Целеустремлённый неудачник.

— Ты пахнешь больницей, ты в курсе?, — поддразнивает Адам, сидя на коленях у Лоуренса. Эта фраза заставила доктора закатить глаза со слишком уж наигранным раздражением и недовольством. — Что же поделаешь, Адам, я — врач, — говорит Лоуренс, отвечая с некой ласковой улыбкой. Атмосфера была тёплой и успокаивающей, однако Адам не мог избавиться от ноющего чувства в глубине души, которое так жаждало особого внимания: Стенхайт желал играться. Но разве он мог просто попросить об этом? Боже, да об этом не может быть и речи! Но у Адама был план. Как всегда, в прочем. Стенхайт начал оставлять легкие, но весьма ощутимые тычки на боках Гордона, вызывая совершенно лёгкую, эфемерную улыбку. Лоуренс не терпит это долго: берёт Адама за запястья, крепко удерживая их. — Хэй, ты понимаешь, что делаешь?, — он осмотрел брюнета, изогнув бровь в скепсисе. Глаза Адама озорно заблестели; он ощутил, что его «коварный» план сработал: — Что случилось, доктор? Так боитесь щекотки?, — он ухмыльнулся, наблюдая за эмоциями на лице своего возлюбленного. Он искренне пытался понять, о чём тот думает. А Лоуренс всё чудесно понимал: они были вместе слишком долго, чтобы он с легкостью распознавал очередные уловки для щекотки. Однако, Гордон лишь улыбнулся уголками губ, хитро и так же незаметно. Решает подыграть. Мгновение, и Адам уже лежит на чужих коленях, так умело зажатый: Лоуренс безо всяких проблем повалил Стенхайта, зажав чужие запястья над головой. Для Адама всё произошло так быстро, что он вскрикнул от неожиданности и покрылся густым румянцем. Доктор же самодовольно улыбнулся от румянца, так резко опалившего щёки возлюбленного. — Ой, а чего же ты такой смущённый? Где былая язвительность? Лоуренс поднял свободную руку и слегка поводив ей по воздуху, коснулся самыми кончиками пальцев живота Адама, с явным удовлетворением наблюдая за тем, как тот беспомощно извивается на чужих коленях, чуть сгибает ноги и пытается подавить подступающий смех. — Да ладно, Ларри, ты же знаешь, что я хотел сказать совсем не то! А в больницах, между прочим, очень даже вкусно пахнет! — он хихикал, чувствуя, как пальцы быстро шевелятся на его теле. Глаза буквально горели волнением от предвкушения сладкой пытки. — Может и знаю, но я защекочу тебя до полусмерти. И не успел Адам разразиться возмущениями, Гордон впился ногтями в чужой чувствительный бок, умело поглаживая и почесывая его. — Не-е-ет!!! , — сквозь громкий смех почти визжит Стенхайт, тщетно извиваясь из стороны в сторону, на самом деле лишь для этого, чтобы за этим последовала более сильная щекотка, — Не надо!!!!! — О Боже, Адам! Как будто бы ты не умолял об этом каждым своим жестом, — издевательски прошептал Лоуренс, подбираясь к ребрам. Адам недовольно фыркнул, искренне довольный полученным вниманием, которое так жаждал получить. Однако, щёки пылали ярко-красным и это было заметно. — Я? — всё так же заливисто смеётся Стенхайт, — Да ты с ума сошёл?! — Не думаю, — задумчиво промычал Гордон и на время приостановил щекотку, — Видишь ли, что я думаю… Пальцы проскользнули значительно выше, перемещаясь к подмышке Адама. — Нет-нет-нет, не смей! — умолял юноша, однако его блеск в глазах утверждал об обратном. — Это ведь то, что ты действительно так любишь… — пальцы приблизились к своей главной цели. — Лоуренс, пожалуйста!.. — …быть… И ещё ближе… — Замолчи, боже… -…Защекоченным! С этими словами тонкие профессиональные пальцы доктора впились в самый центр подмышек Адама, вызывая пронзительный крик вперемешку со смехом. Смех громкий, иногда заглушаемый некими писками и выдохами. — Лоуренс!!! Визги и смех мгновенно наполнили маленькую комнатку и Лоуренс почти даже обеспокоился, что соседи подадут жалобу на шум. — Что случилось, Адам? Так боишься щекотки? , — он передразнил Стенхайта из прошлого, гордясь тем, какое удовольствие он доставляет своему возлюбленному. Счастливая улыбка Адама могла осветить любую комнату, даже в их пыльной маленькой квартире. — Заткнись! — Адам смеётся пуще прежнего, а краснея от стыда, пытается спрятать лицо в локтевом сгибе, отвернув голову. Стенхайт даже попытался освободить руки, но это было бессмысленно: Лоуренс был в разы сильнее. И кроме того, Адам уже выдохся от щекотки. Зато его глаза блестели от радости как у ребёнка рождественским утром. Адам позволил себе искренне смеяться от игривых, но таких любящих касаний своего любимого. Доктор сделал паузу, наблюдая, как щёки Стенхайта пылают румянцем, глаза заслезились от смеха, а сам Адам переводит дыхание. — С тебя хватит. Адам на эти слова нахально улыбнулся, глаза снова заблестели. — Это всё, на что ты способен, Ларри? А я могу вытерпеть куда больше, чем это!!! Лоуренс лишь рассмеялся над типичной язвительностью и сарказмом, которые так и исходили от юноши. Он коротко покачал головой, а после наклонился, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на губах Адама. — Тебя слишком много, но я, почему-то, люблю тебя. — Полагаю, я просто безумно привлекателен. Гордон закатил глаза. Он понятия не имел, где Адам хранил всю свою дерзость. Но что он точно знал, так это то, что в будущем он точно защекочет этого самодовольного мальчишку.