не говори, что это неправильно.

- не заводи снова свою шарманку, как это неправильно. - я замужем, настя. это неправильно, сколько бы мы ни пытались это отрицать. от томной неги, которая охватывает тело и разум после хорошего секса, не осталось и следа. я рваным движением потянулась к пачке сигарет, по пути задев вазу с уже иссохшим цветком лилии. осколки стекла, обломки истлевшей жизни… - … аллюзия на наши с тобой отношения. - ты снова говоришь какой-то метафорический бред! - ксюша нетерпеливо и нервно откинула одеяло и, как была, голая, двинулась в ванную. с одеяла со шлепком упал вибратор и отскочил под кровать. «не выдержал хозяйского конфликта и спрятался, как испуганный питомец» - скользнула у меня мысль. да, кроме метафор и иронии в моей голове не осталось ничего. мы познакомились с ксюшей, когда нам было по 19. она - белая лилия, воплощение непорочности и чистоты, девочка из консервативной семьи с синдромом отличницы. я - красная лилия, ксюша всегда с придыханием говорила о моей страстной натуре. вообще-то ксеня ботаник в самом прямом смысле слова. и метафоры (по большей степени цветочно-травянистые) были ее коньком. мы столкнулись на общей межфакультетской паре в педагогическом институте. я планировала стать учительницей английского, раз мгимо упустили шанс принять меня в свои объятия, а ксения андреевна - по стопам именитых профессорских предков - должна была стать биологом. и она, конечно, в своем стремлении (или стремлении ее деспотичной матери?) преисполнилась куда больше, чем я. оказалось, стылые объятия любого обучающего заведения дальше школы меня не прельщали. доучились мы, конечно, обе, но я выбрала путь наименьшего сопротивления и большей зарплаты и ушла покорять ближнее иностранное зарубежье в виде турции и египта в качестве тур. оператора. а ксюша поступила в аспирантуру и стала кормить недогрызенным гранитом следующее поколение овощей ботаников. вся моя злость и сарказм - защитная реакция. так сказал психотерапевт на первом сеансе. больше мы не встретились. я хотела узнать, как выжить лесбиянке в современной россии, а он пытался научить меня контролировать агрессию. ну и ладно. зато финансы будут целее, решила я и завязла в этих созависимых отношениях еще на 2 года. сегодня, в канун католического рождества, я думала прогуляться на красной площади, выпить глинтвейн и покататься на коньках. но моя девушка - замужняя дама с серьезной профессией. у нее заседание кафедры и семейный ужин с мужем. все, что я получу под елкой в этом году - 5 минут вибраций и касаний языка где-то в стратегически важных участках тела. и оправдания. вагон и маленькую тележку оправданий. у ксюши уже давно отработанный механизм, включающийся без перебоев. ей давно нет никакого дела перед кем оправдываться - перед самой собой, передо мной, начальством или теткой в очереди. - у нас сегодня годовщина - 5 лет, ты помнишь? - крикнула я ксюше, безуспешно пытаясь перекричать потоки воды. мои родители весьма современных взглядов люди и спокойно приняли тот факт, что внуков от меня дождутся только с помощью современных осеменительных технологий. у моей пассии ситуация острее. наверное, именно воспоминания о трепетно-нежном начале нашего совместного пути держат меня на стальном поводке у ее ног. мать ксюши в 20 лет огорошила новостью, что свадьбе быть. нет, не нашей. ксеня вышла замуж за сына друзей семьи в 21 год. я даже была свидетельницей. конечно, рыдала и напилась. потом снова рыдала. в итоге переспала то ли с другом жениха, то ли с братом, то ли с официантом. в тот день 20 августа пошатнулись все мои устои и верования: и в любовь одну-единственную и до гроба, и в сексуальной ориентации, и в возможности своего гипотетического счастья. основная проблема была в том, что ксюша поставила меня перед фактом - будь добра в субботу, 20-го числа, надеть платье и сопроводить меня в загс. я послушалась, ведь всегда любила ее чуть больше, чем себя. а зря. зря вообще я 5 лет назад отмахнулась от мысли, насколько она похожа на мать. а похожа очень - такая же эгоистичная сука. мой скромный цветочек оказалась венериной мухоловкой. а я - наивной мухой, влипшей всем телом в сладкий нектар собственных завышенных ожиданий. - насть, давай не будем ссориться, у меня еще сегодня дипломники, - сказала ксюша, ступая босыми ногами на ковёр и поправляя полотенце на голове. - хватит устраивать шоу в стиле ню для соседей, - ответила я, кинув в нее халатом. да, ты права, ксеня. достаточно ссор. - и отношений этих уже достаточно, - вырвалось у меня. ксюша замерла и даже не обернулась. в тишине моей студии не было слышно даже дыхания. только противный далекий писк снегоуборщика с улицы. - что значит достаточно отношений? - у ксюши задрожала нижняя губа. меня всегда восхищал ее талант красиво плакать. изящно, феминно, киношно. моих сил хватало только следить за капелькой то ли воды, то ли слез, катившейся от ее ключиц к ложбинке между груди. почти белая кожа покрылась мурашками, а и без того торчащие соски заострились почти до состояния лезвия. сквозь вату я слышала глупости, вылетавшие из некогда ласковых губ моей некогда любимой подруги. мы уже давно не подруги. и чуть меньше по времени уже не любовницы. осталась похоть к ее красивому, обманчиво непорочному телу и иллюзорная память об обманчиво большой и великой. - давай не будем, милая, устраивать сцен, - примирительно прошептала я, попутно сглатывая слезы. надо же, не думала, что тоже заплачу, когда наконец-то решусь поставить точку. мой путь к этому моменту был слишком длинным, ведь когда-то выбрав однополую любовь, я потеряла большую часть компании. со мной остались только родители и старшая сестра. я надела джинсы и худи, запихнула беспощадно смятую пачку сигарет в сумку и зажмурилась, готовясь в последний раз столкнуться взглядом с моей нежной белой лилией. - это правда конец? - заполошно прошептала ксюша, давясь слезами и неспособностью сделать полноценный вдох. - я тебя любила, милая, будь счастлива. ключи оставь на охране. дверь можешь не закрывать. - я развернулась и зашагала вперед к чему-то новому. за спиной слышались рыдания, очередной звон стекла и треск стальных оков. я шагала навстречу себе. мы давно не виделись. мы давно не любили себя.