"Извращенец"

Компьютер вздохнул и отключился. Эрвин откинулся на спинку своего кресла, расправляя усталые плечи. Перед Новым годом всегда был завал с работой. Вот и сегодня рабочий день закончился три часа назад, а Эрвин только-только собрался идти домой. Девять вечера, тридцать первое декабря, а он ещё сидит в офисе, как дурак. Да уж. Эрвин потёр переносицу и принялся складывать документы. Радовало лишь то, что он никуда не опаздывал — встречать Новый год было не с кем, дома никто не ждал, да и настроения не было совершенно. Детство осталось позади, а с ним и вера в чудеса. Но выйдя из своего кабинета, Эрвин обнаружил, что не он один не торопился уходить. Свет горел у Леви Аккермана, который всё ещё сидел за своим компьютером и что-то сосредоточенно печатал. Этот человек пришёл на фирму всего три месяца назад, но уже заслужил репутацию безупречного работника. Он выполнял свои обязанности чётко, оперативно и ответственно, не задавал лишних вопросов, был серьёзен и аккуратен. Но иногда напоминал Эрвину робота, а не человека. Эрвин был его непосредственным руководителем, но общались они крайне редко и только по рабочим вопросам. Леви приносил бумаги на подпись, молча ждал и уносил. Иногда писал что-то в рабочий чат — сухо и конкретно. Не курил, не трепался с коллегами, только вливал в себя по несколько чашек чая в день и работал быстро и продуктивно. И признаться, это вызывало в Эрвине интерес. Даже он, считавший себя серьёзным и внимательным, порой отвлекался. Леви же концентрировался на задаче и не отрывал глаза от экрана, пока не завершал её. Идеальный сотрудник. Идеальная машина для работы. Эрвину интересно было, какой человек скрывается за этим фасадом. По правде, он думал об этом чаще, чем следовало бы, и со временем понял, что Леви интересует его больше, чем просто подчинённый. Он не знал этого невысокого, хмурого человека, но восхищался тем, как виртуозно он оформлял документы, как изящно порхали его пальцы по клавишам, как ему шёл тёмно-синий костюм с тонкими серебряными нитями на галстуке. Маленький, мрачный, с равнодушным взором — Леви был загадкой, которую невозможно отгадать, не сделав шаг навстречу, а Эрвин этот шаг сделать не решался, абсолютно не умея подкатывать. Но уже давно отметил про себя, какие у Леви красивые глаза, даже если в них застывало совершенно нечитаемое выражение. Но сейчас у него был повод заговорить. Веский и официальный. Поэтому Эрвин остановился в дверях и сделал шаг вглубь кабинета, привлекая внимание. — Тоже заработались? — дружелюбно спросил он. — Кончайте, всех дел не переделать. Леви перестал печатать, поднял на него взгляд, но промолчал. — Скоро полночь, — предупредил Эрвин. — Надо отмечать с друзьями, а не торчать в офисе. — Я не отмечаю. Эрвин опешил. Он и сам, конечно, не слишком отмечал, но вешал под потолок гирлянду, на дверь — венок, и в полночь смотрел из окна фейерверки, держа в руках бокал вина или шампанского. И при этом полагал себя совершенно не праздничным снобом. Но чтобы совсем не отмечать… Это показалось крайне неправильным. — Ну нет, так нельзя, — сказал Эрвин. — Праздник же. — Просто один день закончится и начнётся другой, — ответил Леви. — Не понимаю, чего все устраивают такую шумиху. — А как же атмосфера? — спросил Эрвин, ощущая себя лицемером. — Послушайте, если вам не с кем отметить — мы можем отпраздновать вдвоём. Слова сорвались с губ до того, как он их осмыслил. Эрвин всегда думал, прежде чем говорить, но сейчас, видимо, слишком утомился на работе, а потом ещё этот пронзительный взгляд глаз цвета грозового неба, под которым и вовсе можно разучиться думать. — О? — на лице Леви, всегда таком равнодушном, отразилось явное удивление. — Вдвоём? — Я имел в виду — погуляем в центре, посмотрим фейерверки, выпьем в баре, — пояснил Эрвин, вернув себе самообладание. — Это лучше, чем сидеть дома в одиночестве, верно? Во взгляде Леви появилось сомнение. Эрвин было понадеялся, что он согласится — и это будет идеальный шаг навстречу. Он вроде бы и не навязывал своё общество, а скорее, спасал одинокого человека от пустого и безрадостного праздника. Леви мог даже подумать, что Эрвин жертвует собственным комфортом, чтобы развлечь его, и наверняка оценил бы это. Вероятно, за эту ночь они станут ближе, Эрвин сможет узнать что-то об этом молчаливом человеке, и, потягивая горячий глинтвейн под грохот фейерверков, они перейдут на «ты»… Эрвин замечтался о том, куда поведёт Леви, представил, как они будут болтать, как сильно им под утро не захочется расставаться и может быть — ну мало ли — квартира Эрвина окажется совсем рядом и он пригласит Леви переночевать у себя. Разумеется, на диване и без всяких грязных мыслей, в конце концов, они почти не знакомы, и то, что Эрвин тайно любуется на своего подчинённого, вовсе не значит, что они прямо так сразу сойдутся, да это и непорядочно. Но он даст Леви подушку и одеяло, и они будут ещё долго болтать через открытую дверь. А утром, если удастся проснуться раньше, он сможет посмотреть на спящего Леви — наверное, этот ледяной король во сне выглядит куда мягче и беззащитнее. Эрвин приготовит ему хлопья на завтрак и заварит чай, и может, они куда-то ещё сходят, ведь будет выходной. И конечно, начнут постепенно сближаться, ведь вне офиса можно говорить не только о работе, но и о себе. Можно, например, пойти на каток, и даже лучше, если Леви не умеет кататься — Эрвину придётся поддерживать его, а ещё Леви может на него упасть, и боже, это было бы чудесно. А ещё они смогут сходить в кино и иногда сталкиваться руками на подлокотнике. А ещё… — Не, — сказал Леви. Волшебные фантазии Эрвина треснули от этого звука, разбились на сотни осколков и со звоном осыпались в темноту. — Нет? — удивился он, не веря, что такой замечательный план новогоднего сближения оказался уничтожен, не начав осуществляться. — Почему? Леви открыл рот, чтобы ответить, потом передумал. Принялся складывать бумаги со стола в лоток. — Не хочу, — негромко буркнул он. — Я иду домой. Эрвин разочарованно поджал губы. Впрочем, Леви ничем не был ему обязан. Это вообще был их первый разговор не о делах. Мозг снова активировался, пытаясь придумать, как же переубедить этого человека, но ничего не приходило в голову. Леви собрался, выключил компьютер. Взял телефон с края стола. — Похоже, вы просто искали, с кем отметить вам, — заметил он иронично и, пройдя мимо Эрвина, направился к лестнице вниз. Эрвин отмер. — Неправда! — возразил он, выключая свет, и направился следом за Леви. — Я хотел попытаться скрасить ваше одиночество и хоть немного развлечь. Ведь это новогодняя ночь! — Меня не надо развлекать. — Мистер Аккерман, не будьте занудой. Неужели в вас не осталось ни капли ребёнка? Леви обернулся с таким взглядом, что стало без слов понятно, что он думает о ребёнке внутри себя, а ещё — о назойливом начальстве, которое пристало и не отстаёт. — Понял, — сдался Эрвин, вздохнув, и поднял руки в знак капитуляции. Они оделись молча. Заперли двери и вышли в морозную ночь. На улицах было светло от иллюминации, всюду сновали весёлые люди, и очень хотелось влиться в их толпу вместе с Леви. Но тот косился так строго, что Эрвин больше не решился навязываться. — Холодно сегодня, — только и сказал он, надевая шапку. — Тц, — Леви поёжился, с его губ сорвалось облачко пара. — А вы без шапки? Леви промолчал, смотря, как на идиота — мол, не видишь, что ли? — Это вредно для мозга, — заметил Эрвин. — Хотите сказать, у меня проблемы с мозгами? — Леви нахмурился. — Нет, я хочу сказать, что голову надо держать в тепле, — Эрвин плотнее запахнул свой шарф. — Можно мы зайдём в ближайший магазин, и я куплю вам шапку? В качестве новогоднего подарка. Леви моргнул в недоумении. «Если он согласится, — подумал Эрвин, — у меня ещё есть шанс затащить его на фейерверки и в бар. Давай, давай!» — Я домой, — сухо повторил Леви и, отвернувшись, пошагал в сторону метро. Эрвин похолодел. Возможности ускользали от него одна за другой. — Может, вас подвезти? — крикнул он вслед. Леви не обернулся — лишь вскинул руку, отмахнувшись, и продолжил свой путь. — Чёрт, — выругался Эрвин. Этот вечер представлялся ему идеальной возможностью хоть капельку сблизиться, а Леви так упорно отказывался. Это было невыносимо. Вздохнув, он направился к парковке, но внезапно в голову пришла блестящая идея. В конце концов, он всё ещё мог подарить Леви шапку. Даже если сейчас тот возражал — не откажется же он от уже купленного подарка. Эрвин зашёл в один магазин, в другой — но сегодня там были лишь новогодние колпаки Санты или яркие детские шапочки с помпонами и снежинками. Леви бы в таком смотрелся безумно мило, но их отношения были ещё на слишком ранней стадии, чтобы дарить подобное. Эрвин вздохнул и полез на сайт интернет-магазина. Там выбор был больше, да и доставка работала круглосуточно. Спустя десять минут в онлайн-корзине уже лежала большая шоколадка с орешками и комплект из тёмно-серых шапки и шарфа — дорогих, качественных, из чистого кашемира. Эрвин хотел было заказать доставку к себе, но подумал, что это лишь затянет процесс, к тому же, если он явится к Леви на порог — тот всё ещё может его отшить. А вот если посылку к Леви привезёт курьер — он не сможет отказаться. Вернувшись в офис, Эрвин покопался в кадровом отделе, нашёл личное дело Леви Аккермана и, вбив на сайте адрес доставки, с чистой душой оплатил заказ. Курьера, несмотря на праздники, обещали прислать через пару часов. Идеально — как раз к полуночи. Эрвин запирал двери с довольной улыбкой. Конечно, нельзя сказать, что он сегодня сильно продвинулся, но всё же, первый шаг определённо был сделан. * * * Выходные прошли быстро, и в первый рабочий день нового года Эрвин приехал в офис самым первым. Бодрый, свежий и полный надежд. Посылка значилась как вручённая, а значит, Леви получил её и наверняка понял, от кого это — ведь именно Эрвин предлагал ему зайти и купить шапку. А раз Леви знал отправителя — наверняка должен был зайти и поблагодарить. Хотя бы из минимальной вежливости — в конце концов, комплект был качественным и дорогим. Но день шёл, а Леви не благодарил. Эрвин ждал его час, два. Наконец, к полудню любопытство перевалило через край, и он сам направился к Леви. Неужели тому не понравилось? А может, сердился за что-то? Но подарок был от чистого сердца. Эрвин даже не представлял, что в этом плохого. Просто искренний и безвозмездный знак внимания от дружелюбного коллеги. Леви обнаружился у себя в кабинете. Сидел и работал, как всегда — собранный, серьёзный, невозмутимый. Бросил Эрвину сухое «добрый день» и снова принялся щёлкать мышкой, сверяя какие-то сводки. — Добрый день, — согласился Эрвин, подойдя, но остановившись на приемлемом расстоянии от стола. — Ну, как отметили? — Я говорил — я не отмечаю, — холодно бросил Леви. Эрвин задумчиво уставился на его тонкие, длинные пальцы. Красивые, как у пианиста, и кажущиеся неимоверно хрупкими. — Я хотел спросить, мистер Аккерман, — произнёс он, склонив голову набок. — Как вам мой подарок? Леви поперхнулся, дёрнулся, вскинул голову. Уставился на него расширившимися в шоке глазами. И побледнел, как будто привидение увидел. Это был первый раз, когда он потерял самообладание, и Эрвин рад был, что стал тому причиной, хотя, признаться, он ждал несколько иной реакции. — Так это ты? — спросил Леви, совершенно забыв о субординации и офисном этикете, предписывавших говорить с руководством на «вы». Впрочем, Эрвин был не против. — Я думал, ты догадался, — тоже на «ты» ответил он. Леви поджал губы, и кончики его ушей отчего-то покраснели. А потом он, не произнося ни слова, поднялся и, обогнув Эрвина по широкой дуге, вылетел в коридор. Эрвин нахмурился. Это никак не вязалось с образом благодарного Леви, который он нарисовал себе за выходные. Впрочем, его уши очень мило краснели. Он смутился? Он видел в этом подарке что-то большее? Он понял, что Эрвин испытывает к нему не только профессиональный интерес? Чёрт, не надо было класть шоколадку… Но зачем же сбегать, в конце концов? Леви мог бы отшить, как отшил под Новый год. Сказать, что ему плевать на Эрвина. Вернуть шапку, в конце концов. Но он просто сбежал. Может, Леви думал, что подарок ему прислал кто-то другой? Эрвин даже заревновал, но быстро отбросил эту мысль. Он предложил купить шапку, через три часа Леви получил шапку в подарок; разве можно было подумать, что она прислана кем-то третьим? Да нет, ерунда. Вздохнув, Эрвин посмотрел на часы. Время обеда. Вероятно, именно поэтому Леви и ушёл. Не сбежал от разговора, а просто пошёл обедать. Да, это выглядело странно, но Эрвин просто не привык к его поведению, базируя все романтические теории о Леви исключительно на собственных фантазиях. Как бы то ни было, Эрвин направился в столовую. Народу было ещё мало, очередь небольшая, и Леви уже сидел в дальнем углу, тихонько кушая суп. Хмурый и напряжённый. Эрвин купил салат и второе и, подхватив вилку с салфеткой, направился ровно к Аккерману. Тот заметил это, помрачнел, но остался на месте, демонстрируя свою невозмутимость и независимость. — Приятного аппетита, — Эрвин поставил поднос на столик и сел напротив. — Надеюсь, вы не против моей компании? Леви промолчал. Отправил в рот новую ложку супа. Эрвин засмотрелся на него, ковыряя вилкой салат и пытаясь представить, как на Леви смотрятся его новые шарф с шапкой. — Чего пялишься? — агрессивно огрызнулся Леви, снова перескочив на «ты». — Просто подумал, надел ли ты их сегодня, — невинно ответил Эрвин. Ему эти переходы на «ты» даже нравились. Но Леви вдруг подавился супом, закашлялся, глянул на него, как на больного. — Хлопнуть по спине? — предложил Эрвин. Леви злобно вдарил себя кулаком в грудь, кашлянул ещё раз и, оставив недоеденный суп, рванул прочь. Хмурый, сердитый, ссутулившийся и стиснувший кулаки. Эрвин проводил его удивлённым, полным недоумения взглядом. Что он такого спросил, чтобы вызвать подобную реакцию? Надел ли Леви шапку - разве это несуразный вопрос? Эрвин снова подумал, что строил свои розовые замки на основании додумок и на самом деле совершенно не знал Леви, а тот, возможно, был неуравновешенным и неадекватным. Может, он вообще был психически нестабильным интровертом и всеми силами избегал людей, а Эрвин к нему пристал и вызывал своим присутствием приступы паники. Но если так — Леви мог бы об этом предупредить при приёме на работу. Или хотя бы сегодня. Эрвин бы понял. * * * Весь день он сидел в раздумьях, решая, как заговорить с Леви. Эрвин почему-то чувствовал себя виноватым, хотя знал, что его вины тут нет — он просто сделал подарок, причём искренний и от всего сердца, не требуя ничего взамен. Чем он заслужил такую реакцию? В кабинет Леви Эрвин больше не решился заходить. Леви один раз занёс ему бумаги на подпись, но исключительно молча. Он выглядел скованным и настороженным, и Эрвин не решился с ним заговорить. Зато вечером выследил на выходе из офиса. Леви был без шапки и в своём старом тонко-полосатом шарфе. Стоял и копался в портфеле, что-то потеряв. — И всё-таки, почему не носишь? — спросил Эрвин, подойдя к нему сзади. Леви подпрыгнул. Обернулся с убийственным выражением лица. — Чего пристал? — прошипел он недовольно. — Ты телефон забыл, — Эрвин протянул ему мобильник. — На посту охраны. — Тц! — Леви выхватил у него телефон двумя пальцами, как заразный. — Что ты туда установил? Слежку? К камере подключился? — Что? Нет! — Эрвин растерялся. — За кого ты меня принимаешь? — За извращенца. — Почему? — возмутился Эрвин. — Да что не так? Я просто сделал тебе подарок от чистого сердца. А ты их не носишь, даже не поблагодарил… Хотя бы фото пришли. — Фото? — Леви нахмурился ещё сильнее. — А ты занаглел. — Разве это наглость — надеяться услышать хоть слово благодарности в ответ на подарок? Леви цыкнул. Выставил Эрвину под нос средний палец. Развернулся и ушёл, ничего больше не комментируя и не объясняя. — Да что ты за человек такой, — тихо спросил Эрвин, глядя на его тёмный удаляющийся силуэт. В конце концов, он не сделал ничего, чтобы вызвать к себе такое отношение. Где это видано — показывать начальнику средний палец и обзывать извращенцем в ответ на подаренные шарф и шапку? Нет, в конце концов, Леви действительно был странным. * * * Весь вечер Эрвин ломал голову, что сделал не так. И пришёл к выводу, что его действия пока нельзя было назвать даже ухаживаниями, а звания «извращенца» он и вовсе не заслужил. Вероятно, у Леви и правда были какие-то проблемы с психикой. Но он всё ещё был милым. Когда Эрвин вспоминал, как у него покраснели кончики ушей — сердце начинало биться чаще, а губы растягивались в невольной улыбке. Было в этом грубом и чудном человечке что-то притягательное, от чего нельзя просто так взять и отмахнуться. Уснул Эрвин поздно, но в два ночи его разбудило уведомление на телефоне. Подтянув к себе мобильник, Эрвин сощурился и зашёл в мессенджер. Сообщение было от Леви. В личку. И содержало лишь одну фотографию. Увидев её, Эрвин закрыл глаза, решая, спит он или нет, потом снова открыл. Фото всё так же светилось на экране, яркое и провокационное. В кадре был мужчина, вернее, тазовая область мужчины. Низ живота и бёдра. На мужчине были ярко-красные новогодние трусы в обтяг с белой меховой оторочкой — эдакий Санта из порно-фильмов. Эрвин сглотнул, рассматривая изображение. Сон как рукой сняло. Он не знал, кто на фото, и тем более не представлял, зачем Леви прислал ему это среди ночи после того, как весь день избегал. Скорее всего, сообщение было отправлено по ошибке — наверняка так, иначе и быть не может. Но вопрос, кто на фото, всё ещё оставался открытым. Сперва Эрвин подумал, что это картинка из интернета — пересылая такие, проще всего ошибиться с получателем. Но пробив присланный кадр по поисковикам, Эрвин не получил ни одного результата. Значит, фото было личным. Возможно, на нём даже был сам Леви. Эрвин ощутил ревность и невольно нахмурился от мысли, что Леви рассылает кому-то подобные кадры. А потом залюбовался. Трусы сидели хорошо, в обтяг. Мех мягко приникал к бледной коже, а под алой тканью явно очерчивались контуры напряжённой плоти. Возможно, чуть более напряжённой, чем следует. Разглядывая эту выпуклость и крепкие мышцы пресса, Эрвин почти забыл, как дышать. И ощутил, что и сам напрягся где не следует. «Непорядок — возбуждаться на чужие фото, присланные по ошибке», — подумал он, отложил телефон и попытался уснуть. Но сон не шёл, а фантазии в голове становились всё более и более горячими. Ему представлялся Леви в таких трусишках и шапке Санта-Клауса, танцующий вокруг пилона, и зрелище было до того восхитительным, что Эрвин промаялся всю ночь, ворочаясь с бока на бок. Отчего-то он уже был твёрдо уверен, что на фото именно пах Леви, и никого другого. И это оставляло в голове тысячи вопросов, а внизу живота — жар возбуждения. * * * Утром сообщение оказалось удалённым. Ещё одно подтверждение того, что оно было отправлено по случайности. Эрвин и не думал, что на нулевом этапе их отношений получит нюдсы в личку, так что не слишком расстроился. Огорчало лишь то, что у Леви был, вероятно, кто-то другой, кому это сообщение предназначалось. Но спрашивать об этом напрямую было бы неловко, и Эрвин решил не форсировать события и спокойно продолжать гнуть свою осторожную линию. Приехав в офис, он выпил кофе, ушёл в свой кабинет и погрузился в спокойную работу, не собираясь никого трогать. Прийти к Леви и спросить про фото было бы самоубийством. Наверняка Леви бы смутился, возмутился, разозлился, поняв, что Эрвин видел больше дозволенного. Снова обозвал бы извращенцем. А Эрвину этого вовсе не хотелось, поэтому он предпочёл заняться делами и позволить Леви пережить свою промашку и понять, что никто его не осуждает и не станет над ним смеяться. Однако Леви явился сам. Ворвался в кабинет без приветствия и, захлопнув дверь, повернул ключ в замке. Эрвин оторвался от монитора и поднял на него вопросительный взгляд. Видимо, Леви хотел обсудить что-то личное, раз заперся, и это было хорошим знаком. Но выглядел Леви взбешённым, и это было знаком плохим. — Доброе утро, — приветливо поздоровался Эрвин. — Я могу чем-то помочь? Он знал, что Леви наверняка явился по поводу фотографии, но плохо представлял, в чём провинился перед ним на этот раз. — Это что за игры? — злобно процедил Леви, направляясь к его столу. — Ты что, думаешь, мне так просто было решиться и тебе это отправить? А ты даже не откомментировал. Изврат грёбаный. Эрвин покачал головой. Выходит, Леви отправил это сознательно? И ждал комментариев? Это звучало уж совсем неправдоподобно. Ну не шлют едва знакомые люди друг другу такие провокационные фото без предупреждения. — Погоди, — сказал Эрвин, пытаясь говорить спокойно и этим нейтрализовать агрессию Леви. — Я даже не понял, почему ты это прислал. Мне было неловко, и я не ответил, решив, что ты ошибся чатом. — Тебе было неловко?! — Леви, подойдя к столу, хлопнул по столешнице ладонью. — Это мне было неловко! Я прислал, потому что ты просил! — Я?! — удивился Эрвин. — Ты вчера просил сфоткаться в этих трусах! — Я просил сфотографироваться в шапке с шарфом, раз уж ты не захотел их носить. Леви моргнул и притих. — Какой шапке? — спросил он. — Которую я тебе заказал. — Ты заказал мне трусы. — Нет, я заказал шапку. — А привезли мне трусы! Эрвин почувствовал, что возмущение спора передаётся и ему. — Это не моя вина, — заявил он, хватая телефон. — Вот, давай покажу, что я заказывал шапку и шарф. — Мне пофиг, что ты заказывал! — огрызнулся Леви. — Мне привезли трусы! Ты потребовал в них сфоткаться! И даже не откомментил! Эрвин внезапно осознал ситуацию, увидел картину в целом и сконфузился. Так вот почему Леви назвал его извратом. Вот почему вчера краснел и бледнел. Ещё бы, не каждый день получаешь от руководства такой развратный подарок. Если бы Эрвин узнал, что директор Закклай прислал ему трусы — тоже бы счёл его извращенцем. Впрочем, Закклай и так слыл извращенцем. Хотя не суть, сейчас речь шла об Эрвине, который невольно совершил промашку, и о чудовищном недопонимании, которую эта промашка вызвала. — Но я не знал, что тебе пришли трусы… Должно быть, ошибка службы доставки… — пробормотал он и отвёл взгляд. Леви тоже притих и как будто смутился. Потоптался на месте. Помолчал. Потом развернулся, подошёл к двери, отпер её и покинул кабинет. Это было провалом. Крахом. Крушением всех мечтаний. Хотя… Эрвин посмотрел на закрытую дверь, и его вдруг осенило. Леви прислал фото. Даже считая, что Эрвин нарочно прислал ему трусы. Даже полагая его извращенцем. Леви — этот строгий, нелюдимый, независимый Леви — сфотографировал себя в этих пошленьких трусишках и прислал ему. И кто тут ещё был извращенцем? Поднявшись со стула, Эрвин вышел в коридор и заглянул в кабинет Леви. Тот сегодня работал один — напарник взял отпуск — и Эрвину это было только на руку. Правда, Леви не работал. Сидел красный, как те труселя, и смотрел в одну точку перед собой. — Я с вопросом, — сказал Эрвин, зайдя в кабинет и прикрыв за собой дверь. Леви сглотнул и поднял на него затравленный взгляд. Видимо, и он осознал, что спалился больше всех в этой истории. Ведь люди не отправляют просто так подобные фотографии только потому, что их попросили. Не отправляют тем, кто им неприятен. Такие фото отправляют только тому, кто нравится. Получалось, что Леви тоже был не против перевести их отношения на менее рабочий уровень. Правда, продемонстрировал он это излишне ярко и колоритно. Эрвин вспомнил вчерашнее фото, и сердце снова ёкнуло. — Ты не подумай, я не шлю такое всем подряд, — начал Леви, нервно стуча пальцем по столу. — Я и не думаю, — заверил его Эрвин. — И это ничего не значит. — Разумеется. Леви немного успокоился и поднял взгляд. — Так что там у тебя за вопрос? — спросил он осторожно. Эрвин расправил плечи, собрался с духом. — Может, сходим вечером куда-нибудь? — предложил он, пытаясь казаться невозмутимым. Впрочем, после произошедшего произнести эту фразу оказалось довольно легко. — Мне кажется, мы начали не с того. — Начали и закончили, — Леви снова напрягся. — Тогда давай начнём заново. Леви молчал, смотря на Эрвина серьёзно и почти враждебно. Эрвин тоже молчал, дожидаясь ответа, и сердце набухало от тревоги. — Знаешь чайную на углу? — спросил, наконец, Леви. — Там ещё дракон на вывеске. Эрвин кивнул. — Давай там, после работы, — Леви вздохнул, цокнул языком, и кончики его ушей снова порозовели. — Надо было мне соглашаться погулять с тобой на Новый год. Эрвин улыбнулся, почувствовав, что в сердце расцветает надежда, мечты сбываются, и вообще, что мир — прекрасное место. — Но тогда у тебя не было бы таких трусов, — пошутил он. — Эй. Я могу и передумать, — насупился Леви. — Их хоть вернуть-то можно в магазин? Давай затребуем твою шапку. — Ну нет, — сказал Эрвин. — Шапку я тебе другую куплю, а эти трусы — особенные. Их надо оставить на память. — Закатай губу, — Леви поморщился. — Память — у семейных пар, сто лет проживших вместе. А между нами пока ничего нет. — Ещё будет, — уверенно сказал Эрвин. — И в старости забавно будет отыскать трусы и вспомнить эту историю, разве нет? Леви посмотрел на него и выразительно покрутил пальцем у виска. — Ты чокнутый, Эрвин Смит, — сказал он. И, помолчав, добавил: — Встречаемся в шесть. — Встречаемся в шесть, — согласился Эрвин. И подумал, что следующий Новый год они непременно будут отмечать вместе.