Последний самоцвет.

Озлобленная и разгневанная на всех Фосфофиллит разломала каждого самоцвета на тысячи переливающихся цветами радуги осколки. Даже учителя Адаманта ранее маленький камушек смог разломать. Теперь в этой школе она осталась совсем одна средь кристаллов, разломанных колонн белого кварца и самой себя. В далеке, в темном коридоре переливались голубые волосы самоцвета, который будто бы только что вернулся после отдыха в поле с цветущей зеленой травой и даже не подозревает о геноциде своих друзей, товарищей, «братьев». Наивный молодой камень все ближе подходит с деревянной миской в руках а сторону лунной Фосфофиллит и недоумевающе осматривается по сторонам, замечая весь погром и отсутствие своего учителя. Спустя минуту молчания, молодой камень спрашивает: — А что здесь произошло? — наивным и совсем ни о чем подозревающим видом спрашивает маленькая Фосс у Фосфофиллит. Она вовсе не думает о своей безопасности, ибо не знает перед кем стоит. Фосфофиллит с головой Ляпис озадаченно смотрит на мятный камень, после заливается смехом, не в силах его остановить. Он резкий, громкий и пробирает до самых костей. Из глаз начинает стекать слезами золотой сплав. И все же, когда у самоцвета появляются новые силы, тот кидает острый взгляд на другого и усмехается. То, что осталось от лица Фосфофиллит расплывается в жуткой улыбке до самых ушей, а глаза начинают хитро щурится, все еще прожигая взглядом невинный камень. Убийца своих бывших друзей совсем не помнит этого миловидного и доброго камня. Быть может, новый драгоценный камень? — Что здесь делает такой милый камень? Как тебя зовут? — все приближаясь к будущей жертве спрашивает та. Фосс стоит на месте и смотрит на собеседника, разглядывает его с полным интересом и любопытством. — Я Фосс! — полная энергии отвечает голубая макушка. И так она была увлечена незнакомым камнем, что совсем забыла про миску в руках и, подняв руки вверх, уронила ее. — Я решила поспать на улице, а потом вернулась, но учителя и других самоцветов нет, — молодой камень приспустил голову и погряз в своих размышления, однако ответа на свой вопрос не нашла, так что решила обратиться к незнакомцу. — А ты кто? Я тебя первый раз вижу, но ты выглядишь довольно старой, как Желли или Жад! Ты не знаешь, где все остальные? Через мгновение Фосфофиллит оказалась прямо возле Фосс. Между ними оставалось от силы двадцать сантиметров. Младшая вздрогнула и выскочила от таких неожиданных действий незнакомого. Око, сделанное из жемчуга, и которое будто бы светилось во тьме, оглядывало мятный камешек и все не мог успокоиться от такого абсурда и сюра, все время щурясь. — Я, — выдержала небольшую паузу лунная Фосфофиллит со сплавом, когда голубая макушка вопросительно приподняла одну свою бровь, — я тоже Фосфофиллит. Глаза маленькой Фосс удивленно распахиваются настолько широко, насколько это возможно, а вместе с очами открывается широко и рот. Он вот-вот что-то скажет, произнесет некие звуки, но в итоге он так и стоит открытым, не способный сказать ни слова. На Пуповине драгоценные камни формируются и рождаются тысячелетиями, проходя спустя множество продолжительных процессов. И даже так, вероятность того, что из этих отростков получится полноценный самоцвет, что будет бегать и учиться вместе с вами, очень мал. Это Фосс запомнила из уроков учителя, хоть и часто уже успела потерять свои осколки и пересобраться по несколько раз из-за своей низкой твердости. Так что ее еще больше удивляло, что родилось два одинаковых камней. Фосфофиллит с агатовыми ногами продолжает: — Скажи, ты действительно считаешь всех тех камней своими друзьями? Ты правда беспокоишься о том, где они? — спрашивает та и снова заливается смехом. — Как наивно! Зачем ты волнуешься о тех, кому наплевать на тебя? Им наплевать тебя, для них ты — просто заноза, которой нельзя поручить никакое дело. Даже ведение энциклопедии ты умудряешься не выполнить! А учитель Адамант… Ты правда ему веришь? Он машина для молитв. Ты не должна беспокоиться о таких жалких созданиях, которые не ценят тебя! Брови у голубого камушка опускаются к переносице и недоумевающе хмурятся. Она впадает в ступор. Фосс отводит взгляд от Фосфофиллит с кусочками пирита и пытается переварить все сказанные ее слова из уст. Все это кажется таким странным и правдивом, что маленькая макушка сначала даже не принимает слова собеседника и считает их простой ложью. Но чем больше времени проходит, тем больше юный и неумелый энциклопедист находит сходств с действительностью. Все же Фосс и правда нельзя ничего поручить, ведь она найдет способ как в очередной раз напортачить. Но понимание того, что тебе все триста лет кидали фальшивые улыбки, никак не укладывается в голове, и маленький камешек все еще скептически относится ко словам старшей. — А как же Киноварь? — вдруг вырывается из уст мятной макушку. Больше и все еще сверкающие глаза маленькими звездочками надежды смотрят прямо в душу Фосфофиллит. — Я же нужна ей! Я обещала ей, что найду для нее более достойную работу, чем бессмысленные ночные патрули! — Киноварь? — спрашивает синяя макушка, на секунду и вовсе позабыв о таком самоцвете как Киноварь. — Ты про тот самоцвет с серебристым ядом? — Фосс неуверенно кивает. — Ты ей тоже не нужна! Поверь, она была так счастлива бороться с тобой, обливать этим ядом лишь для того, чтобы ты умерла… Она уже давно позабыла о твоем обещании. — Это неправда… — отвергает горькую правду. Сил без солнечного света становится все меньше, и инклюзии постепенно перестают работать. Маленькая Фосс падает на колени, кои трескаются от контакта с кварцевым полом школы. Однако она не бежит сломя голову за помощью шарлатанки Рутил или еще к кому-нибудь, ведь их больше нет. Вместо них на полу валяются их миллионы осколков и пыль. — Правда, — говорит Фосфофиллит наивному камню. — От нее не убежать. А теперь, — старшая выдерживает пугающую паузу, — я тебя разломаю так же, как и их. Фосс открывает рот, дабы вновь что-то сказать и возразить, но не желают вылетать связными звуками изо рта. Молодому камню ничего не остается, кроме как сидеть на месте и ждать своей кончины. Может, без нее всем остальным будет лучше? В конце концов, она лишь обуза. Фосфофиллит прижимается к Фосс и, занеся свое оружие с Луны за спину невинного самоцвета, ожидает неизвестного несколько секунд. Руки почему-то дрожат и не позволяют остаткам Фосфофиллита с агатовыми ногами, сплавом, вместо рук, головой Ляпис-Лазурит с кусочками пирита и жемчужным глазом наконец уничтожить последний самоцвет. Камень перебарывает неизвестное чувство страха, свойственное людям, и замахивается… Тысяча осколков голубых и зеленых цветов разлетаются и падают на пол, ломаясь на еще более мелкие кусочки драгоценного камня. «Ну вот и покончено с этими жалкими самоцветами», — последними мыслями пробегается в голове Фосфофиллит перед своей смертью, где в этот раз ее не соберет уставшая Рутил. Тела двух самоцветов одного вида валятся к кварцу и больше никаких громких звуков чего-то ломающегося не следует. Теперь это место забыто всеми. Школа стала заброшенным местом, и природа полностью захватила строение к себе. Спустя тысячи лет здание заросло мхами и стало постепенно разрушаться и проваливаться. Те живые существа, что остались на планете, практически не приближаются к школе, ведь надобности в нем у них нет. Раз и навсегда это место стало мертвым и никому не нужным.