз было покрыто лёгкой вуалью смущения и неловкости. Настолько красивая, что Люмин невольно любовалась, даже не шелохнувшись. И снова легкая мягкая улыбка на губах. Но в этот раз словно немного глупая и неловкая.       – Так и будешь молчать?.. – Шеврёз слегка дернула головой, от чего каскад фиолетовых волос красиво распался по плечам.       – Красивая... – глупая улыбка Люмин стала шире, а тревога внутри унялась и осталось лишь легкое чувство эйфории.       Наконец отпустив лицо девушки, Шеврёз отвела взгляд в сторону и, еще сильнее смутившись, сказала:       – А что, если... Ты мне, кажется, тоже нравишься?..       Глаза Люмин распахнулись.       – Правда?.. Это... Правда?..       – Я точно не знаю. В связи с работой и отсутствием времени я никогда не забивала себе этим голову и любые мысли гнала прочь. Но с тобой мне комфортно и легко, это же... И называется симпатией?.. – Шеврёз посмотрела на путешественницу, прикусив губу и сложив руки под грудью, слегка сжимая собственные плечи. – Если я скажу, что ты мне тоже нравишься, то... Что ты будешь делать?..       – Я... Давай... Попробуем? Будь моей девушкой?.. Ты готова попробовать?..       – Наверное... Да, я готова попробовать, я согласна... – уже почти шепотом произнесла она, пряча покрасневшее лицо за наушниками на её шее и прядями чёлки.       И снова. Снова Люмин касается смущенного лица Шеврёз рукой, разворачивая к себе, в этот раз второй аккуратно обнимая за талию и прижимая к себе, бережно целуя её тонкие губы, чуть сминая их своими, отметив едва уловимый сладкий вкус мусса Фонтиналии, прижимая так нежно и трепетно, словно в её руках не закалённая жизнью Командир Особого патруля по охране и наблюдению, а хрупкая хрустальная бабочка. А та и не против, неумело отвечая на поцелуй и отпустив руки на грудь крепкой путешественницы, прикрыла глаза, наслаждаясь мягкостью её губ, что напомнили все тот же самый сладкий и нежный десерт Фонтейна. И все кажется таким правильным в этой ночной тишине, посреди сада прекрасных радужных роз и под открытым, полностью усеянным яркими звездами небом, где только две живые души и которые учатся заново чувствовать.